Бытовая техника, которая разрушила СССР

Бытовая техника, которая разрушила СССР

Андрей Вячеславович Абрамов — кандидат политических наук, доцент кафедры политологии и права Московского государственного областного университета.

Выступление на научно-экспертной сессии «Проект Антироссия»: реконструкция и вероятность «успеха», состоявшейся 23 сентября 2015 г. в Москве.


В выступлении профессора В.Э.Багдасаряна упоминалось об одном из аспектов проекта «КонтрСССР/Россия» — технологическом аспекте. Хотелось бы остановиться на этом вопросе подробнее, рассмотрев его в исторической ретроспекции.

Как Западу удалось победить мощную советскую идеологию? Почему оказалось разрушена картина мира советского человека? Попытаемся ответить на эти вопросы, обратив внимание на роль бытовой техники, которая, по нашему мнению, сыграла определенную роль в указанном процессе.

Но сначала несколько предварительных слов. Известный итальянский марксист Антонио Грамши в 40-х гг. ХХ века сформулировал теорию гегемонии. Согласно его концепции, буржуазное общество строится не только на экономической эксплуатации и подавлении населения (как считали «классические» марксисты), но и на гегемонии — общественной поддержке, которую обеспечивает господствующему классу интеллигенция.

Являясь властителями дум, интеллектуалы мобилизуют общественное мнение, направляя его на поддержку власти. Отсюда А. Грамши делал вывод: чтобы совершить революцию и победить капитализм необходимо одержать победу в сражении за умы интеллигенции, сделав ее противниками капитализма.

Теория гегемонии не была по достоинству оценена советскими марксистами, но оказалась востребована на Западе. Западные политики реализовали эту теорию, направив ее против советского общественного строя. Вместе с тем, возникает закономерный вопрос о «способах доставки» антисоветской «идеологической бациллы» до интеллигенции. В отличие от дня сегодняшнего, когда через неправительственные организации, гранты и Интернет можно «раскачать лодку», в СССР подобное было невозможно. В этой связи небезынтересным представляется изучение западного влияния на общественное сознание советских людей (прежде всего, на интеллигенцию) через бытовую радиотехнику.

Речь идет о трех приборах, ставших таким «каналом доставки» идеологии разрушения советской гегемонии.

Прежде всего, речь идет о радиоприемниках.

Значение радиосвязи для враждебной агитации советское руководство остро осознало с началом Великой Отечественной войны. Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 25 июня 1941 г. все граждане СССР должны были сдать «на временное хранение в органы НКСвязи все радиоприемники и радиопередающие установки». Приёмники, установленные в организациях, закреплялись за конкретным лицом, которое несло ответственность за содержание прослушиваемых передач [1]. Символом военного времени стала «тарелка» — проводной радиоприемник, передававший официальную информацию.

Окончание войны знаменовало некоторую реабилитацию бытовых радиоприборов. К началу 1950-х гг. количество коротковолновых радиоприемников выросло в 2,5 раза по сравнению с довоенным уровнем и оставило 500 тыс. штук, а спустя десятилетие возросло до 20 млн [2]. И это при том, что до 1961 г. советские граждане должны были официально регистрировать стационарные радиоприемники в милиции и платить за них абонентскую плату — 36 рублей в год за ламповый приемник, 12 рублей в год — за детекторный.

Однако настоящий бум выпуска радиоприемников произошел в 1970-х гг. и связан производством транзисторов. Миниатюрность, малые значения питающего напряжения и потребляемой мощности сделали транзисторные радиоприемники весьма популярными. Новая техника появилась практически в каждом доме, а вместе с ней появилась и возможность слушать не только советские радиостанции, но и «голоса» — западные радиопередачи, предназначенные специально для граждан СССР (Радио Свобода, Голос Америки, Немецкая волна, Русская служба Би-би-си и др.).

Осознавая опасность государство предпринимало разные меры борьбы с «голосами»: глушило радиосигналы с помощью мощного радиоэлектронного оборудования («глушилок»), а также ограничило производство радиоприёмников с диапазонами волн короче 25 м [3].

Но данные меры слабо помогали. Западные радиостанции проникали практически в каждый дом и, прежде всего, в семьи интеллигенции, желавшей иметь альтернативный источник информации, помимо советского официоза. Политолог Е. Шестопал приводит любопытное свидетельство женщины, юность которой пришлась на «брежневскую эпоху»: «И тому, что говорили по радио я верила. У нас слушали „Голос Америки“, „Би-би-си“. Естественно понимала, что страна у нас не лучшая, к лозунгам относилась, как к бессмысленной трескотне» [4].

А вот воспоминания Геннадия Хазанова о судьбе своего старшего брата, не сумевшего себя реализовать в жизни: «…маме была выплачена маленькая компенсация. На эти деньги она купила себе как память о муже часы, а Эдику — радиоприемник. И брат стал слушать джаз, который очень любил. Потом оказалось, что он слушал не только джаз, а всякие „голоса“. Слушал и сравнивал, что они сообщали, с тем, что видел вокруг. Кончилось это тем, что в 1977 году, через двадцать лет после покупки приемника, он объявил, что уезжает на Запад. Для нас с мамой это было громом среди ясного неба» [5]. Как видим, массовый выпуск радиоприемников облегчил трансляцию западной пропаганды советским гражданам.

Еще больше проблем по контролю за содержанием информации партийному руководству СССР доставил бытовой магнитофон.

Массовое производство катушечных магнитофонов началось в 1960-е гг. и росло быстрыми темпами. По данным ЦК КПСС, если в 1960 г. на 100 семей приходилось 0,5 магнитофонов, то к 1980 г. магнитофон был уже в каждой четвертой семье [6]. Распространение звукозаписывающей техники породило т.н. «магнитофонную революцию» — массовое распространение записанных на магнитофонную пленку произведений, содержание которых невозможно было проконтролировать. Довольно быстро вместо записей советской эстрады (на что, очевидно, надеялись власти) стали распространяться песни Булата Окуджавы, Владимира Высоцкого, сатирические миниатюры Михаила Жванецкого и т. п.

Интересным в этой связи представляется «феномен Высоцкого». Несмотря на то, что на то, что впоследствии на государственной студии грамзаписи Высоцкому удалось записать не более трех десятков песен, его творчество было хорошо знакомо всем советским гражданам, именно благодаря магнитофонным записям. Понимание неподцензурности творчества для В. Высоцкого было очевидно: «А вы не думаете, что магнитофонные записи — это род литературы теперешней? — отвечал он на зрительские вопросы на одном из концертов. — Ведь если бы магнитофоны были при Александре Сергеевиче Пушкине, то я думаю, что некоторые его стихи были бы только на магнитофонах» [7].

Впрочем, творчество Высоцкого не было антисистемным. Он хотел существовать в системе, но она его не принимала. Антисистемным было творчество других авторов и исполнителей: Александра Галича, высланного за рубеж, Юлия Кима — участника диссидентского движения в СССР.

Широкое распространение в Советском Союзе получили записи певцов-эмигрантов, живописавших все прелести западного образа жизни. Наиболее известным оказался Вилли Токарев. Успешно эксплуатируя тему блатной романтики, Токарев не забывал при каждом удобном случае упоминать и о преимуществе западного образа жизни:

«Я тут свободен как рыба в воде,
Мне помогают юристы в беде,
Могу я взять, чтоб потом не отдать,
Ну, ни страна, а сама благодать».

«Магнитофонная революция» как бы «взламывала» советскую официальную культуру. Большинство аудиозаписей не было идеологически враждебными существовавшему порядку, но они, без сомнения, ,были неидеологическими и несистемными.

Однако самым разрушительным для сознания советского человека оказалось распространение видеомагнитофонов.

Триумфальное шествие «видаков» формата VHS в мире началось в конце 1970-х г. К началу Перестройки на заводах Воронежа и Ленинграда СССР собирал собственные видеомагнитофоны, являвшиеся клонами западной техники.

Видеомагнитофоны стоили дорого (1,5 и 3 тыс. рублей) и были доступны немногим. Кроме того, советское руководство, очевидно, предполагало, что граждане будут записывать на видео полюбившиеся телепередачи, телефильмы и концерты, но распространение получила другие совсем другая продукция.

В СССР стали контрабандой проникать западные кинофильмы, которые было невозможно было увидеть в кинотеатре. Кинокартины не были централизовано закуплены и потому не прошли «сито» советской цензуры. В контрабандных фильмах советский человек видел дорогие машины, виллы, яхты. Все это разрушало миф официальной пропаганды о загнивающем Западе и в гораздо большей степени чем слова «радиоголосов» убеждало в преимуществе капиталистического рая потребления. Вдумаемся: только в 1988 г. в страну было ввезено более 100 тысяч видеокассет с иностранными фильмами [8].

С началом кооперативного движения прокат видео стал довольно неплохим бизнесом. С помощью телевизора и видеомагнитофона можно было за день заработать сумму сопоставимую со среднемесячной зарплатой. Несмотря на дороговизну входного билета (он стоил 1–2 рубля, т. е. в два-три раза дороже чем в кинотеатре), отбоя от желающих посмотреть боевик, эротику или фильм ужасов не было. Не будет преувеличением предположить, что через видеосалоны прошло практически все молодое поколение советских граждан. А как известно молодежь в силу отсутствия социального опыта не способна критично оценивать информацию.

Любопытно в контексте Перестройки и будущей «Великой криминальной революции 1990-х» выглядит экспертное заключение, составленное в 1986 г. психологом, сексологом и искусствоведом, о содержании продукции подпольного видеопроката «Социальная опасность подобных произведений (изъятых следствием видеофильмов. — Авт.), в том, что они негативно воздействуют на психофизическую природу человека, насильственно как под гипнозом, прививают ему мистический, нематериальный взгляд на жизнь. Фильмы, пропагандирующие технологию секса и насилия, высвобождают из-под контроля, растормаживают низменные инстинкты и влечения человека, которые обычно сдерживаются воспитанием и средой. И это в свою очередь, может привести к проявлению антисоциального поведения» [9].

Конечно, было бы неразумно объяснять крушение советской картины мира у граждан только радиоголосами, магнитофонными записями и видеофильмами, но, думается, они, тем не менее, внесли свой вклад в крушение Советского Союза. Таким образом, технологический аспект проекта АнтиСССР/Россия не следует недооценивать.

Абрамов А.В.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Постановление Совета Народных Комиссаров СССР от 25 июня 1941 г. за № 1750.

[2] Записка ЦК КПСС о заглушении иностранных радиостанций // Пресса в обществе (1959–2000). Оценки журналистов и социологов. Документы. М., 2000. С. 586–591.

[3] Иностранное радиовещание на территорию СССР

[4] Цит.по: Шестопал Е. Б. Политическая психология. — 2-е изд., доп. и перераб. — М., 2007. С.242

[5] Геннадий Хазанов: До и после кулинарного техникума / Г. Хазанов — Л. Плешаков // Смена. 1988. Октябрь № 1473.

[6] Материалы делегату XXVII съезда КПСС (для служебного пользования). М., 1986. С.130

[7] Высоцкий В. Выступление в г. Долгопрудный (21 февраля 1980 г.) // Живая жизнь. Штрихи к биографии Владимира Высоцкого: сборник / Интервью и литературная запись В. Перевозчикова. М., 1988. С.313.

[8] История советских видеомагнитофонов 

[9] Кононенко В. Видео: от безумия к разуму // Человек и закон. 1986. № 5.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Проект «Антироссия»: целевой замысел в исторической реконструкции

В фокусе борьбы — культура

Система управления миром: когнитивные инструменты

Национальные угрозы России: когнитивное оружие

Космополитизм как фактор поражения государственного суверенитета России

Государство и ценности: российская модель

Проект «Россия», антипроект «Антироссия»: методология реконструкции



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3468
11937
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика