Смыслы Валдая-2014

Смыслы Валдая-2014

Событие: 24 октября 2014 г. президент России Владимир Путин выступил на заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай». Многие наблюдатели сравнивают это выступление с «мюнхенской речью» 2007 г. Путин подверг критике политику США и предложил реформировать систему международных отношений. Прозвучал и ряд других важных заявлений.

Комментирует: эксперт Центра научной политической мысли и идеологии Игорь Путинцев


Владимир Путин призвал к реформированию системы международных отношений. Из его выступления следует, что для этого необходимо:

- решить вопрос о содержании суверенитета (т.е. не допустить дальнейшего размывания суверенитета);

- разрешить дилемму между действиями международного сообщества по обеспечению безопасности и прав человека, с одной стороны, и принципом национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела, с другой стороны;

- установить правила взаимодействия между региональными блоками, которые должны стать «полюсами» новой системы международных отношений;

- достичь глобального консенсуса ключевых участников мировой политики, договориться о согласовании базовых интересов, о разумном самоограничении;

- наполнить современным содержанием работу существующих международных институтов, в т.ч. ООН и ОБСЕ;

- считать приоритетом нормы международного права, в основе которого должны лежать и моральные принципы – справедливость, равноправие, правда, взаимоуважение.

Что это означает на практике? С точки зрения России, должна возникнуть новая система международных отношений. Существующая система устарела: она сочетает в себе черты Ялтинско-Потсдамской системы, возникшей в 1945 г. (формальное сохранение центральной роли Совбеза ООН и основополагающих принципов международного права) и однополярной системы, возникшей в 1991 г. (практика «расширения демократии», «гуманитарных интервенций», «цветных» революций, навязывание миру западной идеологии). В 1945 г. существовал консенсус великих держав, получивший как нормативное и институциональное измерение (ООН, Устав ООН, впоследствии – Хельсинкские соглашения 1975 г.), так и неформальное измерение (негласные договорённости в Ялте и Потсдаме, фактический раздел «сфер влияния» в Европе). Неформальные договорённости, так или иначе основанные на взаимоуважении и равноправии сторон, дополнили официальные и позволили создать устоявшуюся, стабильно работавшую систему. В 1990-е гг. ситуация принципиально изменилась: на Западе стремились лишить официальные соглашения реального содержания и не собирались их исполнять (например, Парижскую хартию для новой Европы, Основополагающий акт Россия – НАТО, договор об адаптированном ДОВСЕ и др.). Неформальные же договорённости не ставили ни в грош – наиболее ярким примером является обещание Запада не расширять НАТО после объединения Германии.

Такая ситуация сложилась потому, что Запад чрезмерно усилился, и его напору сложно было противостоять. А для достижения компромиссов необходимо, чтобы каждой стороне было что предложить другой стороне. Возьмём, к примеру, фиксацию нейтрального статуса Финляндии. Формально она не прописана ни в одном договоре. Но фактически стала следствием отказа СССР в 1944 г. от возможности оккупировать страну. Советское руководство предпочло компромисс с Западом: в обмен на сохранение политической и экономической системы Финляндии СССР получил гарантии её постоянного нейтрального статуса. Эта неформальная договорённость соблюдается до сих пор. В Восточной Азии примером может служит Паньмыньчжонское перемирие 1953 г., завершившее Корейскую войну. Оно было достигнуто в строгом соответствии с балансом сил и до сих пор исключает возможность военной интервенции США против КНДР.

Чтобы незападные страны могли достигать таких результатов, они должны иметь немалую мощь – для того, чтобы их самоограничение воспринималось не как признак слабости, а как способ достижения взаимоприемлемых договорённостей. Есть ли такие возможности у современной России?

Путин дал понять, что в случае отказа Запада от договорённостей по новой системе международных отношений Россия будет иметь свободу рук на постсоветском пространстве.

Это заявление прозвучало иносказательно, но жёстко («медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет», «тайги он своей никому не отдаст»). Западу посылается сигнал: в ответ на систематические нарушения международного права западными странами Россия может предпринимать аналогичные действия на постсоветском пространстве. При этом она не будет считаться с интересами Запада так же, как Запад не считается с интересами России в других случаях. Но если Запад (в первую очередь, США) попытается договориться о новых универсальных правилах игры, то Россия может проявить сдержанность. В первом случае возможна дальнейшая перекройка границ и расширение российского военного присутствия в регионе, во втором – нельзя исключать «финляндизации» лимитрофных государств и территорий, принятия определённых правил игры, которых будут придерживаться все без исключения внешние силы.

Украина получила при этом совершенно однозначное предупреждение. Она попала в то же положение, что Грузия и Молдавия после гражданских войн в 1992 – 1994 гг. Если Украина хочет вернуть ДНР и ЛНР в единое политическое пространство, то ей не обойтись без глубоких конституционных преобразований и смены внешнеполитического курса. Поскольку этого не происходит, Россия не собирается сдерживать государственное строительство в ДНР и ЛНР (по приднестровскому сценарию). А если Украина вновь попытается применить силу, то следующим шагом России неминуемо станет признание новых независимых государств по абхазскому и юго-осетинскому сценарию, а, возможно, и повторение крымского прецедента. Аналогичные последствия могут наступить и в случае втягивания Украины в НАТО. Слова Путина не оставили сомнений, что возобновления войны Украине не простят и примут жёсткие решения.

Помимо этого, Путин откровенно высказался по ряду «наболевших» проблем. Некоторые из них давно не являются тайной, но в мире говорят о них очень мало. Это такие проблемы, как:

- тотальный контроль над глобальными СМИ;

- попытки западных стран выдавать собственные решения за мнение всего «мирового сообщества»;

- увязывание Западом признания легитимности политических режимов с уровнем их лояльности;

- поддержка Западом целого ряда радикальных движений (ИГИЛ, других сирийских боевиков, ранее – «Талибана», вторжений террористов на Северный Кавказ);

- активное давление властей США на деловое сообщество по всему миру.

При этом прозвучали и совершенно новые сведения – например, что союзники США в Европе, фактически сведённые к положению сателлитов, вынуждены согласовывать с послами США кандидатуры на должности министров обороны и начальников генштаба. Справедливо указывалось и на недостатки американской демократии, и на нелепые попытки навязать западную модель за рубежом (на примере Афганистана, где «посредничество» госсекретаря Керри привело к тому, что была создана не предусмотренная конституцией должность главы правительства, которую занял проигравший кандидат). Важное значение имело также утверждение о необходимости экономической и финансовой суверенизации, ухода от долларовой зависимости.

Выступление Путина по «наболевшим» проблемам, безусловно, требует содержательного обсуждения в мире и, в первую очередь, на Западе. К сожалению, более вероятно, что от этого выступления «отмахнутся» и сведут к набору вырванных из контекста заявлений. Для того, чтобы этого не произошло, Россия должна показать, что противостоять ей менее выгодно, чем с ней договариваться. Без рывка в развитии страны такого результата достичь сложно – главным вопросом остаётся то, каким образом Россия сможет мобилизовать свой потенциал, прежде всего, в экономике.

Пока непонятно, готово ли правительство предпринять такой рывок.

Дефшоризация, усиление государственного инвестирования в реальный сектор экономики, повышение уровня монетизации российской экономики, создание национальной платёжной системы, уход от долларовой зависимости – все эти задачи требуют решения, чтобы государство могло реализовать амбициозную внешнеполитическую программу.

Если государство будет действовать инерционно в экономике, но решительно во внешней политике, то ему может не хватить ресурсов. Активизация внешней политики непременно должна дополняться системными преобразованиями в экономике.

Кроме этого, мобилизация страны для решения внешнеполитических задач требует более ясного идеологического позиционирования. Пока в этой сфере нет определённости. Одновременно декларируются и патриотические идеи, и либеральные. Неясным остаётся и отношение страны к Русскому миру – будет ли государство, наряду с традиционной дипломатией, апеллировать напрямую к населению государств с высокой долей русского и русскоязычного населения. От этого зависит, почувствуют ли русскоязычные люди за пределами России её поддержку, а также то, будут ли граждане России поддерживать курс руководства деятельно, а не пассивно. Представляется, что ответ на эти вопросы, разрешение существующих противоречий усилил бы возможность государства защищать российские интересы в условиях западного давления.


Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1095
3254
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика