Терроризм в России снова в моде

Терроризм в России снова в моде Шишкина Наталия Игоревна — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии


СМИ облетела новость: в столице задержана группа террористов, которые готовили теракт. Уже появились сведения о том, что в числе группы были те, кто прошел обучение в ИГ.

Однако в этой новости нет ничего удивительного — возрастание террористической угрозы следовало ожидать после вмешательства в борьбу с ИГИЛ, о чем наш Центр уже писал и не единожды. Напомню, что с начала операции в Сирии, ИГИЛ объявило Россию врагом № 1. Среди причин, по которым Россия решила начать военную операцию в Сирии, значится и такая: борьба с террористами в их собственном логове, разгром террористической угрозы на подступах к Москве. Или, как выразился сам Президент в «Воскресном вечере» В.Соловьева, «мы во всяком случае на дальних подступах поможем президенту Ассаду с ними [террористами] бороться».

И вот, пока ИГИЛ бомбят в Сирии, в Москве проходила подготовка к теракту. В Дагестане и Ингушетии — режим контртеррористической операции. В Чечне пойманы боевики, проходившие обучение в Сирии. На Кубани задерживают желающих примкнуть к ИГИЛ, хотя, казалось бы, тема вербовки уже обсуждалась не единожды после поехавшей в ИГ московской студентки.

Конечно, угроза терроризма существовала и без Сирии, потому как так и не была решена в России.

Динамика количества зарегистрированных преступлений террористического характера в последние несколько лет и без вмешательства в Сирию была не утешительной (рис. 1).


Рис. 1. Динамика количества преступлений террористического характера по месяцам, данные портала правовой статистики Генеральной прокураторы РФ

За первые 8 месяцев 2015 года количество зарегистрированных преступлений террористического характера было выше, чем в целом за год в 2013 и в 2012 году, и лишь немногим меньше, чем за весь 2014 год. Как правило, максимальные годовые показатели наблюдаются в конце года — больше всего таких преступлений фиксируется в ноябре и декабре, поэтому 2015 год имеет все шансы стать рекордсменом по зафиксированным преступлениям террористического характера. Стоит подчеркнуть: речь идет только о тех преступлениях, которые были, а) зафиксированы б) зафиксированы как преступления с целью влияния на принятия решения органами власти либо международной организации. Сколько не зафиксировано или пошло по другой статье — неизвестно.

Основным «очагом» является Северный Кавказ, что связано с конкретными социально-экономическими показателями региона. Лидеры по террористической угрозе — Дагестан, Кабардино-Балкария и Ингушетия.

Северный Кавказ и ранее нередко назвали «пороховой бочкой» для России. Сейчас, на фоне увеличения безработицы в целом по стране, с зашкаливающей безработицей среди молодежи в мусульманских регионах Северного Кавказа, с сокращением бюджетной поддержки образованию и социальной политике, роль первого врага ИГИЛ особенно опасна. Как известно, молодежная безработица и бедность — хорошая почва для распространения террористической угрозы.

Действие на опережение в Сирии, обеспечение (при условии разгрома ИГ) дружественного режима Башара Асада, лишение боевиков ИГИЛ возможности расползтись по России и «мягкому подбрюшью» стали официальными причинами начала борьбы с ИГИЛ.

Но почему же не помогли Сирии и Башару Асаду раньше, даже заключенный договор на поставку С-300 не выполнили? Неужели в Кремле и в МИДе не существует прогностических центров, специалистов достаточной квалификации, которые бы могли заранее предупредить об опасности хаотизации Сирии и усиления террористической угрозы, чтобы заранее и действовать на опережение? Не разоружать Башара Асада, выполнять свои условия по договору, оказывать и гуманитарную помощь, к которой очень активно взывают сейчас китайцы.

Почему же, если действуем на опережение террористической угрозы, социально-экономические проблемы Кавказа так и не были решены, хотя именно они становятся триггером вступления молодежи в антироссийские движения? Если посмотреть на карту распространения террористических преступлений, то ярче всех горит Дагестан, Ингушетия и Кабардино-Балкария — три самых бедных субъекта России. И в то же время субъектов с огромным сельскохозяйственным потенциалом, который в условиях санкций должен был бы развиваться огромными темпами и обеспечивать рабочими местами множество людей, а спрос на собственный продукт обеспечивал бы востребованность и благосостояние. Не говоря уже о том, что страна, претендующая на суверенность, никак не может забрасывать регионы, играющие огромную роль для её национальной безопасности.

Почему же, действуя на опережение террористов, имеющих четкую и ясную идеологию, понимание смыслов, в том числе и пресловутого смысла жизни, мы деидеологизируем все сферы, отказываемся от ценностного наполнения даже школьного образования? Войны между государствами начинаются со школьной скамьи. Можно было бы добавить, что и основу победы в войнах закладывает семья и школа. В эпоху информационных технологий и перехода войн на уровень борьбы за умы и души ценностное и идеологическое наполнение никак не может быть выброшено. В так называемых развитых странах идеологическое наполнение и образования, и СМИ никуда не делось. Да, оно не так часто ведется в виде открытой пропаганды, и принимает вид манипуляции и закладки отдельных установок и моделей поведения и подражания, но это ценностная мотивация поведения. А что за ценности в России? «Воруй и не попадайся»?

Нет ничего удивительного, что с таким «опережением» и подходом к решению задачи борьбы с терроризмом проблема так и не была решена. В свете последних событий, нет ничего удивительного и в том, что в Москве готовились теракты. Удивительно, что постоянно проводившиеся контртеррористические операции на Кавказе не приобретали такую огласку, как один потенциальный теракт в Москве. Только с апреля по октябрь режим КТО в разных районах Кавказа вводился 17 раз, некоторые операции проводились без введения режима КТО.

Вполне вероятно, что такое внимание СМИ, тиражирование этой новости связано не столько с важностью — всё-таки теракт в столице России — сколько со стремлением показать, какую опасность представляет ИГИЛ. Происходит своего рода оправдание российского военного вмешательства в Сирию. «Смотрите, — говорят СМИ, — они уже здесь, уже готовили теракты, причем ещё до того, как Россия начала операцию в Сирии! Задумайтесь, а что было бы, если б не вмешались мы и они победили Башара Асада?»

В то же время, происшествие в Москве — показатель начала активных действий ИГИЛ против России. Хотя и до осени этого года некоторые отдельные боевики ИГИЛ уже находились на территории России, но основной их целью была вербовка, а не подготовка терактов. Сейчас сеть завербованных ИГ начала именно подготовку к терактам на территории врага № 1.

Но разве военная операция в Сирии создаст новые рабочие места для кавказской молодежи? Поможет переформатировать бюджет страны таким образом, чтобы главную роль играли образование, социальное обеспечение, здравоохранение — те сферы, которые ведут к развитию так называемого человеческого капитала? Поможет операция в Сирии противодействовать вербовке террористов из числа молодежи России, ищущих ценностные ориентиры в жизни, и находящих их в ИГИЛ?

Сейчас Россия, несмотря на повышение значения ВПК и вливаний в него, безоружна перед угрозой терроризма, и борется со следствием.

Если и раньше о проблемах Кавказа говорилось немало, но делалось немногое, то в условиях кризиса и приверженности рыночной либеральной модели развития надеяться на качественное изменение ситуации в социально-экономической сфере не приходится. Террористы, вербовщики и потенциальные завербованные это понимают.

Но безоружна Россия в самом главном: нет общих ценностей, нет мирового, цивилизационного проекта, способного противостоять терроризму на более глубоком уровне. Российская молодежь ценностно, культурно бесхозна: приходи и забирай кто хочет. Вот и забирают то проамериканские либералы, то неонацисты, то террористы — чай, не дураки, чтобы молодежью разбрасываться.

Международная помощь, помощь союзникам и партнерам, несомненно, необходима во внешней политике любой страны и свидетельствует о позиции страны на мировой арене. Но если эта помощь то есть, то внезапно исчезает, то потом приобретает военный характер, она показывает только непоследовательность, отсутствие продуманной и единой внешнеполитической линии, ценностный раздрай в самой стране, и ведет к настороженному поведению других стран. Именно это и происходит сейчас с Россией.

Война с терроризмом в Сирии ради безопасности внутри России должна была начаться с утверждением, во-первых, ценностей России, что позволило бы иметь идеологическое оружие против террористов, во-вторых, региональной и социально-экономической политики, основанной не на рыночных интересах, а национальных, и в-третьих, последовательной внешнеполитической линии с исполнением заключенных международных договоров.

Без этих трех условий борьба с терроризмом не даст положительных результатов. Новости о подготовке терактов приведут только к повышению напряжения в стране, паническим настроениям. Борьба с врагом — хороший пиар-ход для власти, демонстрация своей защиты, но саму проблему эту не решит. Потому как реально борьба идет не с самой гидрой, а с её головами. Толк от такой борьбы? Спрятать за борьбой с терроризмом множество других проблем, с террористами и внешними влияниями мало связанных. Пустить пыль в глаза — и ладно бы противнику, а то ведь своему народу. И главное — остаться у власти, припоминая, как браво терроризм был побежден сначала в России, а потом и у союзников.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Успехи борьбы с терроризмом в России

Откуда у парня сирийская грусть?

Сирийский вопрос: проблемы понимания

Сирийская карта во внешней политике России

Сирийская карта будет бита

Что стоит за речью Президента в Генеральной Ассамблее ООН?

Экстремизм и терроризм

Стратегические документы в военной сфере США и России: сравнение

Стратегии национальной безопасности России и США: сравнение



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2006
5937
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика