Что ожидает высшее российское образование?

Что ожидает высшее российское образование?

Наступает новый учебный год. Что он сулит измученному реформами российскому образованию? Критика ЕГЭ оттянула внимание от других направлений реформационного проекта. А между тем, грядет еще нечто более страшное. Под угрозой уничтожения кафедры – базовая структурная единица российских вузов.

За целевой образец реформ взята у нас, как известно, американская образовательная система. Почему-то решили, что именно она является наиболее эффективной.

 Европейская модель существенно отличается от американской. Она исторически ближе России. Первые российские университеты создавались, как аналог классических (гумбольдианских) немецких университетов. Университетские кафедры есть продукт исторического генезиса европейского образования. Они восходят к кафедрам церковных иериархов. Эта связь отражает христианскую историко-культурную основу европейского образования. Первые университетские кафедры создавались в Европе как богословские структуры.

Такого фундамента у высшего образования в США – нет. Нет поэтому в большинстве американских вузов и кафедр. Американцы мыслят проектами. Это соответствует их рыночной ментальности. Есть рыночная конъюнктура – есть проект, исчезает конъюнктура – все расходятся. Вместо традиционных для европейских вузов – заведующих кафедрами, у американцев есть руководители образовательных проектов.

И вот, эту соотносящуюся со спецификой американского бытия модель, хотят сегодня перенести в Россию. Застрельщиком, как всегда во всех «благих начинаниях» современной образовательной политики в Российской Федерации, выступает Высшая школа экономики. Происходящие аккредитации российских вузов уже ориентированы на новую систему.

В фокусе проверок Минобрнауки – «реализация основных образовательных программ». Отчитывается за ее реализацию руководитель программы. Это не обязательно заведующий кафедрой. В сферу его ответственности входит вся деятельность по обеспечению образовательного процесса от специализированных предметов, до общеобразовательных, включая иностранный язык и физкультуру. Именно руководитель программы теперь, в соответствии с новой системой, должен формировать профессорско-преподавательский коллектив для реализации образовательного проекта. Теперь будучи, к примеру, математиком, он должен осуществлять руководство преподаванием гуманитарными дисциплинами. Деструктивные последствия такого начинания очевидны. 

Уничтожаются одним ударом формировавшиеся десятилетиями научно-педагогические коллективы. Осуществляется разгром фундаментальной науки, сосредоточенной в значительной мере на кафедрах общеобразовательного профиля.

 При возрастании вороха бумаг, называемых «учебно-методическим обеспечением», исчезает сама постановка вопроса о методологии преподавания дисциплин. Историки, математики, физики, философы будут теперь рассредоточены по разным проектам.

О социальной стабильности в этой ситуации и говорить не приходится. Проекты возникают и заканчиваются. Их продолжительность зависит от конъюнктуры рынка. Завершается проект, и реализующий его коллектив должен быть распущен. Рынок продолжает свое наступление на социум.

Удельный вес расходов на образование в бюджете Российской Федерации в перспективе ближайших лет, как известно, не возрастет.

 Говорят о финансировании вузовской науки через систему грантов и хоздоговорных тем. Но если раньше «откаты» от их получения составляли 30 %, то теперь, по свидетельству посвященных лиц, доходят до 80 %. Надо, кроме того понимать, что между грантовым и инфраструктурным финансированием существует принципиальная разница. Грантовое финансирование разовое – получил деньги – отработал. Инфраструктурное – стратегичное. Коррупционность при финансировании через гранты значительно выше, чем при финансировании через зарплату.

Кстати, о зарплатах. В.В. Путин распорядился, чтобы заработная плата преподавателей была выше, чем в среднем по региону. Это он обещал еще во время выборной кампании. Но отдать приказ – мало. Нужно еще создать механизм его реализации, предусмотреть применение приемов его невыполнения или выхолащивания содержания. Увеличение заработной платы, действительно, происходит. Но при этом пропорционально, а то и с опережением, возрастает учебная нагрузка. В результате оплата труда за единицу рабочего времени либо остается на прежнем уровне, либо и вовсе снижается. Раньше от абсолютного закабаления спасало ограничение – аудиторная нагрузка преподавателя не может превышать 900 часов. Теперь это ограничение снято.

 Преподаватель теперь может быть обязуем работать по норме - не более 36 часов в неделю. Суммарно в год это, с учетом отпуска, получается при 36-часовой рабочей неделе – 1540 часов.

Существуют и другие способы того, как саботировать путинское поручение. Например, на преподавательские должности переводятся проректора. В результате, за счет включения в общий расчет высоких зарплат проректоров, средний уровень зарплаты профессорско-преподавательского состава повышается. Реальный же (а не усредненный) преподаватель получает столько же, сколько получал и прежде.

Каким понятием все это определить? У меня на выбор два – воинствующий непрофессионализм и диверсия. 


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
1399
6607
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика