Медведев в Мюнхене. За державу обидно

Медведев в Мюнхене. За державу обидно

Автор Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра Cулакшина

В 2007 году на конференции по безопасности в Мюнхене россияне почувствовали неожиданную гордость за свою страну, когда Россия от имени президента впервые заговорила жестким языком, называя вещи своими именами. В 2016 году картина изменилась: туда, где нужен был настоящий дипломат, способный урегулировать разногласия, отправляют самую несуразную фигуру российской политики — премьер-министра, которого и дома никто всерьез не воспринимает. И если россияне уже вдоволь наслушались несвязных и откровенно глупых выступлений второго лица государства, то мир обнаружил, что Бисмарк был прав — «русские ответят непредсказуемой глупостью».

Рассмотрим содержание трех творений премьер-министра — речи в Мюнхене, интервью телеканалу Euronews и интервью журналу «Тайм».


НОВАЯ ХОЛОДНАЯ ВОЙНА

Премьер-министр в самом начале своего выступления в Мюнхене заявил, что «мы скатились, по сути, во времена новой холодной войны». Уже на следующий день, забыв полностью про текст своего выступления, в интервью Euronews он невозмутимо отметил — «Я нигде не говорил о том, что началась новая холодная война, но я говорил о том, что решения НАТО подталкивают к возникновению новой холодной войны». А теперь давайте вспомним, чем холодная война отличалась от любого конфликта? Вопрос не в ядерном оружии, иначе бы тогда конфликт между СССР и Китаем мог также классифицироваться как холодная война. Холодная война — это принципиально другое: не введение санкций, которые США применяют к многим государствам-изгоям, не приближение врага к нашей границе при нашем пассивном одобрении.

Холодная война — это глобальное геополитическое, военное, экономическое и идеологическое противостояние. Главная составляющая — идеологическая борьба, противоречие между капиталистической и коммунистической системами. А что мы видим сейчас? Идеология России — либерализм, то же самое и в странах западного мира. Об экономическом противостоянии и речи не может быть: если ВВП СССР составлял 51% от ВВП США, то валовый продукт России не дотягивает и до 6,5% от показателя США (данные 2015 г.). А это 15 раз! Военное противостояние между Россией и США — еще один миф. СССР и США достигли паритета в военной силе, а в настоящее время объем военных расходов США в 7,2 раза больше. Россия почти не имеет военных баз в мире, в то время как у США их 865–1000 единиц. Вмешательство России в сирийский конфликт рассматривается так же, как и участие Ирана. Никто не говорит о Холодной войне, поскольку для ее начала требуется сопоставимый по мощи противник и альтернативный ценностный проект, а Россия же рассматривается как вышедшее из-под контроля полузависимое государство — нефтяная скважина и не более.

Россия не СССР, и антироссийская политика — это не более чем политика наказания «зарвавшегося» государства. Медведеву следует признать, что его оценка новой холодной войны крайне завышена. Россия для США теперь противник чуть более влиятельный, чем Иран (имея в виду ядерное оружие, которое не стреляет), но в отличие от последнего российской внешней политикой достаточно легко манипулировать, особенно принимая во внимание «профессионализм» власти на примере Д. Медведева.


НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ

Премьер-министр выстроил коннотацию негативных факторов, осложняющих международные отношения — «экономические, социальные, военные вызовы сегодня взаимно усиливают друг друга, а действуем мы подчас абсолютно разрозненно, вяло, ориентируясь во многих случаях исключительно на наши национальные интересы, либо сразу назначаем виноватым другого». Так в чем упрекает нас премьер? В том, что страна отстаивает свои национальные интересы? Он не читал Стратегию национальной безопасности, где четко говорится, что Россия обеспечивает свои национальные интересы, «в целях защиты национальных интересов Россия проводит открытую, рациональную и прагматичную внешнюю политику, исключающую затратную конфронтацию (в том числе новую гонку вооружений)». Конечно, для премьер-министра, до этого принимавшего договоренности, «которые учитывают, прежде всего интересы либо Евросоюза, либо США» (слова Лаврова) вполне нормально не знать о важности национальных интересов, осуждать их, ставя в ряд с разрозненной, вялой и обвинительной политикой. Но тогда после такого захода недоумение вызывает пассаж о том, что в Сирии «мы защищаем наши национальные интересы». Почти дословно одну и ту же фразу премьер повторил трижды — на выступлении в Мюнхене, в интервью Euronews и интервью Times. Так национальные интересы это правильно или это предосудительно?

А теперь обратимся ко второму аспекту — и какие же у России в далекой Сирии могут быть национальные интересы? Премьер дает такой ответ — «значительная часть боевиков, которые там воюют, приехали из России и сопредельных с нами стран, и они могут вернуться к нам обратно, для того чтобы устраивать террористические акты. Они должны там остаться…». Иными словами, смысл его фразы сводится к следующему: наши национальные интересы в Сирии — это убийство наших граждан, которые перешли на преступный путь, а наша страна — мировой экспортер террористов. Так и хочется на месте корреспондента спросить у премьера, если мы боремся с российскими террористами, то почему проводим операцию только на территории Сирии? На момент начала российской военной операции ИГИЛ контролировал значительно больше иракской, а не сирийской территории (рис. 1), а российская операция проводилась на территории Сирии. Или российские боевики были только в Сирии? В сводках с полей преимущественно сообщается об уничтожении автоцистерн с бензином, складов вооружения, и крайне редко о ликвидации террористов.

Рис. 1. ИГИЛ. 30 сентября 2015 г.

Затрагивая вопрос возвращения боевиков, неужели у нас настолько слабые службы, что мы не можем пресечь незаконное проникновение боевиков в Россию? Или мы не можем их идентифицировать на таможне? В таком случае как российская авиация их может отличить от гражданского населения? Здесь нужно определиться-либо мы уничтожаем инфраструктуру, либо же мы бьем без разбора по людям, а на контролируемой боевиками территории живут и гражданские лица. Уж слишком много щекотливых вопросов для России вызывает всего одна реплика Медведева.


СИРИЯ — СОЮЗНИК ИЛИ НЕТ?

Традиционно Сирия считалась союзником России, еще с советских времен. Собственно как наш союзник она и попросила Россию о помощи, на что мы откликнулись положительно. Центр прогнозировал, что стратегия Кремля — это воздействие на Асада и его смещение с поста президента. Но Б.Асад оказался значительно сильнее, заявив в своей речи, что намерен бороться за территориальную целостность своей страны. В такой ситуации Россия в лице премьера наносит еще один удар в спину Асаду. Первый удар — это химическое разоружение Сирии, второй — вероятное предложение, сделанное сирийскому президенту сотрудником российского ГРУ, оставить свой пост. А третий — это заявление Медведева, что никаким союзником Сирия нам не является — «наверное, Хафез Асад был союзником, условным союзником Советского Союза. У нас никогда не было продвинутых отношений с Сирией», «у нас нормальные, вполне приличные отношения были, но это не какие-то союзнические отношения». Получается, что воюем мы в Сирии, потому что нас «кто-то просит помочь». Отметим, что это вторая причина нашей операции в Сирии. В такой логике, попроси нас помочь воевать Афганистан, Колумбия, Ирак с террористами, мы тоже туда пойдем? И не важно, что они не наши союзники, Сирия ведь тоже нам не союзник. Подобные слова Медведева — полная дискредитация России и Кремля как у себя на Родине, так и на Западе.

Относительно Б.Асада Медведев сделал откровенные заявления — «Россия не поддерживает лично Президента Асада», «мы никогда не говорили, что это (будущее Асада) является главным элементом нашего участия в процессе». Конструкция «кто в этом виноват? Неужели один Асад?» обвиняет Асада в том, что в Сирии идет гражданская война. Можно здесь вспомнить и слова Президента, который заявил в интервью немецкому изданию Bild, что «Президент Асад совершил немало ошибок в ходе развития конфликта в Сирии». Стратегия России в сирийском конфликте — это не только действия в рамках договоренностей с Асадом, но и договоренностей с США (слова премьера в интервью телеканалу Euronews), которые Россия стремится достичь. Вспомним, что позиция США неизменна — будущее Сирии без Асада. Видимо эти договоренности Кремль и будет исполнять. Пришла по просьбе Асада и воюет за будущее Сирии без Асада. Что это?


ЛИВИЯ: БЕЗ ЗАЗРЕНИЯ СОВЕСТИ

Премьер четыре раза вспомнил о Ливии — «никому из нас не нужна новая Ливия, которая распалась на несколько частей», «ещё одной Ливии, Йемена и Афганистана миру не потянуть». Что там мир тянет? Но напомним, именно по решению Медведева, который тогда создавал видимость своих президентских полномочий, Россия отказалась от использования своего права вето на резолюцию Совбеза ООН по Ливии, чем открыла дорогу бомбардировкам Ливии и последующему хаосу. Так что господин Медведев не чувствует даже угрызения совести? Обвиняя Запад, не вспоминает, что именно он предал М.Каддафи, который на тот момент считал Россию своим союзником?


СТРАННОЕ ПАРТНЕРСТВО

Парадоксальная картина: Медведев выражает обеспокоенность расширением НАТО, видя в этом новую холодную войну. Россия находится под санкциями, которые ввели против нас «наши европейские друзья». Страна фактически в изоляции, введены ограничительные меры, прервано сотрудничество по многим направлениям, а в ответ премьер-министр неоднократно отзывается об агрессивно настроенных к России странах как о «наших европейских друзьях», «моих партнёрах, и европейских, и американских». Он объявляет — «мы хотим хороших, продвинутых отношений и с Соединёнными Штатами Америки, и с Евросоюзом», рассуждая об угрозах, озвученных Керри, добавляет — «своих партнёров, то есть нас, пугает этим». Может уже пора наконец-то четко понять — кто нам партнер, кто друг, кто союзник? Или признаться в том, что у слабой и немощной России, до которой нас довели либеральные эксперименты, действительно нет союзников, партнеров и друзей.


СЛУЧАЙНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ

Как-то повелось в последнее время у российской элиты, что, комментируя то или иное событие, чиновники нет-нет да припишут характеристику российской действительности кому-то третьему. Президент, рассуждая о НАТО, вдруг произнес фразу, характеризующую российскую власть — «была бы политическая воля, всё бы смогли сделать, если бы захотели. Не хотели просто. Хотели царствовать. Уселись на этот трон. И что дальше». Так и сейчас премьер, рассуждая о Сирии, описал ситуацию российской действительности — «в странах, откуда уезжают люди, деградирует человеческий капитал, тают перспективы развития». Чем не описание России? Или же рассуждая о миграционной политике Европы, Медведев заявляет — «если приехал миллион рабочих рук дармовых, часть из них всё равно попадёт на биржу труда, рынок труда, и мы лишимся работы, потому что их труд стоит дешевле». А разве в России не так? Разве не у нас взят курс на привлечение рабочих из стран Средней Азии. За последние 10 лет (с 2006 года) прирост за счет жителей из Средней Азии — трудовых мигрантов без высшего образования составил 0,8 млн, из СНГ — 2,4 млн. А недавно ФМС собиралась импортировать 20 млн гастарбайтеров. Девальвация рубля правда их пораспугала.


ДИЛЕТАНТСКОЕ ПОНИМАНИЕ ЭКОНОМИКИ

Остановимся на некоторых рассуждениях премьера, затрагивающих экономику и финансы.

«Крайне нестабильным остаётся энергетический рынок. От его волатильности страдают и импортёры, и экспортёры». Экспортеры теряют выручку из-за низкой цены на нефть, но как страдают при этом импортеры, которые теперь закупают топливо по ценам в три раза ниже уровня 2014 года? Если они и страдают, то из-за безумной политики Центрального Банка России, девальвировавшего рубль. О чем он вообще говорит?

«Санкции наносят удар и против тех, в отношении кого они вводятся, и против тех, кто их использует». Но в таком случае, пора откровенно признать, что продовольственное эмбарго ударило и по России, а не только по странам ЕС. Если по правде, то гораздо сильнее по нам самим. ЕС на 5% увеличил экспорт по этим группам товаров, диверсифицировав экспортные адресаты.

«Наши предприятия, например, лишились финансирования, которое они получали в европейских банках, они не могут развиваться». А почему наши предприятия должны получать финансирование в европейских банках и их развитие должно от них зависеть? Или суверенитет страны отменен? Почему не в России? Почему наша собственная банковская система отказывается кредитовать отечественный бизнес? На кого вообще работает Кремль? На национальные интересы России или обслуживает интересы наших «друзей и партнеров»?

«У нас в прошлом году был зафиксирован довольно существенный элемент снижения валового внутреннего продукта — больше чем 3,5%. Хотя объективности ради надо признать, что это всё равно в два раза меньше, чем было в период кризиса 2008, 2009 и 2010 годов, несмотря на санкции и несмотря на то, что тогда цены на нефть были гораздо выше». Но чем нам хвалиться? Искусственно раздутым рублевым ВВП за счет девальвации валюты? А давайте посчитаем, насколько ВВП упал в долларах (рис. 2). В 2009 году в сравнении с предшествующим годом падение составило 8,6%, в 2015 году в сравнении с 2014 годом не 3,5%, как дает официальная статистика, а 20,3%! Только вдумайтесь в эти цифры! За два года кризиса 2008 и 2009 гг долларовый ВВП упал на 5,2% (ВВП 2009 года к ВВП 2007 года), а за два года санкций и собственной глупой политики 2014—2015 гг. ВВП просел на 49,2%. Валовый внутренний продукт сократился почти в два раза! Да здесь не храбриться нужно, а устраивать отпевание по российской экономике.

Рис. 2. ВВП России в текущих ценах в долларах США

И после таких фактов премьеру не стыдно заявлять, что в России «экономика оздоравливается», «санкции помогли». Не путает ли премьер оздоровление с гибелью?

И к вопросу о том, кто виноват — санкции, нефть или что-то еще. ВВП в долларах стал падать уже в 2013 году. Тогда Центр готовил доклад, в котором указал, что Россия вступила в стагнацию. И причина была одна — сырьевая экономика себя изжила, темпы роста невозможны без роста цен на нефть, а к тому времени они уже и так достигли своих рекордов.

«Объём импорта, например немецких машин самых разных (я имею в виду, средств производства), упал на 40–50%, и именно из-за отсутствия этой валютной дешёвой составляющей». Не дефицит заемных средств ударил в большей степени, а девальвация рубля, в результате которой цены на долларовые товары выросли почти в 2,6 раза. Но об этом премьер умалчивает, ведь не может же он признавать ошибки ЦБ, которого Президент страны хвалит.


МЕДВЕДЕВСКИЙ СТИЛЬ

Есть у премьера свой особый стиль. Хотя в последнее время Кремль демонстрирует тенденцию унификации, отличаясь тотальным засильем медведевского стиля во всех кабинетах, Медведеву по праву принадлежит пальма первенства. Суть стиля — ляпнуть, что называется от балды. Смешать знакомые слова и получить предложения. Над смыслом думать не надо — незачем, главное, подать это эффектно — с трибуны, с серьезным видом, в качестве официального представителя России. Посмотрим только на некоторые высказывания. «Украина… для нас, что бы там ни говорили, близкое, соседнее государство», то есть в основе исключительно географический подход. Никакого упоминания, что это братский нам народ, с которым нас связывают родственные и многовековые корни, одна история, единое государство, одни ценности. В отношении Европы все наоборот — «Евросоюз вообще наш важнейший торговый партнёр. Это группа стран, которые находятся на одном с нами континенте, мы связаны европейской идентичностью, историей, ценностями». Уж не те ли это ценности, что ставят по сомнение трактовку семьи как союза мужчины и женщины? Или не те ли ценности, что личное индивидуальное ставят выше коллективного?

Крайне странно слышать об европейской идентичности от премьера страны, цивилизационный профиль которой, как и вся история, резко расходятся с Европой. Наверное единые ценности привели на грань войны.

На вполне закономерный вопрос корреспондента «как бомбардировка останавливает приход террористов в Россию», премьер отвечает невпопад, пустившись в рассуждения о том, что ИГИЛовца нельзя отличить от другого террориста, они все одинаковые, они сами не разбираются в идеологии. Сознательно он ушел от щекотливого вопроса, выводящего на правду, или сделал это в своем фирменном стиле — ответ, думается, для всех очевидный. На вопрос, который мучает многих россиян — «почему не удалось тогда действительно успешно диверсифицировать экономику», а точнее — почему Медведев не исполнил свои обещания в области модернизации, он ответил туманно — мол убедился, что «идея модернизации абсолютна верна», а что, раньше он в этом сомневался? Оправдывая себя, объявил, что за «пять лет невозможно из нефтяной экономики, страдающей „голландской болезнью“, создать высокотехнологичную экономику» (интересно, почему именно пять, президентом он был 4 года, а совокупно место премьера и президента он занимает уже почти 8 лет), но возможно хотя бы попытаться и приложить силы! Но ведь и усилий никаких не предпринималось, только пустые декларации. Только рекорды по объемам сырьевого производства!

Почему выбрали для Мюнхена не Президента, не министра иностранных дел, а фигуру премьера? Есть такое понятие — мальчик для битья. В этой формуле оба слова верны. По сути, он сказал — я был не прав. Извините. Ребята, давайте жить дружно. Сирия нам не союзник. Асада лично мы не поддерживаем, с вами очень хотим дружить, вы наши друзья и партнеры. Конечно, этого не мог сказать российский президент, дабы не ударить в грязь лицом. А вот Медведев — вполне подходящая для этого фигура. Уж так снова хочется западной любви!


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Итоги 2015 года: внешняя политика ut est

«Всё бы смогли сделать, если бы захотели». Интервью В.В.Путина

Мирный процесс в Сирии

Сирийский «блицкриг» и афганские грабли



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
5283
17926
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика