Наука и образование и рыночный тоталитаризм

Наука и образование и рыночный тоталитаризм

Автор Рустем Ринатович Вахитов — кандидат философских наук, доцент кафедры философии Башкирского государственного университета, г. Уфа., исследователь евразийства и традиционализма, политический публицист.

Пригласили меня на телепередачу о науке и образовании. Поскольку времени для высказываний было не очень много, не успел сказать самое главное. А тема эта давно меня волнует, споры участников разбередили душу и я решил «помахать кулаками после драки».

Удивило, что почти все участники передачи (а это ученые, в том числе академики, вузовские педагоги вплоть до проректоров) были совершенно согласны в том, что в обществе рынка наука и высшее образование должны подчиняться рыночным законам, приносить прибыль, быть «эффективными». Дошло до того, что один из спикеров заявил: «выпускник вуза должен понять, что он — товар на рынке труда». Я цитирую буквально! Я ему выкрикнул, что товаром человек бывает только при рабовладении, но микрофона не было, и он не услышал.

Это, конечно казус, он просто оговорился, но казус показательный. Типичный современный человек — носитель (часто даже бессознательный) идеологии рыночного тоталитаризма. Ему не приходит в голову, что есть сферы жизни и деятельности, которые принципиально отличны от экономической и рыночной деятельности.

Цель бизнесмена — получение денежной прибыли, цель ученого — генерация нового достоверного знания, отвечающего критериям экспертизы научного сообщества, цель педагога высшей школы — подготовка специалистов, духовное развитие молодых людей, наконец, подталкивание их к саморазвитию. Второе и третье никак нельзя измерить деньгами. Хороший ученый и педагог — не тот, кто больше всех заработал, «срубив» крупный грант. Меня просто трясет, когда наше вузовское начальство на совещаниях начинает внушать: вы должны зарабатывать и приносить деньги университету (имеется в виду им лично, потому что мы от этих денег не увидим и толики). Наоборот, это они должны ученым создавать человеческие условия, чтобы можно было заниматься наукой и преподаванием не разрываясь на трех работах и не выполняя десятки поручений кафедры и факультета… И может быть, тогда будет какая-то материальная прибыль. А может сразу и не будет…

Тот же спикер Пушкиным прикрывался: мол, ученым не стоит говорить, что продвигать свои научные достижения — не их дело, ведь еще классик писал: «не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». Но во-первых, у Пушкина это сказал не Поэт, а Книгопродавец. Во-вторых, даже Книгопродавец не внушал Поэту: «давай, толкай свои стихи на рынке сам и когда пишешь — не забывай о прибыли и публике». Напротив, Книгопродавец убеждал его: «пожалуйста, пиши, как хочешь и умеешь — не для денег, а для вдохновенья и сладких звуков. Но потом лишь позволь мне продать твою рукопись…».

И это действительно умно.

Ученый не должен думать о том, какую прибыль принесет его труд, а общество не должно ждать от научного сообщества скорой и большой материальной выгоды. Наши сторонники коммерциализации науки воображают себя страшными западниками. Но ведь Запад стал Западом именно потому, что в тех же немецких университетах 19 века над Гегелем и Шлейермахером не нависал министерский чиновник с требованием: а ну сочините нам что-нибудь такое, что принесет побольше денег. Политическая элита Запада понимала и понимает: наука не обязательно приносит материальную прибыль. Распространение в обществе идеалов рациональности, методизма, духа Просвещения — это тоже очень и очень важно и полезно для общества, без этого была бы невозможна его модернизация… И последнее, что мне хотелось бы сказать, это об образовании и услуге. Опять-таки участники прямо как мантру повторяли, что образование в рыночном обществе стало услугой и с этим нужно считаться. Конечно, в рыночном обществе дух этого общества накладывает отпечаток на все. Но от этого наука не перестает быть наукой, а образование — образованием. Последнее по природе своей отличается от услуги.

Парикмахер, действительно, предоставляет услуги и берет за это деньги. Но только по двум причинам. Первая — если человек пришел постричься, его нельзя не постричь, нет людей с такой формой головы, которую не берет машинка. И вторая — клиент сам должен и может решить: какая прическа ему больше нравится и нужна. В случае образования все совсем по-другому.

Что касается первого, то преподаватель ничего не может гарантировать студенту. Он может прочитать лекцию, провести семинар, показать, как решать дифуравнение, но увы, не все люди способны решать дифуравнения (и я еще помню те времена, когда тех, кто оказался не способен, отчисляли). Преподаватель своим примером пытается пробудить в студенте творческий дух (ведь даже для решения типовых уравнений нужно уметь приспособить метод к эмпирии, а это — творчество), но тут нет принудительности закона: машинку включил — волосы посыпались. Дух может не пробудиться, творческая искра не блеснет, феномена внутреннего преображения (без которого образование было бы просто информированием) не произойдет. И сколько родители такого студента не плати денег в коммерческий отдел университета, специалистом он не станет (он может только получить «корочку» специалиста или бакалавра, за которой ничего не будет стоять).

И второе — в случае образования не может все решать сам студент, его поведение в стиле «сделайте мне так и так, потому что мною деньги плОчены», то есть в стиле получателя услуги заведомо проигрышно (в этом смысле образование похоже на медицину, печальна будет судьба больного, который попытается диктовать врачу, как тому делать операцию, на основании того что, дескать, «я за услугу заплатил»).

По этим причинам образование не может быть услугой, ни в рыночном обществе, ни в нерыночном. А если его попытаться сделать таковой, то получится псевдообразование.

Рустем Вахитов

Источник


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Почему российские спутники теряются

Угроза менеджеризации образования

Кто сегодня учитель: торговец знаниями, наёмный менеджер или просто обслуживающий детей персонал?

Катастрофа российского образования

О сложности и проекте быдловизации

Ценность образования: от добродетели к товару

Наука и образование: экспансия экономизма

О последствиях принимаемых решений в образовательной политике России



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН)


Comment comments powered by HyperComments
4500
13614
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика