Болонский процесс и экономика России

Болонский процесс и экономика России

Фрагмент 4 главы монографии "Образование как фактор экономического развития России".

Избранный в качестве целевой установки российских реформ ориентир западного образования вызывает серьезные сомнения. Образовательная система Запада весьма далека от идеала. Спорно даже само ее позиционирование в качестве лучшей из мировых образовательных систем. Минимум дважды в течение ХХ столетия западная общественность признавала отсутствие у Запада первенства в качестве образования. Первым катализатором такого рода образовательной саморефлексии послужил запуск в 1957 г. в СССР искусственного спутника Земли.

Предпринятый в США экспертный анализ американского отставания в освоении Космоса привел к заключению, что причиной тому являются качественные преимущества советской школы. 

Следующей демонстрацией перед Западом несовершенств его образовательной системы явились технологические успехи Японии. «Причиной переоценки системы школьного образования, — писал о причинах реформирования образовательной системы на Западе американский педагог У. Файнберг, — послужило усиление экономической конкуренции со стороны Японии. В последние десятилетия ХХ в. влияние Японии на систему образования в США было во многом аналогичным воздействию на нее Советского Союза в середине столетия. Именно Япония стала нелицеприятным стимулом для переориентации системы образования и упорядочения учебных планов с упором на традиционные академические предметы». Широкий резонанс вызвал составленный в 1983 г. Национальной комиссией США по проблемам качества образования доклад с эпатирующим западную общественность названием «Нация в опасности». «Мы, — говорилось в обнародованном документе, — заявляем американскому народу, что долгое время можно было законно гордиться вкладом наших школ и колледжей в развитие США и благоденствие людей.

Однако в настоящее время качество образования серьезно снизилось, что несет угрозу будущему государства и народа… Мы совершили акт безумного образовательного разоружения… Мы растим поколение американцев, неграмотных в области науки и техники». Не в лучшей ситуации по качеству образовательного процесса находилась и Западная Европа. «Многие полагают, — заявлял в 1965 г. французский премьер-министр Ж. Помпиду, — что наша система образования является лучшей в мире… В действительности же она — и особенно система среднего образования — обнаружила неспособность к эволюции и базируется в значительной мере на основах, заложенных иезуитами в XVII в. и лишь несколько измененных в конце прошлого столетия». По прошествии двух десятилетий оценка, сформированная президентом Франции Ж. д’Эстеном не претерпела изменений: «Я думаю, что главная неудача Пятой республики состоит в том, что она оказалась неспособной удовлетворительно разрешить проблему образования и воспитания молодежи». Начавшиеся с середины 1980-х гг. реформы ситуацию не исправили.

Система образования на Западе характеризуется в печатных изданиях этих стран не иначе чем через понятие «кризис».

Судя по материалам социологических опросов, подавляющее большинство американцев крайне низко оценивают результаты предпринятых преобразований. Некоторые эксперты полагают, что сложившаяся на Западе образовательная система вообще не поддается реформированию. «Движение за реформу образования в 80-х и 90-х гг. — констатируют американские университетские профессора Д.Л. Кларк и Т.А. Эстното, — принесло разочаровывающие результаты».

Производственные технологии гораздо легче подвержены интернационализации, чем определяемые социокультурными традициями, а в конечном счете ментальными факторами, системы образования. Принципиальные отличия образовательных моделей обнаруживают, несмотря на европейский интеграционный процесс, ведущие его субъекты — Германия, Франция, Великобритания. «Игнорирование национального своеобразия, — предупреждает исследователь в сфере сравнительного образования Б.Л. Вульфсон, — может привести к созданию искусственных «универсальных» конструкций, в угоду которым подбирается материал и отсекается все то, что противоречит априорно созданной схеме». Речь, естественно, не идет о «педагогической автаркии». Должен быть достигнут некий оптимум сочетания национальных образовательных традиций и инноваций. Запад в образовательном отношении не представляет собой гомогенное пространство. Среди высокоразвитых стран западного мира получили распространение, по меньшей мере, две инвариантные модели организации высшего образования: «атлантическая» (Великобритания Ирландия, США) и «континентальная» (Германия, Франция, Нидерланды). Одним из типичных признаков атлантической модели является, в частности, двухуровневый комплекс — «4+2». Основу Болонского процесса составил выбор в пользу именно первой модели. Ее характеризует высокая степень автономности и децентрализации образовательных учреждений, минимизации государственного участия.

Однако исторически для России более близка континентальная система, характеризуемая высокой ролью государства в организации единого образовательного процесса. Ставя под сомнение целесообразность принятия болонской рецептуры, нельзя, конечно же, говорить о тотальном отрицании западного опыта развития вузов. Другое дело, что сам этот опыт неоднозначен и страново девирсифицирован. Тенденция мировых геополитических сдвигов в образовательной сфере указывает на все большую утрату Западом лидирующих позиций. Характерно, что в структуре расходов государственного бюджета доля образования для ряда бурно развивающихся полупериферийных стран выше, чем у государств, традиционно относимых к западному культурному ареалу. Зато у последних, в лице его крупнейших экономических субъектов, устойчиво выше структурная часть, выделяемая на цели здравоохранения (рис. 1). Запад, таким образом, в большей степени ценностно ориентирован на настоящее (индикатор — здоровье), Восток — на будущее (индикатор — образование). С сожалением признаем, что современная Россия, судя по ее структуре консолидированного бюджета, лишена обеих перспективных установок.


Рис. 1 Структура расходов государственного (консолидированного) бюджета по статьям здравоохранение и образование

Однако по сей день при прямом сравнении знаний учащихся в образовательной системе России и странах Запада обнаруживаются существенные преимущества отечественной традиции обучения. Такая демонстрация преимущества осуществляется всякий раз при проведении международных олимпиад школьников. Советский Союз в свое время безоговорочно доминировал фактически по всем входящим в перечень школьных олимпийских состязаний учебным дисциплинам. Гегемония школьников из СССР по физике, химии и математике имела тотальный характер. В настоящее время лидерство в международных школьных олимпиадах сменилось. На первое место вышла Китайская Народная Республика. Российская Федерация, будучи оттеснена на вторую позицию, продолжает пока еще конкурировать с лидером. Последующее распределение мест в олимпийской иерархии можно охарактеризовать как «наступление Азии». В группе преследователей прочно обосновались Индия, Южная Корея, Иран, представители которых устойчиво демонстрируют более высокие показатели, процент чем учащиеся западных общеобразовательных учреждений. Весьма высокие результаты традиционно демонстрируют школьники из ряда бывших республик СССР.

Однако почему-то в качестве ориентира для российских реформ была взята западная система образования, представляющие которую на олимпиадах ученики если и не выступают на них в роли аутсайдеров, то, во всяком случае, находятся на третьестепенных местах турнирной таблицы. Могут возразить, что свое отставание на общеобразовательном уровне западные страны компенсируют превосходством вузовского обучения. Единой международной системы дисциплинарного состязания студентов по аналогии с соревнованиями школьников не существует. Однако в тех случаях, когда такого рода турниры все-таки проводятся, российские студенческие команды, как правило, обыгрывают западные. В целом сохраняются страновые пропорции, зафиксированные на уровне школьных олимпиад.

Даже в соревнованиях по программированию, где, казалось бы, доминирование американцев, имея в виду масштабы компьютеризации системы образования в США, должно быть незыблемым, российские команды в последние годы неизменно обыгрывают заокеанских соперников. 

Причем эти успехи не являются в данном случае следствием советских победных традиций. Американцы первоначально действительно являлись бесспорными лидерами на проводимом ежегодно мировом чемпионате студенческих команд по программированию. Перелом произошел в середине 1990-х гг. Элементарная компьютеризация вузов выразилась в выходе на первые роли представителей вузов России, Китая и Восточной Европы. При сопоставимом техническом оснащении преимущества отечественной системы образования над американской не замедлили сказаться (табл. 1).


По отношению к исторически сложившейся гетерогенной модели образования стран Запада Болонский процесс выступает, возможно, как благо. Его положительная роль обнаруживается хотя бы уже в консенсусе об общности в содержании образовательного процесса. Однако то, что хорошо для Европы, может иметь для России разрушительные последствия. Применительно к российской образовательной традиции Болонская система есть шаг назад, путь инволюции. Принятие ее будет означать существенную содержательную редукцию подготовки профессиональных кадров. В рамках существовавшего в СССР специалитета, специальное обучение соответствующей профессии велось в течение всего срока учебы (5 лет — для дневной и 6 — для заочной формы). Преподавание фундаментальных общеобразовательных дисциплин коррелировало с направлением профессиональной подготовки. Имплементируемый на основе Болонской системы бакалавриат вообще не ориентирован на овладение конкретной специальностью. Подготовка ведется по профессиональному направлению и заключается в усвоении ряда стандартизированных приемов и правил. В усвоении этих стандартов и заключается суть обучения бакалавра. В целом бакалавр, в отличие от специалиста, не представляет собой уникального с профессиональной точки зрения продукта высшей школы.

Функции бакалавра определяются задачами поддержания системы. Задачи же подготовки на уровне специалитета этим не ограничиваются.  

От специалиста требуется, кроме того, осуществление инновационных проектных разработок. В российской образовательной традиции функции бакалавра возлагались на выпускников техникумов. В этом смысле бакалавризация высшего образования есть применительно к условиям России снижение его планки до уровня среднего профессионального образования. При равенстве срока обучения бакалавриат и незаконченное высшее в рамках специалитета имеют принципиальные различия. Специализация дипломированного специалиста начинается фактически с первого курса. Обучение же бакалавра — это обучение вообще без специализации. Только на уровне двухгодичной магистратуры учащийся овладевает специализированными навыками конкретной профессии.

В итоге имеющий за плечами шестигодичное обучение (четыре года бакалавриат + два года магистратура) оказывается на более низком уровне профессиональной подготовки, чем прошедший пятилетний курс специалист. 

Двух лет для того, чтобы стать профессионалом явно недостаточно. Переход к двухступенчатой модели высшего образования реально угрожает России резким снижением ее квалификационных потенциалов, дефицитом профессиональных кадров для решения инновационных задач. К тому же магистратура в России будет по плану реформ только платной, что явится дополнительным барьером в осуществлении селекционной кадровой политики.

Российским реформаторам следовало бы учесть негативные экономические последствия европейской болонизации. Характерен в этом отношении опыт Германии, чья образовательная система была, как известно, взята за основу в Российской империи. Двухступенчатая структура высшего образования исторически не соотносилась с немецкой моделью специалитета. Приступив к подготовке бакалавров, германское руководство, очевидно, не ожидало их абсолютного отторжения на рынке труда. Рыночная необходимость их подготовки оказалась надуманной. Большинство бакалавров не смогли трудоустроиться и вынуждены были продолжать обучение. При анализе фиаско бакалавриата в немецкой печати доминировала оценка его в качестве еще одной ступени школьного образования. Главная причина профессиональной несостоятельности бакалавров виделась в отсутствии на уровне бакалавриата системы специализации. «Бульдозером по университетам» — сформулировала немецкая пресса заложенную в Болонском процессе нивелировку специализированного обучения учащихся вузов. Профсоюзы Германии, имея в виду негативные социальные последствия вузовского реформирования, требуют своего участия в болонском переговорном процессе.

Переход на двухступенчатую систему высшего образования в Российской Федерации, вероятно, будет иметь более масштабные последствия, чем кризис бакалавриата в Германии. Если в ФРГ требования к реализации Болонской декларации имеют статус дополняющих национальную образовательную систему (поправки в Закон о высшем образовании 1998 г.), то в России они приняты в качестве столбовой дороги модернизации. Интеграция России в Болонский процесс должна быть скорректирована. Стратегия реформ образования должна быть оценена с точки зрения рисков для национальной безопасности России. Приоритеты национальной безопасности в сфере образования должны быть отражены на законодательном уровне. При интеграции в Болонский процесс ее инициаторы руководствовались иным приоритетом — рынок образования и труда — без государственных границ (отсюда — рецептура унификации образовательных систем).

Но на современном этапе экономического развития России достижение структурного единообразия образовательного процесса со странами Запада лишь усилит отток из страны квалифицированных кадров.  

Решение о присоединении России к Болонскому процессу принималось келейно. Опросы общественного мнения указывают на резкое неприятие как большинством населения, так и большинством профессорско-преподавательского состава вузов данного курса. Решение по столь принципиальному вопросу, во многом определяющему судьбу будущих поколений россиян, должно было бы носить общенациональный характер.Проблему эквивалентности российского диплома об образовании вовсе необязательно следует решать посредством реформирования системы подготовки специалистов в двухступенчатую систему: бакалавр — магистр. Достаточно применение более гибких моделей нострификации. Опыт такого рода еще с советских времен накоплен, к примеру, в Израиле.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
5213
22318
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика