Как я была комсомолкой

Как я была комсомолкой

Я вступила в комсомол в 7-м классе: как только исполнилось 14 лет. Я была активной пионеркой, даже одно время председателем совета отряда, и намеревалась стать активной комсомолкой. Зачем? Очень просто: чтобы быть в первых рядах. Мы так и писали в заявлениях о приёме: «хочу быть в первых рядах» — кстати, чего? Кажется «строителей коммунизма». Вот это своё стремление «быть в первых рядах» я помню.

Мне нравилось писать сочинения о пионерах-героях, делать политинформации, вырезать из газет и складывать в папку заметки о важных событиях в нашей стране и за рубежом, нравилось выпускать стенгазеты. С пятого класса я ещё была вожатой октябрят-первоклассников — это было хлопотно, но тоже интересно. Мама, кстати сказать, мои увлечения не поощряла, говорила: больше учиться нужно. Но поскольку училась я хорошо — не возражала.

Верила ли я во всё, что говорилось на политинформациях и публиковалось в газетах? Разумеется! Свято и дословно! Собственно, всё, что ребёнок усваивает в процессе воспитания и обучения — это предмет веры, а не опыта. Опыта у него нет, иных знаний — тоже. Он верит в первый закон Ньютона, в то, что надо писать «молоко», а не «малако», что наша страна — самая лучшая в мире.

Когда в Перестройку стали писать, что они-де ещё в школе осознали ложь, фальшь, лицемерие официальной пропаганды, мне всегда было неловко это враньё. Для вступления в комсомол требовалась либо одна рекомендация члена КПСС, либо две от комсомольцев. Мне дала рекомендацию зам. директора школы по воспитательной работе: она меня знала по разным мероприятиям. Велено было выучить Устав ВЛКСМ и информацию про шесть орденов комсомола — за что какой орден получен. Сказали, что при вступлении ещё будут спрашивать про международное положение и внутреннюю политику. Про политику — это мне было не впервой, газеты тогда было принято читать класса с шестого, а вот Устав показался трудноват. Наконец нас вызвали на заседание школьного бюро. Мне очень нравилось серьёзное, взрослое выражение «вызвали на бюро», задали кое-какие вопросы и всех приняли. Меня спрашивали про демократический централизм о советских мирных инициативах — я с честью ответила.

Было нас человек пять. Через некоторое время вызвали нас в райком и после подобной процедуры утвердили наш приём и вручили билеты и значки.

И вскоре, в апреле, был т.н. Ленинский зачёт, приуроченный ко дню рождения Ленина. Была образована комиссия во главе с той самой заместительницей директора по воспитательной работе, которая мне дала рекомендацию. Мы писали обязательства (впоследствии переименованные в личный комплексный план). Обязательства писали искренне, неформально. Я серьёзно размышляла, в чём и к какому сроку я могу что-то усовершенствовать в своей жизни. Помню, я поставила перед собой задачу не откладывать выполнение заданий на последний момент.

Любопытно, что сегодня я провожу занятия со своими продавщицами, на которых мы ставим цели, составляем личные планы, говорим о том, что цель, не записанная, как бы и не существует. Правда, сегодняшние мои продавщицы ставят — в духе времени — очень приземлённые цели: заработать к такому-то числу столько-то денег и купить кухонный гарнитур, а через два года заработать на квартиру.

Помимо обязательств к Ленинскому зачёту надо было законспектировать выступление Ленина «Задачи союзов молодёжи». Я очень старалась, красиво оформила свой конспект в виде отдельной тетрадочки с разрисованной по-девчачьи обложкой.

В конце учебного года меня выбрали в бюро, где я заведовала сектором интернациональной работы. Мы переписывались с детьми из стран народной демократии. Приходили письма от тамошних школьников, и я их раздавала желающим переписываться. Проводили всякие встречи, где кто-то рассказывал о поездке за границу — тогда это была редкость. Делали доклады на разные темы; я сделала удачный доклад о вьетнамской войне, меня даже посылали с ним в другие классы. Обновляла стенд с вырезками из газет, повествующих о самых важных событиях международной жизни. Вообще, мы, жившие за железным занавесом, были гораздо более гражданами мира, чем нынешние молодые. Тогдашние СМИ, как и нынешние, очевидно, что-то скрывали, но в целом давали гораздо больше информации и достоверных знаний о том, что происходит в мире.

Мы, никогда не бывавшие за границей, жили в более просторном и, парадоксальным образом, более знакомом мире, чем нынешнее поколение. Отчасти это объясняется тем, что мы хоть как-то знали географию, а нынешние в нефигуральном смысле полагаются на извозчиков.

Чему научил меня школьный комсомол? Ставить и выполнять задачи. Немножко — руководить людьми. Убеждать и даже чуть-чуть манипулировать — для пользы дела. До всякого НЛП я поняла, что прежде, чем убеждать и призывать, нужно понять внутреннюю позицию человека. Я научилась говорить на публике, притом без бумажки. Всё это через много лет мне помогло в бизнесе. Ругать комсомол было бы чёрной неблагодарностью.

Сегодня желающим «быть в первых рядах» некуда податься.

А вот как я разочаровалась в комсомоле — об этом нужен отдельный рассказ.

Татьяна Воеводина

Источник


Автор Татьяна Владимировна Воеводина — предприниматель, сельхозпроизводитель, публицист и блогер.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2165
5871
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика