Тактика устрашения

Тактика устрашения

Автор Шишкина Наталия Игоревна — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии

В последнее время из выпусков СМИ россиянам стало известно о целой серии готовящихся терактов, к счастью вовремя предотвращенных, задержании диверсионных групп в многострадальном Крыму. Почему и с какой целью эти новости активно муссируются в и без того нелегкий период жизни страны?

Все подобные новости можно разделить на три основных блока: первый связан с деятельностью запрещенной в России организации ИГИЛ, второй связан с происками украинских соседей, а третий блок акцент делает на эффективности и оперативности российских специальных служб.

Первый блок — это планирование терактов запрещенной в России группировкой ДАИШ, а также вербовка «на экспорт» российских граждан. Так, например, нагнетается обстановка сообщением, что из Адыгеи за два года выехало на «внешний фронт» 24 человека.

С помощью педалирования опасности международной террористической организации — причем конкретно той, против которой Россия ведет боевые действия и задумывается над привлечением солдат-срочников для этого, — можно в отсутствие внятной линии оправдать российскую политику в Сирии. Доводы об интернациональном долге, характерные для времен Афганской войны, не проходят потому, что слишком ещё живы воспоминания о той войне. А вот мантры про вездесущность и опасность террористов, подкрепленные соответствующими информационными вбросами, формируют благоприятную среду для, с одной стороны, гордости своей страной и поддержки действующей власти, полагаясь на ностальгические настроения россиян о сильной военной державе, с другой стороны, для приятия расходов на эту войну, имеющую определенные общие черты с той, Афганской, запомнившейся далеко не положительно.

Поиски опасных социальных элементов ведутся со всей строгостью и скрупулезностью, причем в основном в поле зрения попадают выходцы из Средней Азии. Так, в Нижнем Новгороде, по сообщениям местных СМИ, доходит до перестрелок с террористами. Несомненно, это оказывает определенное влияние на местное население: во-первых, страшно, как будто во времена войны попал. Во-вторых, понимание, что церемониться не станут, что наши власти решительны. Значит, мы в безопасности под их крылом, и не можем их не поддерживать.

Действительно, количество преступлений террористического характера с января этого года по август, по данным портала правовой статистики Генеральной прокуратуры, зафиксировано в размере 1633 преступления. Наибольшее количество традиционно за Дагестаном. Это на 603 преступления террористического характера больше, чем в аналогичный период прошлого года, и на 924 преступления больше, чем за январь—август 2014 года. Правда, никаких гарантий подлинности и доказанности информации обо всех этих преступлениях нет.

Происки Украины особенно споро предотвращают в Крыму. Только за минувший год в Крыму ловили диверсантов почти каждый месяц, последний раз — 12 ноября. Правда, в последнем случае заподозрили постановочное задержание в связи с тем, что на видео, по мнению некоторых блогеров, зафиксировано не настоящее, а страйкбольное оружие, в подтверждение чего приводится ряд кадров из видео задержания. Такой вариант вполне вероятен, особенно учитывая, что россияне сами потихоньку перестали быть в восторге от произошедшего после возвращения Крыма, а некоторые, кто недавно радостно скандировал «Крым наш», теперь винят Крым едва ли не во всех бедах России.

Стоит отметить, что тактика диверсантов и их задержаний характерна и для украинских СМИ. Там тоже в Новороссии постоянно задерживают российских диверсантов, то на ЗАЭС, то где-то ещё.

Третий вариант новостей более характерен как показатель оперативности российских служб с одной стороны, а с другой — скорее как показатель тревожности общества, не панических, но крайне напряженных состояний. Например, подобный случай произошел в Башкирии в электричке. Ничего неизвестно ни о личности нападавшего, ни о том, действительно ли планировался теракт. Могла ли это быть постановка? Теракты на общественном транспорте редко сопровождались криками и предупреждениями, и уж тем более — промедлениями. Вспомнить взрывы в московском метро. В то же время, есть вероятность, что это была не столько постановка, сколько реакция человека с расшатанной и нестабильной психикой на тот информационный вал, который ежедневно обрушивается на жителей России. Тем более, что в кризисные периоды и периоды сокращения профильных ЛПУ на улицах на самом деле полно самых настоящих психически нестабильных и больных людей.

Ещё одним признаком тревожного состояния общества служит количество ложных сообщений о терактах, за что власти вынуждены были ужесточить наказание до реальных сроков. Но даже в этом случае россияне не останавливаются. Страх и паника от теракта слишком глубоко засели, чтобы их можно было вытравить угрозой тюрьмы.

Но все эти три блока новостных террористических сообщений имеют общую цель — нагнетание обстановки в обществе, подавление рационального общественного сознания. Известно, что в состоянии страха перед внешней опасностью, от которой эффективно способны защитить только государственные структуры, люди поостерегутся что-либо предпринимать против власти. А ведь накануне — столетие Октябрьской революции и новый год кризиса. Подавление человеческой воли вкупе с тревожным состоянием понижает способности человека мыслить критически, самостоятельно, а значит, повышает его управляемость, подчинение и возможность использовать по усмотрению власти. Одним словом, такая информационная политика может иметь цель закрепить за россиянами роль объектов, сделать их более послушными, не дать возможности возмущаться недееспособностью политического режима.

И отвлечь внимание на много более страшные угрозы безопасности собственной жизни: по всей стране в разных городах — агенты запрещенной в России террористической организации ДАИШ, через Крым к нам бегут диверсанты Украины, и только российские силовики, российская власть способна защитить россиян от них на дальних подступах. Причем уже это делает, и делает эффективно, правда, западные коллеги мешают.

Вряд ли кто-то задаст вопрос, как так работают на границах, как ведется межведомственное взаимодействие, если этих людей всегда ловят только на территории России и едва ли не за минуту до теракта, как в классических американских боевиках, но крайне редко отлавливают на границе России? А ведь ответ был бы весьма любопытным и показательным.

При этом правоохранительные органы работают и действительно несут свою непростую и очень ответственную службу. Тут речь не о них, речь о политиках и политике. Люди в погонах тоже становятся их заложниками.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1227
3641
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика