Беларусь: шутки кончились. Спираль эскалации ведет страну к крови

Беларусь: шутки кончились. Спираль эскалации ведет страну к крови

В сегодняшней волне репрессий новой оказалась не только и не столько ее жестокость. Ее корни как раз понятны: власть нервничает из-за кризиса в экономике и проснувшейся народной активности под выборы. Куда опаснее то, что не видно силы, которая способна остановить сползание страны в воронку насилия.

Белорусское общество не было так политизировано как минимум с 90-х годов. У этого много проявлений, но все они показывают одну и ту же высокую температуру.

Люди выстраиваются в живые цепи в десятках городов — в центре и спальных районах, и стоят по 6−7 часов, несмотря на задержания. Протесты идут в райцентрах, где их никогда не было. Длинные очереди поставить подпись за «всех, кроме него». Впервые пришедшие в политику белорусы толпами подают заявки, чтобы попасть в избиркомы.

В президенты после долгого перерыва пошли выходцы из элиты — Валерий Цепкало и Виктор Бабарико. Известные спортсмены и белорусы из мира шоу-бизнеса — комик Андрей Скороход, певицы Лера Яскевич и Palina, режиссер Дарья Жук, солист «Дай Дарогу!» Юрий Стыльский — стали смело высказываться о политике.

Собрав рекордную для альтернативного политика инициативную группу в 9 тысяч человек, главный на сегодня оппонент президента Виктор Бабарико еще и в два раза побил прошлый рекорд Зенона Позняка по собранным подписям.

Идет активная десакрализация образа президента. Запустил ее Сергей Тихановский со своим лозунгом «Стоп таракан». Теперь процесс продолжается в форме, пожалуй, одного из самых успешных политических мемов в современной истории страны про «3%». Рейтинг Лукашенко, конечно же, выше. По данным Академии наук, в апреле в Минске президенту доверяли 24%. Рекомендую расчеты Юрия Дракохруста на основе данных тех лет, когда социологи НИСЭПИ регулярно замеряли как электоральный рейтинг президента, так и уровень доверия к нему. По этим прикидкам выходит, что, если Лукашенко доверяют 24% минчан, это означает общенациональный электоральный рейтинг около 30%. Но это было в марте-апреле. До «постковидного» замедления экономики, парада во время пандемии и появления популярных альтернативных кандидатов. Сейчас цифры явно не выросли.

Лукашенко уже бывал в зоне такого низкого рейтинга раньше — в конце 90-х, в 2011 и в 2016 годах. Но до сих пор это ни разу не выпадало одновременно на выборы, рецессию, массовую политизацию и отсутствие денег на задабривание людей.

Власть сбивает волну недовольства, чтобы не допустить ее пика в день выборов, как в 2010 году. Из-за того, что пряников нет, делать это остается только через кнут. Причем стабильно повышая градус репрессий, если предыдущие не сработали.

Кнутов может быть три — дискредитация лидеров, запугивание остальных недовольных, чтобы они остались дома, и прямые репрессии по отношению к тем, кто ослушался и вышел. Власть пытается использовать все эти методы.

Дискредитация лидеров — Сергея Тихановского и Виктора Бабарико — идет по традиционному сценарию: завести уголовное дело, чтобы создать им образ преступников, обвинить в работе на иностранных кукловодов (сегодня пришло время России) и ежедневно напоминать об этом по ТВ.

Так же действовали в 2006, 2010 и 2017 годах. В первые два раза уголовное дело заводили после «Плошчы», в 2017-м — накануне пика протестов на День Воли. Тогда страшилками были боевики и их схроны с оружием, крысы в водопроводе, готовящиеся теракты, западные и украинские кураторы.

Сейчас снова решили сработать на упреждение, но эта попытка дискредитации вряд ли будет успешной. Во-первых, критично настроенные к власти люди помнят, как в 2017 году испарился джип, который прорывался через украинскую границу, а дело «Белого легиона» рассыпалось, как только перестало быть нужным.

Во-вторых, есть проблема с самими сюжетами. Инцидент с Тихановским и женщиной интересной профессии из Минска, которая зачем-то приехала в Гродно подергать блогера за руки, для многих сразу стал похож на сценку из студенческого капустника.

В случае с Бабарико власть пытается продать зрителям сюжет, который слишком сложен, чтобы быть очевидным. Люди видят бумажки неясного происхождения и обрывочные слова экс-коллег банкира. Все выводы за зрителя делает диктор или силовик, который объясняет что-то про офшоры, фирмы-прокладки, Латвию и отмывание миллионов.

Перед зрителем простой выбор — верить, что все эти документы не фальшивые и что они что-то доказывают, или не верить. В ситуации, когда люди не доверяют власти уже и по официальным опросам, немного шансов, что эта история кого-то переубедит. Зато она идеально укладывается в привычную рамку борьбы с оппонентами власти через уголовные дела. Следующий метод борьбы с политизацией — запугивание. Тут в ход идут и риторика властей, и профилактические аресты передовиков протеста, чтобы показать пример остальным. Мол, не злите нас, мы готовы на все, чтобы не отдать вам страну. Оценить эффективность этих мер сложно. Неизвестно, скольких людей напугали, а скольких, наоборот, подтолкнули к политизации напоминания Лукашенко про расстрелы в Узбекистане и аресты активистов, блогеров, политиков и всех остальных, кто попался под руку.

Ну и, наконец, третий кнут — разгоны акций и массовые задержания их участников. Именно здесь зарыта основная проблема, которой посвящен этот текст. Сегодняшняя динамика конфронтации слишком легко может привести туда, где страна еще не была, — к реальной крови, и, возможно, с обеих сторон.

Сегодня в политику пришли люди, которые в основной массе раньше в ней не участвовали, не видели крупным планом, на что способны власти при подавлении недовольства. Политолог Андрей Егоров метко назвал этих людей «небитыми».

Когда «небитые», уже возмущенные арестом их кандидатов в президенты, вплотную сталкиваются с милицейской жестокостью в ответ на мирный протест, их реакция может быть намного резче, чем у тертых калачей из оппозиции. Не все участники новой волны протеста успели смириться с тем, что неопознанные люди в штатском могут молча или с матерком забрасывать в автозак всех, кто оказался под рукой, а потом избивать их там.

Не во всех городах такое вообще происходило раньше. Шок толкает к гневу. Начинаются инциденты, как в Молодечно, где люди всерьез отбивали задержанных у ОМОНа. Видео с этой дракой набирает тысячи одобрительных комментариев. Ответное насилие становится все более легитимным в глазах людей.

Если рассуждать с точки зрения государства, которое не хочет народного озлобления, репрессии должны стать менее вызывающими. Но пока власть делает все наоборот, давая новичкам в политике намного больше поводов для гнева, чем давала оппозиции на ее акциях протеста.

В Гомеле задерживают инвалидов по слуху, которые вряд ли слышали команду «разойтись». В Минске вяжут парней, которые покупали кофе на проспекте. В Ганцевичах применяют тот же удушающий прием ногой к шее, от которого недавно погиб афроамериканец Джордж Флойд в США.


Коллаж: «Ганцавіцкі час»

Угрозы женам арестованных отобрать у них детей, непродление контракта фельдшеру в Лиде во время пандемии, после того как он поговорил с Тихановским, ужесточение условий в ИВС на Окрестина до уровня, который бы назвали пытками в любом европейском суде, — все это работает не на успокоение, а на радикализацию протеста.

Если уличных репрессий будет больше и они будут такими же непропорциональными и неизбирательными, как сейчас, все больше людей будут склоняться к радикальным ответам.

Драки с милицией участятся. Возмущенные люди будут ходить к РОВД и изоляторам своих городов и требовать освобождать своих родственников. Особенно когда их взяли по принципу «проходил рядом». И если в Минске милиция находится под защитой своих масок, массовости и казарм, то в маленьких городах, где все друг друга знают, риск народной мести намного больше. Личные данные милиционеров мгновенно вычисляются и распространяются в Сети. Ответное насилие со стороны общества только перезапустит этот механизм на новом уровне, озлобит силовиков и подтолкнет их к еще большей жестокости. Причем, если в больших городах это принимает понятные формы дубинок и кулаков, то в большинстве райцентров у милиции просто нет опыта применять силу так, чтобы при столкновении случайно не произошла трагедия.

Целенаправленные задержания журналистов по всей стране, как это произошло 19 и 20 июня, могли бы снизить резонанс лет 10 назад. Сегодня камера есть у каждого. Отключенный интернет лишь на пару часов отложит попадание этих роликов и фото на всеобщее обозрение.

Базовая ошибка власти в том, что она недооценивает размах недовольства и политизации в обществе. Силовикам и их начальству кажется, что если дать по рукам сотням самых активных, то тысячи потенциально активных замолчат. Но речь сегодня идет о совершенно других размерах протестных настроений.

В ближайшие пару недель нет очевидных поводов для новых акций. Но они возникнут потом. Это может быть день, когда Бабарико не зарегистрируют кандидатом (например, из-за проблем с декларацией о доходах), или день, когда суд откажет в жалобе на этот отказ. И это почти наверняка будет день выборов, когда Лукашенко объявят не три и не 30, а 83%.

Я не вижу понятного выхода из этой спирали эскалации. Именно на власти лежит ответственность за это сползание к насилию и за то, чтобы его остановить. Ведь в отличие от французских «желтых жилетов» или американских мародеров на акциях Black Lives Matter, в Беларуси протестующие не применяют силу первыми, а в 99% случаев не применяют ее вообще. В этом месте, наверное, должен быть призыв к читающим это чиновникам повлиять на коллег, чтобы не допустить никому не нужной крови. Но уже не осталось признаков, что люди, которые хотят разрядить обстановку, влияют хоть на какие-то решения в стране.

Артем Шрайбман

Источник


Автор Артем Шрайбман, политический обозреватель (Минск).

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2058
5467
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика