Греческий фарс

Греческий фарс Людмила Игоревна Кравченко – эксперт Центра научной политической мысли и идеологии

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ

Сейчас, когда снята угроза выхода Греции из Европейского союза, все более отчетливым звучит вопрос: греческо-российские отношения – что и зачем это все было? Какой смысл в декларируемое сближение вкладывали стороны? Объявленный Кремлем курс на сближение с Греций, обсуждаемый раскол Европы за счет российского фактора стали очередным мыльным пузырем, кремлевской пропагандой, успокаивающей население.

Российско-греческие отношения, как официально объявлялось, вышли на новый формат после победы левых сил – партии СИРИЗА. Левые, которые еще в своей предвыборной программе заявили о намерении добиться списания части огромного внешнего долга Греции, выступали за смягчение политики жесткой экономии, обещали повысить социальные выплаты, декларировали отказ страны от следования санкциям, введенным государствами еврозоны против России. Но экономическая реальность оказалась суровее, кредиторы несговорчивыми, и левые, как это часто бывает, поступились своими предвыборными обещаниями и согласились на программу реформ: увеличение НДС, налогов на рестораны, отмену льгот для островов, чтобы повысить поступления в бюджет на 1% ВВП в год, сокращение расходов на пенсионную систему.

Отношения с Россией выстраивались в особой логике – российская тематика для греческих левых стала темой манипуляции, политической игры, чем реального намерения свернуть с европейского курса на пророссийский. Развитие российско-греческих отношений проходило на фоне попыток со стороны греческих левых выбить приемлемые для них условия соглашения с кредиторами, которые с одной стороны, помогли бы выполнить предвыборные обещания, с другой – позволили бы Греции остаться частью Европейского союза и избежать дефолта. Россия для Греции остается одним из ведущих торговых партнеров, сотрудничество реализуется в таких секторах, как энергетика, банковский сектор, туризм, транспорт, судоходство, производство и переработка продовольствия, строительство. До введения санкций Греция поставляла в Россию сельскохозяйственные продукты, доля которых составляла 54% в общем объеме поставок из Греции, из них 34% приходилось на товарную группу – «съедобные фрукты и орехи». Россия традиционно поставляла энергоресурсы, доля которых в экспорте достигала 96%. Торговый баланс, таким образом, был достаточно однобок: два сырьевых государства торговали друг с другом ресурсами, выступающими товарами их специализации в международном разделении труда.

Российская либеральная элита сразу сделала ставку на левое правительство, которое посчитало более лояльно настроенным к России. Что удивительно – европейские социалисты в этой логике мыслились как сторонники российского либерального сектора, хотя идеологические воззрения таких сил диаметрально противоположны. Российская элита, которая добровольно проводит политику сокращения социального компонента, снимает с государства эти функции через коммерциализацию образования, здравоохранения, культуры, по мысли либералов близка греческим левым, выступающим против принудительного сокращения социальных расходов. Будь эти силы внутри единого государства их неминуемо ожидало бы политическое противоборство.

Сразу поле избрания греческие левые приступили к переговорам с кредиторами. Параллельно с этим процессом премьер-министр Греции А.Ципрас выразил протест в связи с совместным заявлением лидеров стран ЕС о возможном ужесточении антироссийских санкций. Министр по европейским делам Греции Никос Хунтис в конце января указал на то, что «санкции негативно отражаются не только на сельском хозяйстве нашей страны, но и в более широком плане».

На следующий день российская сторона заявила, что пока не получала просьбы о финансовой помощи со стороны Греции, но готова рассмотреть такое обращение, если оно поступит. Греческие власти занимают позицию относительного дистанцирования от двух сторон. Для российской власти Греция в лице глава МИД этой страны Никос Коциас заявляет, что «Греция не должна занимать чью-то сторону или отказываться от исторических отношений, которые связывают ее с Россией. Но она может сыграть особую роль в развитии отношений (России и Европы), став своего рода посредником», Греция заинтересована в том, чтобы в отношениях между ЕС и Россией не произошло раскола. Для Европы министр финансов Янис Варуфакис заявляет, что Греция никогда не обратится за финансовой помощью к России.

Российская элита избирает достаточно прагматичный курс: помогать Греции в полной мере либералы не готовы. Но играть на теме антироссийских санкций и использовать Грецию в энергетических проектах стали основами российской внешней политики на греческом направлении. В начале февраля Россия приглашает премьера Греции посетить с визитом Россию в удобное время, оговаривая в том числе проблему «Южного потока». 11 февраля в Москву прибывает глава МИД Греции Никос Кодзиас для встречи с российским коллегой С.Лавровым. Ключевой вопрос обсуждения – это антироссийские санкции. Греческая сторона заявляет, что не поддерживает идею санкционного давления на Россию, российская в ответ на это повторяет прежнюю формулу устами С.Лаврова – Россия готова рассмотреть обращение Греции об оказании финансовой помощи в случае, если оно поступит. То есть внешне такой формат сотрудничества выглядит как раздаривание обещаний потенциальным партнерам в своих корыстных целях. Греческая сторона вновь использует российскую карту в игре за выработку лучших условий соглашений с кредиторами. Власти Греции заявляют о готовности в случае отказа Германии идти на компромиссы перейти к альтернативному плану действий, обратившись за помощью к другим государствам – «в наилучшем случае это могут быть Соединенные Штаты, но это могут быть и Россия, и Китай, и другие страны». Интересна сама формулировка, что есть наилучший случай, а есть вероятность сотрудничества с Россией.

С середины марта греческие левые перешли к лоббированию темы смягчения продовольственного эмбарго. Они обратились к России с просьбой о снятии эмбарго в отношении трех видов сельхозпродукции – клубники, апельсинов и персиков, а Европе выставили претензии о возмещении стране убытков от санкций против России, куда отправлялось почти 70% греческой сельскохозяйственной продукции и откуда в Грецию приезжало 25% от общего числа туристов. Естественно, что ставка делалась не на то, что Европа снимет санкции, возместит ущерб. Такой шаг выступал инструментом запугивания и последующего оправдания самостоятельного выхода Греции из системы антироссийских санкций. Фактически сложилась следующая ситуация: греки только декларируют осуждение антироссийских санкций, при голосовании по этому вопросу голосуют как и все члены, но при этом совместно с Венгрией и Кипром просят у России о снятии эмбарго. Российская реакция была довольно сдержанной и заключалась в обещании рассмотреть данную просьбу. И в традиционной логике объявления взаимных уступок следующий шаг делает Греция, которая объявила о трех планируемых рабочих визитах в Москву А.Ципраса и предложила создать морскую линию Александруполис – Ростов-на-Дону для перевозок в обоих направлениях промышленной и сельскохозяйственной продукции. Россия заявила о возможности ослабления продуктового эмбарго для Венгрии и Греции. Россельхознадор начал инспекции предприятий по производству продукции животноводства Греции, Кипра и Венгрии, чтобы после отмены российского продовольственного эмбарго поставщики из этих стран могли сразу же начать экспорт своей продукции в Россию. Речи о скорой отмене ограничений не шло, напротив, в июне эмбарго было продлено на год до 6 августа 2016 года. Но и условия, которые Россия готова предложить Греции по поставкам фруктов – через механизм давальческого сырья, толлинга, если разобраться в их смысле, являются неприемлемыми. За набором этих фраз звучит следующий смысл: в Россию будут организованы не прямые поставки, а ввоз сырья для переработки на предприятиях при иностранном инвестировании в них на территории России с последующим вывозом готовой продукции в эти страны. То есть, ставится вопрос о греческих и венгерских инвестициях в российскую пищевую промышленность и закупках российской готовой продукции. Но о каких инвестициях в российскую экономику со стороны Греции и Венгрии может идти речь, если страны сами нуждаются в инвестициях и более того просят ослабить эмбарго как раз в силу экономических убытков.

Россия фактически заявила беднейшим странам Европы, что если они инвестируют в российскую экономику, мы возьмем и переработаем их сырье, но они обязуются купить у нас готовую продукцию (так называемый толлинг, о котором говорил А.Улюкаев или смысл понятия девальческого сырья, о чем говорил Д.Песков). А для Греции и Венгрии это кабальные условия соглашения. Этим шагом российская либеральная элита по ее убеждению вносит раскол в Европу и демонстрирует преимущества сотрудничества с Россией. Но напомним, что все это пока остается на уровне заявлений и обещаний. А на практике кремлевская пропаганда через СМИ распространяет статьи о том, что в ЕС нет антироссийского единства. Однако уже первое испытание российско-греческие отношения не выдерживают: Греция отказала в выдаче допуска на полеты по маршруту Москва-Ираклион (Греция) лоукостеру Аэрофлота «Победе», созданному вместо попавшего под санкции Добролета.

Хотя компания не осуществляет рейсы в Крым, европейские страны негативно настроены к перевозчику. Греция в этой ситуации показала, то декларировать можно что угодно, идти на сближение можно в части только российских уступок, а в целом стране придется соблюдать те правила, по которым ей предлагает жить ЕС. Это в первую очередь антироссийские санкции.

Российское заигрывание с Грецией, обещания смягчения эмбарго – это тактика привлечения потенциального союзника при реализации нового проекта – Турецкого потока. Греция уже стала рассматривать вопрос участия России в энергетических проекта – в тендерах на право разведки и разработки участков на шельфе Греции. В середине июня спустя два месяца после объявления инициативы был подписан меморандум о сотрудничестве по строительству газопровода – продолжения Турецкого потока стоимостью в €2 млрд. Предполагается, что на турецко-греческой границе будет создан газовый хаб, из которого страны ЕС должны будут самостоятельно организовывать доставку газа до своей территории.

Строительство Турецкого потока на территории Греции начнется в 2016 году и завершится в 2019-м, при этом Москва проавансирует совместное предприятие, а греческая сторона потом вернет эти деньги. Кремль, таким образом, все же сделал единственно реальный шаг из множества декларируемых – купил лояльность Греции в угоду интересам российского нефтегазового сектора. Иные основания для сотрудничества не работали, внешняя политика стала активна только тогда, когда возникли интересы российского ТЭК. Для Греции же это вынужденная мера получения финансовой помощи, то есть в основу положен исключительно финансовый аспект: А.Ципрас уже заявил, что Афины могут получить до 3 млрд евро в качестве аванса в случае заключения соглашения о строительстве через территорию страны транзитного газопровода для поставки российского газа. Российский президент объявил о возможности предоставления финансирования греческим компаниям. Учитывая, что параллельно процессу обсуждения ситуации с Турецким потоком Вашингтон рекомендует Греции ускорить реализацию проекта Трансадриатического газопровода (TAP), который обеспечит поставки в Европу азербайджанского газа, отказ греческих левых от взаимодействия в сфере Турецкого потока в пользу более выгодных займов со стороны США крайне высок (ведь именно Штаты они называли как наилучший случай). В целом греческие политики руководствуются подходом, озвученным министром энергетики Греции – «Греция старается вести многовекторную энергетическую политику. Она не идет против какой-либо страны. Не отдает никому преимущество. Мы хотим равноправно сотрудничать со всеми игроками».

Российский вектор интересен Греции вопросами снятия продовольственного эмбарго и инвестирования в греческую экономику через реализацию Турецкого потока и строительство газохранилища, привлечение российских компаний к приватизации сразу нескольких транспортных активов в Греции. Все действия греческих левых не нарушают действия антироссийских санкций. Это подтверждают факты: ситуация с лоукостером Победа, отказ Ципраса приезжать на парад Победы 9 мая, поддержка продления антироссийских санкций до конца 2015 года.

Российская позиция относительно кризиса выстраивается по логике – шаг вперед, два шага назад. Она скорее напоминает попытку информационного воздействия на Европу, когда ставка делается на то, что декларируемые заявления должны воздействовать на ЕС.

Российская сторона сначала заявляет о своей готовности помочь, а затем демонстрирует позицию стороннего наблюдателя, выраженную формулой Президента – «конечно, мы смотрим на это (на ситуацию вокруг Греции) с большим вниманием и с некоторой тревогой, но все-таки надеемся, что кризис будет разрешен в самое ближайшее время». Как отметил пресс-секретарь Д.Песков – «не стоит говорить о каком-то стройном плане по оказанию помощи Греции, в этом нет необходимости». Сначала даются обещания, что будет снято продовольственное эмбарго, прорабатываются схемы, приходят к выводу о целесообразности товарных, а не страновых изъятий, то есть снятие ограничений через сужение списка товаров, подпадающих под эмбарго. Но в итоге через неделю после Меморандума с Грецией о строительстве потока принимается решение о продлении эмбарго без сужения.

Греческие левые тем временем идут на условия кредиторов: принимаются меры жесткой экономии, сохраняются антироссийские санкции. На поверке оказалось, что греческие левые не настолько левые, они стали аналогом российского КПРФ – на теплом, насиженном месте думается иначе, не столь радикально. Приходят мысли о стабильности, комфорте, какие же тут проблемы социальной защиты, угрожающие стране дефолтом?

Российско-греческие отношения – это не пример раскола Европы, как говорят российские СМИ. Это не пример партнерства с государством «с общими духовными корнями». Это классический образец политической игры. Греция твердо придерживается европейского курса. Намерений выйти из ЕС или еврозоны у левых сил нет. Но есть точное осознание важности судьбы Греции для будущего европейской валюты. Руководствуясь этим правилом, греческое правительство, с одной стороны, использует Россию как информационный источник давления на Европу, которая по их мысли должна пойти на смягчение антироссийской политики. С другой стороны, проявляет готовность сотрудничать исключительно на принципах выгоды – привлечения российских инвестиций, восстановления торговых контрактов. Никаких духовных корней в этом формате сотрудничества не прослеживается. Российские властные либералы также разыгрывают греческую карту с целью сплочения российских граждан, пред которыми рисуется образ греков, страдающих от европейских санкций. Содержать Грецию российская сторона не собирается. Здесь снова включен принцип прагматизма – сотрудничество будет осуществляться исключительно по тем направлениям, которые выгодны действующему клану. Но стороны будут и дальше продолжать «делать хорошую мину при плохой игре». Таков главный принцип популизма – и не важно, относится ли он к левым в Греции, или к кремлевской пропаганде и их политике выдавать желаемое за действительное.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ:
Россия и Греция: союз возможен?

Российско-европейский конфликт: новая фаза

Греция просит о частичном снятии продовольственного эмбарго



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3726
16859
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика