О «диверсиях правового регулирования»

О «диверсиях правового регулирования»

Эксперт Центра, к.ю.н., Александ Гаганов

26 февраля 2015 года на заседании коллегии, посвященном итогам работы следственных органов за 2014 год и задачам на 2015 год, глава Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин заявил о порочности конституционного положения о приоритете норм международного права над российским законодательством. Важным здесь является не столько констатация факта, сколько оценка этого факта как диверсии, используемой Западом против России.

Пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков открестился от слов Бастрыкина, сказав, что глава государства никак не комментировал его высказывание.

Что на самом деле сказал Бастрыкин?

Дословно главный следователь России сказал следующее:

«Общими усилиями мы стараемся исправить те деформации российского законодательства, которые произошли в 90-х годах в результате перестройки нашего общества на западный манер и ограничили суверенитет национального права.

…в Конституции Российской Федерации оказалось положение о безусловном приоритете норм международного права над национальным законодательством (этот принцип также включен и  в Уголовно-процессуальный кодекс России), тогда как в других государствах действуют более гибкие механизмы. И практика показывает (особенно международные события последнего времени), что указанное положение работает против интересов России, умело используется западными оппонентами.

Представляется, что устранение в нашем законодательстве этих, образно говоря, диверсий правового регулирования укрепит независимость Российской Федерации в правовой сфере, вернет его к лучшим традициям отечественного судопроизводства».

И Бастрыкин знает, о чем говорит. В 1987 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Взаимодействие внутригосударственного и международного права в сфере советского уголовного судопроизводства». Но знают ли, о чем говорят, те, кто его критикует?

За что раскритиковали главного следователя?

За слова о необходимости укрепления суверенитета России, российского права Александр Бастрыкин подвергся нападкам и критике со стороны правозащитников и СМИ. Критика по существу сводится к трем пунктам:

1) положение Конституции РФ о приоритете международного права над национальным изменить невозможно. Для этого надо принимать новую конституцию (что тоже невозможно, потому что нет закона о Конституционном Собрании);

2) отказ от приоритета международного права ограничит возможности граждан для защиты своих прав (как будто сейчас эта норма сильно помогает гражданам защищать свои права);

3) Следственный комитет лезет не в свое дело.

То есть глава Следственного комитета говорит о необходимости укрепления независимости России в правовой сфере, о защите интересов России от западных оппонентов, но его за это осуждают. Спрашивается, а о чьих интересах заботитесь вы, осуждающие?

Вся критика высказывания Бастрыкина выдержана в духе прозападной публицистики. Из правовых аргументов в ней только комментарии по порядку изменения первой главы Конституции. И СМИ тиражируют эту поверхностную прозападную позицию, но почему-то никто не идет дальше. А дальше следует не столько вопрос идеологии (потому что она оказалась под запретом в той же первой главе), сколько ключевой вопрос о диверсионном характере ряда норм Конституции, которая, очевидно, была навязана России после распада Советского Союза. Аналогичные диверсионные нормы есть в конституциях и других республик распавшегося Союза. Наиболее наглядно этот тезис проиллюстрирован и доказан профессором Варданом Эрнестовичем Багдасаряном в докладе на научно-экспертной сессии «Либеральная конституция России 1993 года: проблема смены» «Конституция РФ как конституция побежденного государства».

Таких положений, работающих в пользу Запада, в первой главе Конституции не одно и не два. Это не только нормы о «приоритете международного права», запрете государственной идеологии, но и нормы о частной собственности на землю и природные ресурсы (не обусловленные ответственностью собственника перед народом), о республике, являющейся государством в государстве, о единственной высшей ценности в виде прав и свобод человека. Первая глава Конституции заботливо защищена от изменений. Защищает ее и сознательное непринятие ФКЗ о Конституционном Собрании. Центр научной политической мысли и идеологии обосновал губительность для страны некоторых конституционных норм.

Никто не спорит, конституция должна быть стабильна. Но если в обществе и государстве произошли существенные изменения, почему они должны жить по старым заветам? Если Россия осознала, что ее движение навстречу западным ценностям, интеграции в Европу было принципиально ошибочным и губительным, почему надо продолжать следовать этому вектору, заложенному конституцией?

А есть ли приоритет международного права?

Позицию Бастрыкина пояснил председатель комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрей Клишас. В интервью «Коммерсанту» он справедливо отметил, что примитивного «приоритета норм международного права» в Конституции РФ нет. Есть норма части 4 статьи 15 Конституции РФ, которая по-разному толкуется как юристами, так и журналистами.

В Конституции РФ сказано:

«Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». 

Слова «приоритет» здесь нет.

Для неискушенного читателя это может означать ровно столько, сколько написано в части 4 статьи 15 Конституции РФ. Но юрист не может рассматривать эту норму отдельно от других положений конституции. Во-первых, статья 4 Конституции говорит о суверенитете России и о том, что «Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации». Во-вторых, в той же статье 15, но в части 1 сказано: «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации». И недаром эти нормы предшествуют норме о положении международных договоров в правовой системе России: они имеют приоритет над ней.

Международный договор действует в России в случае его ратификации (как правило), а ратификация – это принятие федерального закона, утверждающего этот договор. То есть ратифицированный международный договор имеет силу федерального закона, который должен соответствовать Конституции РФ.

Именно об этом сказал и Андрей Клишас. А также о том, что Россия суверенное государство и «различные институты и нормы международного права, которые навязываются Российской Федерации в качестве неких стандартов, не могут таковыми стандартами для нас являться».

Вообще, Конституция России трактуется властью всегда в свою пользу: это касается и верховенства прав человека, и норм о силе международного права. Поэтому получается, что не так важен текст Конституции: важна реальная политическая практика.

Как должно быть?

В профессиональной юридической среде не было единства о силе международного права, допускались различные толкования конституционных норм. В том-то и беда, что действующие конституционные формулировки несовершенны. И возможно, было бы лучше иметь иную формулировку относительно юридической силы норм международного права. Например, в проекте Конституции России, разработанном Центром Сулакшина, соответствующие нормы сформулированы четко и однозначно:

Международные договоры России не могут противоречить Конституции России, федеральным конституционным законам и доктринам России.

Россией признаются принципы и нормы международного права, если они не противоречат Конституции России и федеральным конституционным законам.

Принципы и нормы международного права, не подтвержденные референдумом России, федеральными законами или в иной установленной федеральным законом форме, не являются для России обязательными.

С принятием Конституционным Судом постановления от 6 декабря 2013 года № 27-П по «делу Маркина» и основанного на нем Федерального конституционного закона от 4 июня 2014 года № 9-ФКЗ можно было бы считать дискуссию о иерархии норм национального и международного права закрытой. Позиция Конституционного Суда была такова: подлежащее исполнению решение международного суда, основанное на нормах международного права, должно соответствовать Конституции РФ (и правовым позициям Конституционного Суда).

Но не все еще смирились с этим выводом. Конечно, международное право нужно, оно  задумывалось как право дружбы народов и гарантия от мировых войн, но на практике все вышло не так.

Кто против суверенитета России?

Критика выступления Бастрыкина выстроена на пустом месте, тогда как слова Бастрыкина основаны на практике манипулирования нормами российской Конституции и нормами международного права со стороны стран Запада. Это и беспрецедентные судебные решения против России по делу ЮКОСа, и отсутствие адекватной международно-правовой оценки военной агрессии против Южной Осетии в 2008 году, и использование против России Европейского суда по правам человека в политических целях. С 1993 года мир сильно изменился, и Россия должна реагировать на агрессивное поведение своих заклятых друзей.

Через пару месяцев после событий 08-08-08, 5 ноября 2008 года, Президент России Дмитрий Медведев в послании Федеральному Собранию в качестве одного из приоритетов в практической деятельности назвал следующее: 

надо продолжать работу по укреплению правовых основ международных отношений. Именно общепризнанные нормы и принципы международного права должны определять правила игры в мировых делах. И выработка у всех привычки соотносить с международным правом свои поступки будет способствовать снижению фактора "жесткой" силы, утверждению коллективного образа действий. В противном случае - мы столкнемся с международным хаосом и практической невозможностью сохранить международный правопорядок.

Это было адресовано не столько России, сколько всему миру. Нормы международного права должны действовать одинаково для всех, а не использоваться только в удобных случаях для политических манипуляций. И именно в таком контексте следует понимать нормы российской Конституции. Никто не говорит о полном отказе от международного права, но о недопустимости злоупотребления правом юристы сказали еще как минимум в 19 веке.

Кто хочет изменить Конституцию?

Если официальной власти «ничего не известно о таком варианте укрепления независимости России», как отказ от приоритета международного права, то есть акторы, которые активно используют тему изменения конституции в своих интересах.

Так, лидер Национально-освободительного движения России Евгений Федоров давно выступает за референдум по изменению Конституции РФ. В 2014 году даже был зарегистрирован отдельный домен для сайта по референдуму. Федоров предлагает внести в первую главу два изменения: убрать запрет на государственную идеологию и исключить приоритет международного права. На сайте НОД размещен соответствующий проект закона РФ о поправке к Конституции. Также предлагается убрать из Конституции право частной собственности на природные ресурсы и положение о независимости Центрального банка.

Текст законопроекта примитивен, не учитывает законодательство о порядке вступления в силу законов о поправке к Конституции РФ. Более того, исключая государственную идеологию из Конституции, авторы проекта оставляют запрет на любую обязательную идеологию, а значит, на обязательную государственную идеологию тоже. 

Инициаторы референдума призывают граждан к заведомо провальному мероприятию. 

Конституция РФ отнесла изменение Конституции в части основ конституционного строя к полномочиям (несуществующего) Конституционного Собрания. На этом основании Центральная избирательная комиссия не утвердит вопрос референдума как противоречащий закону о референдуме. И все потраченные на сбор подписей немалые средства граждан будут потрачены впустую. Спрашивается, неужели Федоров, будучи депутатом Государственной Думы, сам пишет законы, но не прочитал закон о референдуме? Зачем НОД обманывает людей? Хорошо, если только для привлечения внимания.

Принципиально иной подход озвучивает Центр Сулакшина. Очевидно, что законным путем изменить Конституцию, точнее, принять новую, можно только через Конституционное Собрание. Поэтому для начала есть смысл призывать к разработке и принятию такого закона. Центр Сулакшина еще в 2011 – 2012 годах подготовил пакет соответствующей законодательной инициативы и проект новой конституции. Изменение же отдельных норм конституции не даст  результата.

Выводы

Учитывая высказывания российских политиков на шкале времени, можно сделать вывод о том, что до высшего руководства страны постепенно доходит истинный смысл некоторых конституционных норм. Скажем прямо, это смысл нанести вред России и разрушить ее изнутри. Это «диверсии правового регулирования», как точно назвал их Александр Бастрыкин.

Очевидно, что такое резонансное высказывание главы Следственного комитета вряд ли могло быть сделано им без ведома (или молчаливого одобрения) главы государства, с которым они вместе постигали науку добра и справедливости на юридическом факультете ЛГУ. Однако власть не признается в поддержке идеи Бастрыкина.

Остается вопрос: сколько еще будет потеряно времени и государственных ресурсов, прежде чем власть поймет, что мина замедленного действия против России заложена и в других конституционных нормах? И в целенаправленном отсутствии некоторых положений в конституции и доктринах – о собственной ценностной парадигме, суверенной идеологии, русской идентичности.

Материалы по теме:


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
5817
23038
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика