Результаты социалистической революции 1917 года колоссальны

Результаты социалистической революции 1917 года колоссальны

Автор Святослав Юрьевич Рыбас — писатель и общественный деятель. Член Попечительского Совета Храма Христа Спасителя. Член Общественного совета при Министерстве культуры России.

Автор политических биографий в книжной серии «Жизнь замечательных людей»: «Столыпин», «Сталин», «Генерал Кутепов», «Громыко», «Василий Шульгин. Судьба русского националиста», а также других изданий: «Сталин. Судьба и стратегия» (в 2 т., совместно в Екатериной Рыбас), «Сто лет внутренних войн. Краткий курс истории России ХХ века для высшего управленческого персонала», «Московские против питерских. „Ленинградское дело“ Сталина», романов о Гражданской войне, пьесы «Переворот» о заговоре против Николая Второго.

Фото: Рабфаковцы / За оригиналом [С.М.] Прохорова. М.: АХРР Типо-Лит. им. т. Дунаева, [1928].


РЕВОЛЮЦИЯ И ИДЕОЛОГИЯ

Исполняется 100 лет сговору против порядка госуправления в России, который созрел в 1916 году. Его участники хотели сделать управление эффективнее и — всего-навсего — посадить на трон подконтрольного царя. В этом переустройстве участвовали только «свои» — великие князья, промышленники-олигархи, банкиры, генералы, депутаты Госдумы, члены Государственного Совета, профессора.

Россия находилась одномоментно в двух исторических временах: и в передовом капитализме, и в позднем Средневековье (подавляющее большинство крестьян). Соединить времена попытался Столыпин, но реформы не были завершены. Чтобы пресечь хищническое доминирование банков (две трети — иностранные) и перекупщиков зерна, он потребовал перевести в своё ведение крупнейший государственный Крестьянский банк, чтобы оградить проводимые реформы от влияния частных интересов. Но вскоре был убит. Василий Шульгин считал: убит на почве борьбы за бюджетные деньги.

Кстати, всеобщая забастовка 1905 года финансировалась крупным капиталом: бизнес вышел на тропу войны с государством.

Экономические проблемы, борьба за бюджетные деньги и конкуренция на международных рынках — лишь часть революционных обстоятельств. Главное — в идейном состоянии общества, которое острее всего выражали молодёжь и деятели культуры. По числу людей со средним образованием Россия обогнала Францию, а по числу студентов не уступала Великобритании. В идейном плане это был кадровый резерв либеральной оппозиции. Молодые ощущали себя «лишними людьми» (вроде того, как в 1980-х годах масса выпускников советских вузов, став невостребованной, была в роли вечно недовольных «младших научных сотрудников»). Философ С.Л.Франк объяснял политический и социальный радикализм русской интеллигенции её склонностью «видеть в политической борьбе, и притом в наиболее резких её приёмах — заговоре, восстании, терроре и т.п., — ближайший и важнейший путь к народному благу».

И литературный барометр тогда указывал на «бурю». Доминировало явление, именуемое Серебряным веком. Его «герои» испытывают колоссальное давление переломной эпохи. Их мир поражён эпидемией самоубийств. Расцвели богохульство, сексуальная распущенность, культ греха, утрата инстинкта самосохранения. Литература отражала крах дворянской России с её идеалами самоотверженного служения Отечеству. (Задумайтесь о современной театральной практике дискредитировать, иначе не скажешь, классические пьесы.) Дворяне как сословный хребет государства с их очаровательными «вишнё­выми садами», продавая под давлением экономической реальности усадьбы, превращались в служащих. Перерождалась их психология. Надо ли удивляться, что многие бывшие дворяне стали героями будущих потрясений?

И вот что крайне важно в оценке эпохи. Государство, начиная колоссальные великие реформы, не имело идеологических союзников. Положение церкви, выполнявшей также задачи государственной идео­логии, было крайне тяжёлым. В сельских приходах, например, священники были в полной экономической зависимости от крестьян, нужда их заставляла угодничать перед богатыми прихожанами, уничтожался авторитет церкви. Начав модернизацию, власть не поддержала своих культурных и идеологических агентов на местах. Подвигая подданных к индивидуализму, развитию предприимчивости, правовой грамотности и другим основам рационального жизнеустройства, власть не подготовила идеологии обновлённой России.


ОКТЯБРЬ КАК ТРАГЕДИЯ И ТРИУМФ

Недавно президент Путин заметил, что революция имела не только негативные, но и очевидные положительные последствия. Тут он бесспорно прав. Правда, сегодня очевидна попытка официальной пропаганды свести обсуждение к некой усреднённой оценке: «с одной стороны, с другой стороны». А это, как сказали бы большевики, оппортунистическая, меньшевистская точка зрения. Лев Троцкий, «демон революции», например, отчеканил: «Революция на то и революция, что все вопросы она сводит к вопросу жизни и смерти».

Перенесёмся в 1917 год. Французский посол в России Морис Палеолог с тревогой записывает в дневник: главные причины экономических бед и, в частности, бешеного роста цен: это закрытие иностранных рынков, перегрузка железнодорожного транспорта, недостаток порядка и недостаток честности у администрации.

В Германии философ Макс Вебер утверждает, что разрешить российские проблемы может только «долгая социально-революционная диктатура». В числе проблем названы непомерные налоги, самые крупные в мире иностранные долги, конфликт «земельной буржуазии с огромным большинством русского народа», непопулярная война. Вебер конкретизирует: «Под социал-революционным правлением я разумею не каких-то особых живодёров, а просто такого политического лидера, для которого „молодая“ в российских условиях частная земельная собственность не является безусловной „святыней“. Есть ли в России такие люди, я не знаю. Но прийти к власти надолго они могут, только если будет заключён мир». Уточним: земельная проблема была неразрешима. К 1917 году в 27 губерниях европейской части России было заложено в банках 32 млн. десятин частной помещичьей земли на сумму около 32 млрд. руб. Столько же денег выдано на кредитование промышленности.

На эту заложенную землю и претендовало «огромное большинство», что в рамках существующего государственного порядка невозможно было удовлетворить. Конфискация вела к краху финансовой системы.

В это же время епископ Вятский Феофан фиксирует признаки деморализации народа: «Кинематографы, которые теперь можно видеть в любом местечке, тоже являются причиной нравственного разложения. Эти мелодраматические приключения, сцены похищения, воровства, убийства слишком опьяняют простые души мужиков; их воображение воспламеняется; они теряют рассудок».

Кроме того, распространяющаяся наркомания. «Зло вышло из всех этих военных госпиталей, покрывающих страну (…) Все знали в Вятке кабаки, в которых производилась торговля морфием. У полиции были основательные причины для того, чтобы закрывать на это глаза…»

Однако в январе 1915 года зародилось явление, которое даже выходит за пределы нашей темы. С началом Первой мировой войны стало понятно, что в стране отсутствуют точные данные о стратегическом сырье, необходимом для производства вооружения. Научная элита увидела зияющие провалы на великом российском пространстве.

Академик В.И.Вернадский поставил вопрос о необходимости создать Комиссию по изучению естественных производительных сил России (КЕПС). Император Николай II поддержал академиков. Главным результатом КЕПСа стало понимание роли транспортной, инфраструктурной связности в индустриальном соревновании мировых держав.

В.И.Ленин позже взял на вооружение КЕПС: идея комплексного развития стала одной из системообразующих после Октябрьского переворота. По его указанию во время Гражданской войны («Набросок плана научно-технических работ») начались работы по вопросам размещения промышленности, приближения её к источникам сырья, изыскания всех видов сырья для промышленности, поисков и использования ископаемого топлива, электрификации. Большевики стали продолжать то, что оказалось непосильным имперской власти.

На базе КЕПС был создан механизм ГОЭЛРО, а позднее — Госплан, от КЕПС «отпочковалось» 16 исследовательских институтов, а уже в 1970-е годы была создана и реализована концепция территориально-производственного комплекса страны.

И Октябрьская революция, и индустриализация, и коллективизация (оборотная сторона незавершённой Столыпинской аграрной реформы), и последующие периоды прошли под знаком преодоления инфраструктурной недостаточности; в целом задача построения конкурентоспособной промышленности в России была решена. Россия форсированно прошла процесс перехода от традиционного аграрного общества к индустриальному и оказалась перед новыми вызовами. Говоря об Октябре, нельзя не сказать о контрреволюции 1991 года, заменившей советскую социальную систему, основанную на принципах справедливости и жёстком государственном контроле, на новую, опирающуюся на либеральные принципы, которые должны связывать свободных (отчуждённых друг от друга) людей с помощью идей рыночной конкуренции и гражданского права. И вот что я думаю об этом гигантском фазовом переходе: сейчас мы живём одновременно в двух исторических потоках — обществом управляет финансово-бюрократическая элита, а само общество не забывает (опирается) советское прошлое.

Почему так? Потому, что современные реалии многослойны, а мы, грешные, одновременно существуем в трёх временах — настоящем, прошлом и будущем. Не устаю повторять любимую мною мысль Василия Осиповича Ключевского: «Прошлое надо знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не унесло своих последствий».

Все революции, как и контрреволюции, когда-то завершаются, но при всём притом результаты Октябрьской колоссальны.

Можно ли было пройти эволюционным путём? Давайте спросим об этом у английской, французской, китайской революций.

Святослав Рыбас

Источник: 1, 2



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3186
10508
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика