Смыслы Валдая-2014

Смыслы Валдая-2014

Событие: 24 октября 2014 г. президент России Владимир Путин выступил на заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай». Многие наблюдатели сравнивают это выступление с «мюнхенской речью» 2007 г. Путин подверг критике политику США и предложил реформировать систему международных отношений. Прозвучал и ряд других важных заявлений.

Комментирует: эксперт Центра научной политической мысли и идеологии Игорь Путинцев


Владимир Путин призвал к реформированию системы международных отношений. Из его выступления следует, что для этого необходимо:

- решить вопрос о содержании суверенитета (т.е. не допустить дальнейшего размывания суверенитета);

- разрешить дилемму между действиями международного сообщества по обеспечению безопасности и прав человека, с одной стороны, и принципом национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела, с другой стороны;

- установить правила взаимодействия между региональными блоками, которые должны стать «полюсами» новой системы международных отношений;

- достичь глобального консенсуса ключевых участников мировой политики, договориться о согласовании базовых интересов, о разумном самоограничении;

- наполнить современным содержанием работу существующих международных институтов, в т.ч. ООН и ОБСЕ;

- считать приоритетом нормы международного права, в основе которого должны лежать и моральные принципы – справедливость, равноправие, правда, взаимоуважение.

Что это означает на практике? С точки зрения России, должна возникнуть новая система международных отношений. Существующая система устарела: она сочетает в себе черты Ялтинско-Потсдамской системы, возникшей в 1945 г. (формальное сохранение центральной роли Совбеза ООН и основополагающих принципов международного права) и однополярной системы, возникшей в 1991 г. (практика «расширения демократии», «гуманитарных интервенций», «цветных» революций, навязывание миру западной идеологии). В 1945 г. существовал консенсус великих держав, получивший как нормативное и институциональное измерение (ООН, Устав ООН, впоследствии – Хельсинкские соглашения 1975 г.), так и неформальное измерение (негласные договорённости в Ялте и Потсдаме, фактический раздел «сфер влияния» в Европе). Неформальные договорённости, так или иначе основанные на взаимоуважении и равноправии сторон, дополнили официальные и позволили создать устоявшуюся, стабильно работавшую систему. В 1990-е гг. ситуация принципиально изменилась: на Западе стремились лишить официальные соглашения реального содержания и не собирались их исполнять (например, Парижскую хартию для новой Европы, Основополагающий акт Россия – НАТО, договор об адаптированном ДОВСЕ и др.). Неформальные же договорённости не ставили ни в грош – наиболее ярким примером является обещание Запада не расширять НАТО после объединения Германии.

Такая ситуация сложилась потому, что Запад чрезмерно усилился, и его напору сложно было противостоять. А для достижения компромиссов необходимо, чтобы каждой стороне было что предложить другой стороне. Возьмём, к примеру, фиксацию нейтрального статуса Финляндии. Формально она не прописана ни в одном договоре. Но фактически стала следствием отказа СССР в 1944 г. от возможности оккупировать страну. Советское руководство предпочло компромисс с Западом: в обмен на сохранение политической и экономической системы Финляндии СССР получил гарантии её постоянного нейтрального статуса. Эта неформальная договорённость соблюдается до сих пор. В Восточной Азии примером может служит Паньмыньчжонское перемирие 1953 г., завершившее Корейскую войну. Оно было достигнуто в строгом соответствии с балансом сил и до сих пор исключает возможность военной интервенции США против КНДР.

Чтобы незападные страны могли достигать таких результатов, они должны иметь немалую мощь – для того, чтобы их самоограничение воспринималось не как признак слабости, а как способ достижения взаимоприемлемых договорённостей. Есть ли такие возможности у современной России?

Путин дал понять, что в случае отказа Запада от договорённостей по новой системе международных отношений Россия будет иметь свободу рук на постсоветском пространстве.

Это заявление прозвучало иносказательно, но жёстко («медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет», «тайги он своей никому не отдаст»). Западу посылается сигнал: в ответ на систематические нарушения международного права западными странами Россия может предпринимать аналогичные действия на постсоветском пространстве. При этом она не будет считаться с интересами Запада так же, как Запад не считается с интересами России в других случаях. Но если Запад (в первую очередь, США) попытается договориться о новых универсальных правилах игры, то Россия может проявить сдержанность. В первом случае возможна дальнейшая перекройка границ и расширение российского военного присутствия в регионе, во втором – нельзя исключать «финляндизации» лимитрофных государств и территорий, принятия определённых правил игры, которых будут придерживаться все без исключения внешние силы.

Украина получила при этом совершенно однозначное предупреждение. Она попала в то же положение, что Грузия и Молдавия после гражданских войн в 1992 – 1994 гг. Если Украина хочет вернуть ДНР и ЛНР в единое политическое пространство, то ей не обойтись без глубоких конституционных преобразований и смены внешнеполитического курса. Поскольку этого не происходит, Россия не собирается сдерживать государственное строительство в ДНР и ЛНР (по приднестровскому сценарию). А если Украина вновь попытается применить силу, то следующим шагом России неминуемо станет признание новых независимых государств по абхазскому и юго-осетинскому сценарию, а, возможно, и повторение крымского прецедента. Аналогичные последствия могут наступить и в случае втягивания Украины в НАТО. Слова Путина не оставили сомнений, что возобновления войны Украине не простят и примут жёсткие решения.

Помимо этого, Путин откровенно высказался по ряду «наболевших» проблем. Некоторые из них давно не являются тайной, но в мире говорят о них очень мало. Это такие проблемы, как:

- тотальный контроль над глобальными СМИ;

- попытки западных стран выдавать собственные решения за мнение всего «мирового сообщества»;

- увязывание Западом признания легитимности политических режимов с уровнем их лояльности;

- поддержка Западом целого ряда радикальных движений (ИГИЛ, других сирийских боевиков, ранее – «Талибана», вторжений террористов на Северный Кавказ);

- активное давление властей США на деловое сообщество по всему миру.

При этом прозвучали и совершенно новые сведения – например, что союзники США в Европе, фактически сведённые к положению сателлитов, вынуждены согласовывать с послами США кандидатуры на должности министров обороны и начальников генштаба. Справедливо указывалось и на недостатки американской демократии, и на нелепые попытки навязать западную модель за рубежом (на примере Афганистана, где «посредничество» госсекретаря Керри привело к тому, что была создана не предусмотренная конституцией должность главы правительства, которую занял проигравший кандидат). Важное значение имело также утверждение о необходимости экономической и финансовой суверенизации, ухода от долларовой зависимости.

Выступление Путина по «наболевшим» проблемам, безусловно, требует содержательного обсуждения в мире и, в первую очередь, на Западе. К сожалению, более вероятно, что от этого выступления «отмахнутся» и сведут к набору вырванных из контекста заявлений. Для того, чтобы этого не произошло, Россия должна показать, что противостоять ей менее выгодно, чем с ней договариваться. Без рывка в развитии страны такого результата достичь сложно – главным вопросом остаётся то, каким образом Россия сможет мобилизовать свой потенциал, прежде всего, в экономике.

Пока непонятно, готово ли правительство предпринять такой рывок.

Дефшоризация, усиление государственного инвестирования в реальный сектор экономики, повышение уровня монетизации российской экономики, создание национальной платёжной системы, уход от долларовой зависимости – все эти задачи требуют решения, чтобы государство могло реализовать амбициозную внешнеполитическую программу.

Если государство будет действовать инерционно в экономике, но решительно во внешней политике, то ему может не хватить ресурсов. Активизация внешней политики непременно должна дополняться системными преобразованиями в экономике.

Кроме этого, мобилизация страны для решения внешнеполитических задач требует более ясного идеологического позиционирования. Пока в этой сфере нет определённости. Одновременно декларируются и патриотические идеи, и либеральные. Неясным остаётся и отношение страны к Русскому миру – будет ли государство, наряду с традиционной дипломатией, апеллировать напрямую к населению государств с высокой долей русского и русскоязычного населения. От этого зависит, почувствуют ли русскоязычные люди за пределами России её поддержку, а также то, будут ли граждане России поддерживать курс руководства деятельно, а не пассивно. Представляется, что ответ на эти вопросы, разрешение существующих противоречий усилил бы возможность государства защищать российские интересы в условиях западного давления.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4856
19410
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика