Бессмысленная гонка. Российские ученые проигрывают еще на старте

Бессмысленная гонка. Российские ученые проигрывают еще на старте

Автор Мурат Аширович Чошанов — профессор, Член-корреспондент Российской Академии Естествознания, родился, вырос и получил образование в Туркменистане, защитил кандидатскую и докторскую диссертации в Казани, в настоящее время живет и работает в США, преподает в Техасском университете на факультете математических наук и факультете педагогического образования, начиная с 2000 года.  В сферу его научных интересов входят электронная дидактика, инженерия обучающих технологий, педагогика, процессы репрезентации и познания в обучении. Список публикаций М.Чошанова составляют более 150 научных работ, среди них 10 монографий, в том числе выпущенные международными издательствами.  Его стиль преподавания отличает инновационность и творческое применение информационных технологий в обучении. Интернет-страница «Визуальная математика», созданная профессором Чошановым, получила международное признание и премию в категории лучших информационных образовательных ресурсов в Париже, Франция (2001). Студенты Техасского университета в Эль Пасо положительно оценивают лекции профессора Чошанова, называя их интеллектуально стимулирующими, глубоко содержательными и пробуждающими интерес к науке.

Как-то еще в 2001 году автор статьи заметил: «Один мой американский коллега из Государственного университета штата Огайо, вернувшись из поездки в Россию (в 2001 г. — прим. ред.) по программе академического обмена, искренне признался:

— Я преклоняюсь перед российскими профессорами…!

— Почему? — поинтересовался я.

— Я поражаюсь, — с присущим американцам восторгом ответил он, — как ваши профессора, имея 720 часов нагрузки и всего лишь 700 долларов в год, тем не менее умудряются готовить высококлассных специалистов на уровне мировых стандартов?!». 

Приводим недавнюю публикацию профессора Чошановым с сравнительной оценкой реформ российской науки и образования.

Опубликовано на интернет-портале еженедельной газеты научного сообщества «Поиск»

Фото: Мурат Аширович Чошанов.


ДОГНАТЬ И ПЕРЕГНАТЬ

Во время прошлогодней поездки в Россию я встретился со своими бывшими коллегами из одного федерального университета, и разговор зашел о «несладкой жизни» профессуры. Мои коллеги с горечью говорили о том, что поставлены в сложные условия: возрастают требования к публикационной активности, а вместе с ними увеличивается и учебная нагрузка при практически замороженной зарплате. Университетская администрация оправдывает «нововведения» желанием «догнать и перегнать всех и вся» в рейтингах лучших университетов мира…

Как известно, в ответ на майские указы Президента РФ в 2012 году была принята государственная программа «Развитие науки и технологий». В качестве одного из ключевых индикаторов выполнения этой программы Минобрнауки определило число публикаций российских авторов в научных журналах, индексируемых в базах данных Scopus и Web of Science. Следует признать, что цель программы достаточно прогрессивная, учитывая тот факт, что начиная с 1990-х в силу определенных причин российская наука стала терять свои позиции в мире. Однако, на мой взгляд, средства достижения цели были выбраны не вполне удачно.

Не претендуя на глубокий анализ ситуации, хотел бы поделиться некоторыми личными наблюдениями о простейших ее составляющих, а также о последствиях реализации программы, которой в этом году исполнится пять лет, в российских вузах.


ПРАВИЛО 40-40-20

Как известно, ломать — не строить. Резкий и во многом непродуманный переход от устоявшейся годами советской модели «ВУЗ-НИИ» (с четким разделением приоритетов: вузы, в основном, обеспечивали высшее образование, а НИИ продвигали науку) к западной (вуз выполняет обе функции) пока не оправдывает тех надежд, которые были возложены на эту реформу. Переход на новую модель логично было бы начать с соответствующих изменений в структуре нагрузки преподавателя российского вуза. Однако российские коллеги сетуют, что большую часть времени они по-прежнему тратят на учебную работу, а все остальное — «как получится». Для сравнения приведу в качестве примера структуру нагрузки профессорско-преподавательского состава (ППС) в системе техасских университетов, где я работаю уже 17-й год. Она, кстати, в той или иной модификации принята практически во всех американских университетах и условно называется «40-40-20».

Уточню, что речь идет о профессорах, работающих на полную ставку. Это assistant professor (российский аналог — старший преподаватель со степенью), associate professor (доцент) и full professor (профессор).

Итак, согласно правилу «40-40-20», общая нагрузка профессора американского университета разделена на три основные части: учебная (teaching) — 40%, научно-исследовательская (research) — 40% и общественная (service) — 20%. Учебная нагрузка включает в себя как аудиторную (лекции, семинары, практические и лабораторные занятия), так и внеаудиторную нагрузку (руководство самостоятельной работой студентов, взаимодействие с магистрантами и докторантами), а также консультирование (office hours). В учебной нагрузке незримо присутствует также время на подготовку к занятиям и проверку работ студентов.

Научно-исследовательская деятельность включает в себя проведение исследований, получение грантов и их исполнение, публикационную активность, участие в конференциях и т.п.

Общественная нагрузка предполагает активность в различных комиссиях (на уровне кафедры, факультета, университета), участие в заседаниях кафедры и факультета, членство в редколлегиях журналов, рецензирование статей и прочее.

Несмотря на то что преподавательская работа, в принципе, считается ненормированной, в американских университетах существует негласный консенсус по поводу продолжительности рабочей недели: 40 часов. Таким образом, если считать, что полная рабочая неделя составляет 40 часов, то учебная нагрузка займет 16 часов (40%), научно-исследовательская деятельность — 16 часов (40%), общественная работа — 8 часов (20%) в неделю.

Российские коллеги неприятно удивили меня, рассказав, что в последние годы учебная нагрузка в университетах РФ неуклонно растет. Мое удивление было связано с тем, что, когда я уезжал в США (конец 1990-х), она была равна 720 часам в год и в нее, как правило, входили и часы за руководство самостоятельной работой студентов, а также руководство курсовыми и дипломными работами. Но, увы, с тех пор утекло много воды… Оказывается, в настоящее время в некоторых российских университетах эта нагрузка составляет 800–950 часов в год (речь идет об одной полной ставке). Причем основная часть приходится на аудиторные часы.

По возвращении я перепроверил эти данные… Действительно, на официальном сайте Минобрнауки РФ нетрудно найти доклад бывшего директора Департамента стратегии, анализа и прогноза Г.Андрущака «Оплата труда профессорско-преподавательского состава в вузах Минобрнауки России», сделанный в декабре 2015 года, из которого следует, что средняя аудиторная нагрузка (в часах в неделю) ППС российских вузов постоянно растет. Если в 2006 году она составляла 16,3 часа в неделю, то в 2012-м — 17,6, а в 2014-м — 21,2! Если приплюсовать внеаудиторную нагрузку и время для подготовки к занятиям, то получится, как и говорили мои коллеги, что большая часть общей нагрузки (около 30 часов из 40-часовой рабочей недели, или 75% времени) российского преподавателя приходится на учебную работу. Возникает естественный вопрос: где же российскому профессору найти время на научную деятельность?

Как ему тягаться за место под солнцем во всевозможных рейтингах с американскими и прочими западными профессорами, у которых учебная нагрузка не отнимает более 40% трудового времени?

Для сравнения: максимальная, подчеркиваю, максимальная, суммарная аудиторная и внеаудиторная нагрузка профессора (включая самый низший ранг — assistant professor) в американском университете в два с лишним раза (!) ниже аудиторной нагрузки российского коллеги и составляет порядка 9 часов в неделю, еще 7 часов (оставшиеся от суммарных 16) отводятся на подготовку к занятиям, проверку студенческих работ и консультации (office hours).


ДЕНЬГИ — В МУСОР!

Российские коллеги также признались мне, что многие преподаватели вынуждены дополнительно подрабатывать в двух-трех местах, чтобы обеспечить своей семье более-менее достойное существование, поскольку при ощутимом в последние годы росте цен их зарплата практически заморожена. Данные Минобрнауки РФ (см. упоминавшийся доклад) говорят о том, что в 2014 и 2015 годах средняя по стране зарплата профессорско-преподавательского состава российских вузов составляла 47000–49000 рублей (примерно 817 долларов на момент написания статьи) в месяц. Причем она заметно варьировалась между отдельными университетами даже в пределах одного региона от 17000 до 65000 рублей.

В то же время, учитывая уровень зарплаты профессора в американских университетах (в среднем по США она составляет 9023 доллара), ему нет необходимости подрабатывать в других местах. Что опять-таки увеличивает «шансы» западного профессора вырваться вперед в пресловутой гонке за рейтингами.

Таким образом, даже беглый анализ (см. таблицу) двух базовых факторов (нагрузка и зарплата) говорит о том, что в России явно погорячились, вступив в бессмысленное состязание, не обеспечив сравнимые (с зарубежными) стартовые условия для российских преподавателей.

Последствия очевидны. Российский профессор находится между двух огней: с одной стороны, с него требуют публикаций в престижных научных журналах, а с другой — ему некогда заниматься наукой. Остается изворачиваться и находить самый легкий выход из ситуации — публиковаться в так называемых «мусорных» журналах, не предъявляющих никаких требований к качеству статей. Ведь чем серьезнее журнал, тем жестче и многоэтапнее процесс рецензирования, который может занимать от года до двух лет. А когда менталитет российского преподавателя настроен на гонку, времени на ожидание не остается. И «мусорные» журналы с этой точки зрения очень удобны: они публикуют статьи за плату в достаточно короткие сроки без рецензирования и закрывая глаза на качество. На Западе «засветиться» в такого рода изданиях означает основательно подмочить свою репутацию.

Публикация же в престижных научных журналах — задача чрезвычайно сложная. Для этого нужны серьезные, качественные и прорывные научные исследования, для которых у российского преподавателя в сложившихся условиях, к сожалению, не хватает времени.

Вот и получается, что миллиарды рублей, выделенных на Проект 5–100 Минобрнауки, рискуют оказаться в прямом смысле в «мусорной корзине»!

При этом в погоне за пресловутыми рейтингами российские вузы продолжают отставать по показателю «доля цитирования на преподавателя». Большинство российских вузов (86%) из рейтинга лучших университетов мира QS-2016 снизили результаты по количеству цитирования. Увы, причины прозрачны: никто не собирается читать и ссылаться на статьи из «мусорных» журналов.


УРОКИ И УПРЕКИ

Из этой ситуации, на мой взгляд, можно извлечь несколько важных уроков.

Урок первый. У американцев есть пословица «Don’t touch, if it doesn’t leak» (дословно «не трогай, если не течет»), которая, как мне кажется, уместна в случае с отказом от модели «ВУЗ-НИИ», показавшей свою работоспособность на протяжении долгого времени. Стоило ли ее менять на другую, эффективность которой вызывает определенные сомнения? Если уж для этого нашлись весомые аргументы, нужно было в деталях проработать новую инфраструктуру и систему поддержки профессорско-преподавательского состава российских вузов в новых условиях, включая вопросы организационного и финансового обеспечения новой модели. Тем более что, втянув российские вузы в гонку за рейтингами, надо было, в первую очередь, постараться выровнять стартовые условия (для начала, хотя бы по учебной нагрузке). Сегодня даже университеты, входящие в Проект 5–100, явно уступают ведущим мировым университетам по этим базовым условиям.

Урок второй. Можно вспомнить и русскую пословицу «Не ставь телегу впереди лошади». Иными словами, качество научных исследований — первично, рейтинги — вторичны. Поэтому, в первую очередь, следует создать условия, при которых у российских преподавателей появится возможность проводить качественные и прорывные научные исследования. Когда будут они, тогда и рейтинги придут!

При этом исследования должны планироваться с обязательным представлением их результатов на престижных международных конференциях (для участия в них должно выделяться соответствующее финансирование) и с дальнейшей публикацией переработанных и дополненных докладов конференций в виде статей в серьезных журналах.

И наконец, третий и главный урок в том, что российская вузовская наука оказалась загнанной в угол, а российские преподаватели поставлены в такие условия, когда в бездарной гонке (наука все-таки не спорт!) за рейтингами им приходится жертвовать качеством научных работ и своей репутацией ученого. А ведь репутация — одна из ключевых составляющих человеческого капитала, важность которого впервые озвучил в своем недавнем послании Федеральному собранию Президент РФ.

Источник 


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

О последствиях принимаемых решений в образовательной политике России

О бюрократизации и застое в образовательном и научном секторах непроизводственной сферы РФ

Пять признаков тяжелой болезни. Открытое письмо министру образования РФ Ольге Васильевой

Нынешний профессор пребывает в постоянном страхе

Открытое письмо Министру образования и науки РФ Васильевой О.Ю



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1508
4302
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика