Дальневосточная земля

Дальневосточная земля

Эксперт Центра Шишкина Н.И

Не так давно стало известно о том, что администрация Забайкальского края подписала протокол о намерениях с китайской компанией «Хуаэ Синьбан, дочкой» «Zoje Resources Investment», о передаче в аренду 115 тысяч га земли на 49 лет по предварительной цене 250 рублей за 1 га в год. Это событие вызвало бурные споры в информационном пространстве, уже идет сбор подписей под петицией против сдачи земли в аренду.

Некоторые заявляют о том, что китайская угроза – чушь, которую используют диверсанты для того, чтобы «раскачать лодку», сами же не желая возделывать землю. Другие же успокаивают – мол, инвестиции в сельское хозяйство и создание новых рабочих мест принесут только благо для Забайкалья. И те и другие стараются нивелировать и высмеять то, о чем говорят третьи – идею китайской экспансии.

На самом деле, сдача в аренду иностранным предприятиям земли и ресурсов на этой земле – практика уже достаточно давняя, начавшаяся ещё в 1990-е годы и продолжающаяся в 2000-е, причем в Забайкалье масштабы ещё далеко не самые огромные.

В 2009 году Ху Цзиньтао и Дмитрий Медведев одобрили программы сотрудничества России и КНР на 2009-2018 годы. К слову, аренда на 49 лет будет проходить в два этапа, первый из которых закончится в 2018 году.

На следующий год после одобрения программ, в 2010 году, администрация областного города Мудацзяна получила 426,6 тысяч га в Еврейской АО. Дополнительно к тем 146 тысячам, которые уже были. При общей площади сельхозугодий в Еврейской АО в 949,9 тыс. га по данным Росстата, китайцам, по сути, сдано 60,2% всех сельхозугодий региона. Площадь территории, которая планируется для сдачи аренды сейчас на 49 лет,  намного меньше, чем в этом случае. Но в то время договоры аренды заключались на 3-10 лет, а не на полстолетия – именно поэтому китайские аналитики уже назвали новую инициативу «идеологическим раскрепощением» России.

Если этот эксперимент будет успешным, то, согласно информации в СМИ, участок расширят до 315 тысяч га (22,6% всех сельхозугодий региона) и продлят договор, поэтому время эксплуатации земли китайцами может значительно возрасти.

Существует мнение, что полувековой срок сдачи в аренду нужен для того, чтобы производство было экологичнее. Мол, им долго ещё жить – себе вредить не станут. Но практика ведения сельского хозяйства в самом Китае показывает, что в данном случае долгий срок – не показатель и не гарант бережного отношения. А контроль над соблюдением экологических норм в России властями, по опыту прошлого использования китайцами сельхозземель, производится не просто недостаточно – он почти отсутствует.

 Сами же китайцы вполне успеют обосноваться на выделенной им территории, не говоря о том, что это договор только с одной китайской компанией.

Любопытно, как изначально 75% рабочих мест для россиян сократилось до 50% по заявлением противоречивых властей региона за неделю.  Несмотря на все эти заявления российских официальных лиц, сами же китайцы в лице президента корпорации «Хуасинь» Ли Демина, старшего советника Китайского института международных стратегических исследований Ван Хайюня, экспертов наиболее влиятельных фабрик мысли Китая, ранее публиковавших доклад в совместном сборнике с докладами РСМД, в один голос говорят о необходимости привлечения именно китайской рабочей силы. 

Ли Демин в интервью китайской газете «TheGlobalTimes» (или «Хуанцю Шибао») сказал буквально следующее: «разработка земельного участка в 110 га – очень непростое дело, потребуется от 2000 до 3000 человек, однако у российских властей рабочей силы в этом районе очень мало. В соответствии с российским законом, если в течение 3 лет не будут вестись разработки земель, то контракт автоматически теряет юридическую силу, поэтому риск немалый, операция очень сложная.». Намек на необходимость завозить китайцев именно для разработки земли и исполнения проекта весьма прозрачен.

Ещё более ясно выражается старший советник КИМСИ Ван Хайюнь: «Жителей в восточном регионе РФ мало, чувствуется серьезная нехватка рабочей силы. Даже если привлекать ее в большом количестве с европейской части страны, это не только невозможно, но и требует увеличения оплаты труда в несколько раз. Поэтому если не решить юридическим путем вопрос широкомасштабного привлечения китайской рабочей силы, ни о каком долгосрочном сотрудничестве с китайскими сельскохозяйственными предприятиями не может быть и речи.»

Ещё раньше по этому поводу было написано в докладе исследовательского центра при университете Фудань, подготовленном экспертами пяти из десяти наиболее влиятельных фабрик мысли Китая. В нем есть два интересных момента. Касательно трудового сотрудничества написано следующее «Трудовое сотрудничество является областью, в которой Россия и Китай дополняют друг друга, но российские требования к китайским рабочим слишком высоки, трудовые квоты малы, а также имеются дискриминационные ограничения. Сложившаяся ситуация не учитывает реальных требований и является серьезным препятствием для инвестиций.<…> Попытка привлечь исключительным образом инвестиции, без заимствования практики иностранного менеджмента и привлечения рабочих, превращается в препятствие для инвестиций.». Фактически, это прямое заявлении России: хочешь инвестиций – увеличивай рабочие квоты. Нет китайских рабочих – нет инвестиций. А что есть китайские анклавы рабочих? Фактически, плацдарм для дальнейшего расширения диаспоры, внедрения в местные органы власти и присоединения к Китаю как экономически более связанному с регионами. Сценарий до сих пор кажется фантастичным, но в свое время и развал СССР казался чем-то невообразимым.

Второй момент – из  раздела по поводу развития Дальнего Востока: «Главная причина проблем - затормаживание Россией возможностей Китая по активному участию в освоении Дальнего Востока и Сибири, и существование опасений по поводу того, что китайский капитал станет контролировать экономику Дальнего Востока и Сибири, а потоки рабочей силы из Китая создадут миграционную угрозу. Опасения России понятны. Однако вся экономическая активность КНР осуществляется в рамках российского законодательства и под административным управлением российского правительства, что не может нести угрозы России. <…> Особым условием сотрудничества России и Китая на Дальнем Востоке должно стать совместное освоение природных ресурсов.».

Интересна отсылка к российскому законодательству – получается, если китайская деятельность под руководством российской власти несет угрозу России, то именно российская власть одобряет возникновение этой угрозы. По этой логике обвинение китайской стороны в угрозе национальной безопасности автоматически становится обвинением российской власти в разрушении национальной безопасности. А китайская сторона…а что китайская сторона? Не они же в российском правительстве, так что «не виноватые мы, вы сами разрешили».

Что касается недостатка рабочих рук на Дальнем Востоке и в Забайкалье, то такая проблема действительно есть. Однако проблема недостатка рабочих мест даже при таких условиях для региона (особенно это касается Забайкалья, республики Тыва и республики Бурятия) намного более животрепещущий вопрос. Так, по данным ЕМИСС в первом квартале 2015 года в Забайкальском крае в работе нуждались 54,7 тысячи человек, в соседней Бурятии 43,5 тысячи, в Иркутской области 112,7 тысяч человек, в Амурской области 26,9 тысяч, в Хабаровском крае 41 тысяча. В целом по Дальневосточному федеральному округу 224,2 тысячи безработных, по Сибирскому Федеральному округу 754,5 тысячи человек не имеют работы.


Уровень безработицы в первом квартале 2015 года в регионах Сибири и Дальнего Востока, по данным ЕМИСС

Вернемся к словам Ли Дэмина, президента корпорации Huaxing, говорящего о том, что в регионе нет необходимых 2-3 тысяч рабочих рук. Оказывается, что по данным официальной статистики у нас в Забайкалье 54,7 тысячи безработных. Но, конечно, разве можно из 54 тысяч найти 2-3 на возделывание земли?..

Проблема в этом случае в другом. Российские и китайские фирмы оказываются в разных условиях. Российский бизнес практически лишен поддержки государства, что нельзя сказать о китайских компаниях, которые получают значительные субсидии от КНР, а проценты по кредиту на бизнес в Китае не превышают 6,5% (против российских 18-20%). Вопрос господдержки и протекционизма китайских корпораций за рубежом уже не единожды поднимался в том числе и в Европе и в США, где условия для развития бизнеса комфортнее, чем в России, да и территориально - дальше.

Оплата труда россиян, на которую иностранные инвесторы из Азии постоянно ссылаются, слишком высока по их мнению – намного проще и дешевле нанять китайских рабочих, которые будут возделывать там землю. Этого не скажешь, например, о США с их миграционным законодательством, или о некоторых африканских странах, которые объективно не имеют границ с Китаем, или о Южной Корее, территория которой густонаселена и мала – странах, в которых Китай уже практикует аренду сельхозугодий.

В России  меры по поддержке бизнеса, существующая политика ЦБ и слабое государственное инвестирование и приводят к такой ситуации, когда 40% земель сельхозназначения простаивают и осваивать российские территории могут только иностранные корпорации и компании руками иностранных граждан.

Таким образом подготавливаются условия, благоприятствующие экономической экспансии. К сожалению, китайскую угрозу в России воспринимают часто весьма критично и иронично. Возможность экспансии не рассматривается всерьез, хотя о такой угрозе говорилось ещё на Совете Безопасности во время председательствования О.И.Лобова.

Ситуация сейчас складывается наилучшим для Китая образом: Россия находится в изоляции, введены санкции, производство и сельское хозяйство, мало развивавшиеся последние 20 лет, находятся в крайне стесненном состоянии. России некуда и не к кому бежать, но и внутренние силы найти тяжело – мешает проводимая либеральная политика и сырьевая модель экономики, социальные и демографические проблемы.

Получается, имеем регионы со значительной безработицей в малоосвоенной части страны, в условиях, когда России требуется перестать зависеть от других стран – Европы ли, Китая ли – и развивать своё сельское хозяйство, насыщать свой внутренний рынок продуктами сельского хозяйства, развивать Дальний Восток. Логично было предположить реальное внедрение работающих программ для сельского хозяйства, восстановление и последующее развитие советского наследия, обеспечение поддержки российского бизнеса, изменение банковской политики. Но Россия отдает землю и производство фактически для жесткой эксплуатации и экспорта, усугубляет и увеличивает зависимость от иностранных инвестиций и внешнего рынка, минимизирует, сводя практически до нуля участие государства в региональном развитии (имеются в виду проекты ТОРов), и продолжает исполнять рекомендации неких иностранных специалистов.

В то же время, Китай развивается достаточно динамично, даже несмотря на замедление роста ВВП в прошлом году, государство увеличивает расходы, серьезно поддерживает бизнес. В демографической сфере последствия политики «одна семья-один ребенок» ещё не произвели катастрофических изменений, которые нельзя было бы исправить. Активно строятся отношения с ранее, казалось бы, непримиримым соседом – Индией, с мировым гегемоном США, в том числе и в военной сфере. Китай намерен организовать конкурирующий и с российским ЕврАзЭС, и с западным проектом шелкового пути свой собственный Шелковый путь и по суше и по морю. Юань имеет все шансы занять место доллара в качестве резервной валюты.  При этом практика освоения земель сельхозназначения в других странах у Китая имеется. Имеются и планы по созданию единой экономической зоны для КНР и Дальнего Востока, озвученные в мае прошлого года на ПМЭФ заместителем председателя КНР Ли Юаньчао.

Мало какая из стран, где Китай уже арендовал землю, отличалась схожими с провинциями Китая природными условиями – это касается в первую очередь сходства Северных провинций (Хэбэй, Шаньси, Внутренняя Монголия) и Дальнего Востока. Поэтому утверждения, что китайцы не переносят российского климата, абсурдны. Мало какая страна раньше граничила с Китаем и имела такие демографические проблемы, как Россия. Ни одна из них не была страной-изгоем, зависимой от внешнего рынка, в том числе и в продовольственной сфере. Поэтому именно для России угроза потери земли в пользу Китая является актуальной. И продлится это до тех пор, пока Россия не сможет быть полноценным и равным игроком на международной арене, что возможно только в случае изменения либеральной политики и курса на приватизацию государства.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2378
7712
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика