Русский или советский?

Русский или советский?

Автор Владимир Григорян — православный журналист, редактор отдела истории и краеведения Христианской газеты Севера России «Вера-Эском».

В русле проблематики Русского съезда крайне актуальные мысли замечательного журналиста и просветителя о русскости и советскости.

Фото: Владимир Григорян.


Некий Совет Коми отделения Левого фронта принял заявление в связи с переписью — призвать граждан в графе «национальность» написать: «Советский человек». Что это за Левый фронт — не имеет значения. Важнее другое, на его предложение могут откликнуться многие и многие.

Советский человек… Кто это?

У меня отец до обожания любит единокровцев-армян. В этом смысле он националист. Незабываемая сцена. На Красной площади он встречает французских армян и они начинают говорить на родном языке. Отец совершенно счастлив. Знакомый возглас, едва ли не с младенчества помню: «Армян по телевизору показывают!» Разумеется, лучше армян нет никого на свете. Шовинизма в этом ни на йоту. Всё, что отец мне сказал по поводу геноцида армян в Турции, — «сами виноваты, нужно было спасать друг друга, а не свои шкуры».

Исторически, конечно, это не совсем верно. Значительная часть мужчин-армян была призвана в турецкую армию, где их и убили во время резни. Там, где была возможность, — сопротивлялись. Но отца на всю жизнь потряс рассказ, услышанный в детстве. О том, как турки зашли в армянское село и начали убивать и никто не пришёл друг другу на помощь. Это его память о геноциде. Деда спас брат. Унёс в горы на закорках, сам рискуя погибнуть. Если держаться друг за друга — выживем. Если нет — нет.

Кроме того, отец мой советский человек, более того — советский солдат (ДМБ-65, артиллерийский полк, где-то близ норвежской границы). Его горестный рефрен последние двадцать лет: «Зачем СССР развалили?» Сам он собирает его из руин непрестанно. Поёт русскую песню «Эх мороз, мороз», страстно любит азербайджанскую музыку. В разгар карабахской войны купил билет в поезд «Москва — Баку». На него ходил смотреть весь вагон, потом начали подтягиваться из соседних вагонов — жали руку. Еврей найдёт у него в гостях самый тёплый приём, так же как латыш, молдаванин и др. Вспоминаю каких-то казахов, ночевавших у нас дома. Отец опекал их сына, служившего в нашем городе срочную. Все люди для отца братья, и он очень переживает, что они этого не понимают.

Мой отец советский человек ещё и потому, что дед был коммунистом, погиб в 41-м. Благодаря этому мою бабушку с детьми не выслали на Алтай в 48-м. Тогда выслали половину Джавахетии — это несколько армянских районов на грузино-турецкой границе. Армян заподозрили в том, что они могут переметнуться к туркам. Повод потрясающий — как известно, никто не испытывает столь «нежных» чувств к туркам, как армяне. После смерти бабушки отец с братом и сестрой тоже вынуждены были уехать на Алтай. В селе у них родных не осталось.

Ни от одного из армян, вернувшихся из ссылки, я не услышал ни слова упрёка за случившееся. Они слишком уважали Россию, чтобы обижаться на неё. И что-то очень важное в ссылке приобрели, став больше чем просто армянами. Кем? Советскими? Разделял ли мой дед-коммунист идеи Ленина-Сталина? Не думаю, это было даже не второстепенно. Для него быть в партии означало служить Отечеству. Так кем же они стали? Русскими? Нет, и не русскими. Кем?

Зададимся вопросом: русский — это национальность? Нет, идея. Когда мужики Христа называли русским, они ведь не по невежеству это делали. «Русский» означало «православный». Не в узком, конфессиональном смысле. Речь о существовании невидимого образца, которому нужно следовать. И одна из особенностей русского характера — всемирность. То есть желание, чтобы все люди на земле стали русскими. Это не значит, что их надо русифицировать, завоевать. Очень хорошо уловил смысл этой особенности татарский националист и просветитель Гаспринский. Он пожелал мусульманам нравственного обрусения. Не водку, конечно, начать пить или забыть об исламе — другое.

Я постараюсь коротко сказать, как сам осознал себя русским, попросив при этом написать в паспорте «армянин», ради отца. У нас класс в Армавире был наполовину армянским. И армяне доминировали: крепче держались друг за друга, были энергичнее. Но это были дети тех, кто не прошёл через Алтай. Наверное, я мог бы с ними сойтись — и фамилия подходящая, и выгоды несомненны, — но не сошёлся. Потому что в русской половине класса был свет.

Этот свет я помнил с тех времён, когда жил на Алтае, проникался им на родине мамы в бывшей Вятской губернии, где провёл изрядную часть детства. Этот свет был в маме, когда она рассказывала мне об осаде Севастополя — Крымская война для неё будто вчера закончилась. Она говорила, сильно волнуясь: «Наши просто перешли в северную часть города. Город не сдался». Она говорила это не из национальной гордыни, у неё не было ни тени неприязни к англичанам, французам или туркам. В ней просто дышал дух моих предков, отстоявших свою мечту-идею, свою веру.

В каждом из моих русских одноклассников было множество недостатков, но вместе они были духовной силой. Русский сам по себе не существует — не потому, что он коллективист, а потому, что идеал ищет в другом человеке. Оттого умереть «за други своя» для него веками было благом. В этом его сила. Сила, которая росла тысячу лет и которую не растерять в одночасье.

Поэтому ответ на вопрос, что дала России горячая вера во Христа и искреннее следование Ему из поколения в поколение, имеет для меня не книжный характер. Всё! И даже когда слова, формы начали осыпаться, меняться, когда люди перестали понимать, в Кого верят, дух продолжал жить. Так камень сохраняет тепло после захода солнца. Мой отец, мои армянские дядья и тётки стали настоящими армянами, нравственно обрусев. Армянское не ушло, оно окрепло, как некогда стало могучей силой после возвращения святого Григория Просветителя из Рима. Или после того, как армянская армия ответила на предложение персов вернуться в язычество: «Нет», — и погибла вся, до последнего человека, чтобы в полном составе быть причисленной к лику святых.

А когда армянское перестало быть силой, Россия спасла Армению не просто физически — духовно, поделившись нетварным своим светом. За него, а не за партию погиб мой дед. Этот свет исходит от русских евреев, немцев, татар, коми — от всех, кто прошёл через духовный Алтай, кто осознал себя… Кем? Советским? Русским? Нет, впитал русский дух, не растеряв своего.

Что же такое «советский»? Что стоит за этим? То же, что стояло за словом «русский», когда верить можно было свободно, а национализма не существовало. Принадлежность к христианскому братству, следующему невидимому, не оформленному в слова идеалу. Но так как в слова он не оформлен, его оказалось возможным назвать советским. Так тепло остывающего камня можно назвать ночным. Это неточно, неправильно, но как объяснить, что тепло это не ночное, тем, кто никогда не видел Солнца. Ладно, пусть будет ночным. Главное — чтобы верили в животворность тепла, а не в достоинства холода. Пусть называют себя советскими, чтобы однажды понять, кто они на самом деле. Не русские, а — Русские.

Источник



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3869
16248
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика