Первая годовщина

Первая годовщина

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян (Эль Мюрид) — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики (Санкт-Петербург).

Через неделю будет годовщина начала нашей очередной военной авантюры — в Сирии. То, что это авантюра, нет смысла напрягаться и доказывать. Достаточно беспристрастно ответить на несколько вопросов (если у них вообще имеется ответ).

Первый очевидный вопрос — что мешало России оказать военную помощь Асаду не в катастрофическом для режима 15 году, а в 11 или даже в 12? Мало того — что заставило Россию в том же 11 и 12 году дважды предать Асада, вынудив его вначале присоединиться к плану Кофи Аннана, который не позволил добить блокированных в Хомсе боевиков, а затем Россия по неизвестной до сих пор причине ликвидировала вообще свое военное присутствие в Сирии, упразднив аппарат Главного военного советника. Который вполне в рабочем порядке существовал аж с 60 годов.

(В скобках отмечу, что именно при Путине Россия ушла из Лурдеса, Камрани, а в 12 году — из Сирии. Зачем — внятного ответа на вопрос до сих пор нет. Их вообще очень много, и все они касаются нашего последовательного отказа от своих национальных интересов по всем направлениям. Надеюсь, что ответы все-таки когда-то прозвучат, и идеально — в строках приговора всем причастным к этим процессам.)

Так что вопрос выглядит совершенно непраздным, и внятного ответа на него никто давать не спешит.

Второй не менее очевидный вопрос — каковы цели российской операции в Сирии? Военные и политические? Путин за этот год неоднократно менял свои показания по этому поводу, а главное — из всего сказанного им так и не ясно — что именно служит критерием успеха операции? Отсутствие ответа на этот вопрос автоматически влечет за собой третий — так мы достигли каких-то целей, о чем было заявлено тем же Путиным 14 марта 16 года или все-таки нет? Если да — то что мы делаем там до сих пор? Если нет — то для чего нужен был этот цирк имени ослика Иа «входим и выходим»?

Еще один и весьма неясный вопрос — кто именно является нашим противником в этой военной авантюре? Официальная точка зрения про ИГИЛ не выдерживает никакой критики. В Латакии, Алеппо, Идлибе ИГИЛ нет. Кого тогда мы там бомбим? Если же кроме ИГИЛ нашими противниками являются еще какие-то группировки, то где их полный список и по каким именно критериям одних террористов мы называем террористами, а других — умеренной оппозицией? В чем ее умеренность, и каковы признаки, по которым одни террористы выглядят более рукопожатными, чем другие? Парадокс — но даже через год после начала всей этой странной войны ответа на этот вопрос нет.

Главный вопрос: про подступы, на которых мы там кого-то останавливаем.

Наша пропаганда по понятным причинам понятия не имеет про специфику, особенности, доктрину (военную и политическую) Исламского государства. Все эти записные врали на ток-шоу несут лютую пургу, не вдаваясь в подробности и отрабатывая свой номер. Проблема заключается в том, что Исламское государство не является нашим военным противником. Для России ИГИЛ военную угрозу не представлял, не представляет и не будет представлять. У него нет на территории России ни единой задачи, которую он может и готов реализовывать военным образом.

Уже поэтому военная операция против ИГИЛ (даже если принять на веру абсурдную версию про дальние подступы) напоминает известную байку про микроскоп и гвозди. Дорого и абсолютно неэффективно. Террористическая угроза от ИГИЛ, безусловно, исходит — но она купируется не «Калибрами» и не армейским спецназом, а будничной и текущей работой спецслужб.

При том, что военным противником для России ИГИЛ не является, Исламское государство, конечно же, несет серьезную угрозу для нынешнего режима. Однако эта угроза находится в совершенно иной плоскости.

ИГИЛ в ходе своего развития и неоднократных трансформаций сумел выработать и сформулировать, а также создать мощную медийную и пропагандистскую машину для распространения крайне привлекательной идеологии, которая созвучна запросам огромных масс людей и во многом соответствует понятиям и ценностям исламской цивилизации. Дело в том, что сегодня практически все светские проекты в исламских странах по факту либо схлопнулись и прекратили свое существование, либо находятся в состоянии идейного банкротства. Понятие справедливости и привлекательного устройства общества стало бесхозным — и было подобрано радикальными исламистскими течениями. Одним из наиболее цельных и непротиворечивых стал идеологический проект Исламского государства. Я не стану сейчас его расписывать или обозначать основные положения — лишь отмечу сам факт.

Для России эта идеология практически безвредна просто по причине полного несовпадения ценностных категорий, которыми оперирует ИГИЛ. Но есть одно но.

В самой России идеологическое поле, работающее с понятием справедливости, представляет из себя выжженную пустыню. Нет ни одной системной силы, которая бы словом и делом доказывала свое стремление к справедливости для народа России. Всевозможные карманные партии типа КПРФ, СР и прочей «оппозиции» используют это понятие, но добиваться справедливости в реальности не намерены. Для себя вожди этих партий ее уже построили, все остальное для них не играет никакой роли. Правящая ЕР, представляющая интересы мафиозно-клептократического сословия, заинтересована в удержании построенной для этого сословия справедливости, выраженной в праве безграничного разворовывания остатков страны.

Для народа справедливости в современной России нет и не предвидится.

В таких условиях любая, даже крайне нетрадиционная и экзогенная идеология, привнесенная извне, но разрабатывающая тему справедливого устройства общества, начинает действовать в условиях отсутствия какого-либо противодействия. В начале 90, когда возник идеологический вакуум, примерно так же в Россию хлынули сотни разнообразных сект — от секты Муна до сайентологов, заполняя его. Сегодня в условиях совершенно запредельного пренебрежения к народу со стороны правящей верхушки и ее челяди запрос на справедливость только растет, и кто именно предложит свое решение — лишь вопрос времени.

В таких условиях угроза со стороны радикальных идеологий, предлагающих быстрое и окончательное решение проблемы (не только исламистских идеологий, кстати говоря), резко возрастает. Но это не проблема ИГИЛ — это наша проблема, и справиться с ней ковровыми бомбардировками сирийских городов не удастся.

Подытоживая, можно сказать, что Исламское государство, являясь нашим несомненным противником, несет в себе угрозы, которые парируются либо неадекватно, либо вообще никак, а потому та борьба с ним, которую имитирует правящий в России режим, не имеет положительного решения.

Военная операция в Сирии по тем же причинам выглядит сомнительной и имеющей все признаки откровенной авантюры с крайне неясными целями, задачами, а потому и результатами. Национальным интересам России эта операция в проводимом формате и при имеющемся бэкграунде сирийского и ближневосточного направления нашей политики не соответствует вообще. Остается вопрос — что мы там делаем?

Источник



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1227
3773
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика