Деидеологизация российской политики как фактор ослабления влияния России на Украине

Деидеологизация российской политики как фактор ослабления влияния России на Украине

Доклад эксперта Центра научной политической мысли и идеологии Игоря Путинцева на научно-экспертной сессии "Российский либеральный эксперимент: итоги и анализ".


Украинский кризис 2013 – 2014 г. не только обнажил проблемы в отношениях России и Украины, но и показал недостаточную эффективность российской политики в отношении Украины на протяжении последних двух десятилетий. Делая ставку на выстраивание отношений с украинскими олигархами и управляемыми ими политическими силами, Москва не предпринимала достаточного количества усилий по сохранению Украины в едином цивилизационном, культурном, языковом пространстве с Россией.

Одна из причин сложившегося положения – деидеологизация современной России, закреплённая, в частности, в конституционном запрете на государственную идеологию. Во внешней политике это бьёт, в первую очередь, по интересам России со странами «ближнего зарубежья» – особенно с теми странами, которые после расширения НАТО и ЕС превратились в «геополитическое пограничье» между Россией и Западом. В отсутствие сильных идейных импульсов из России на Украине получили широкое распространение идеи, направленные на отрыв Украины от России – от крайнего национализма до идей «европейского выбора» и «европейских ценностей». Как показали события 2013 – 2014 гг., ущерб интересам России от такого положения дел не компенсируется компромиссами с украинской правящей верхушкой.

Нередко добиваясь успешного разрешения экономических споров с Украиной и сохраняя удачное для Москвы статус-кво в военно-политических вопросах, Россия, тем не менее, проиграла Западу идейно-политическую борьбу за Украину.

Запад открыто увязывает сотрудничество с Украиной с принятием ей определённого рода ценностей, в т.ч. демократии, прав человека, основных свобод и верховенства права. [1] От Украины не требуют руководствоваться этими ценностями в практической политике, и последние события (массовая гибель гражданского населения на Украине) продемонстрировали это наиболее ярко. Но при этом в ЕС говорят о ценностях открыто, придают им позитивное звучание и пропагандируют их в украинском обществе: в результате, значительная часть общественно активного населения оказалась под идейным влиянием Запада.

Как реагировала на это Россия в последние два десятилетия?

Политику России в отношении Украины можно подразделить на два периода: 1990-е гг. и 2000 – начало 2014 г. (Ситуация, сложившаяся с февраля 2014 г., представляет собой новую политическую реальность). В 1990-е гг. главным ограничителем возможностей России выступала её внутренняя нестабильность и стремление к прочной ассоциации с Западом. С начала 2000-х гг. в России произошла стабилизация внутриполитической ситуации, централизация власти, окончательно оформился переход к более прагматичной внешней политике. Вместе с тем, серьёзнее стали и вызовы на украинском направлении: после вхождения восточноевропейских стран в НАТО и ЕС в 1999 – 2007 гг. на Западе стали уделять Украине особое внимание. Подтверждением этому стала поддержка Западом «майдана» в 2004 г. и активизация процесса втягивания Украины в НАТО.

К сожалению, вследствие внутренней нестабильности в 1990-е гг. Россия не смогла воспользоваться наиболее благоприятной ситуацией в отношениях с Украиной, сложившейся в 1993 – 2000 гг. – период, когда первая волна национализма пошла на спад (как в Белоруссии и Молдавии), а Запад сосредоточил основное внимание на ускоренной интеграции стран Восточной Европы в НАТО и ЕС. У России были отдельные успехи в этот период (сохранение контроля над Черноморским флотом в 1992 г. и подписание договоров 1997 г.), но большая часть возможностей были упущены вследствие внутренней слабости России.

В правление Л. Кучмы, избранного президентом под пророссийскими лозунгами, сложилась олигархическая система, существующая и в настоящее время. Основные субъекты этой системы зависимы от интересов Запада (что доказали оба «майдана»), используют в своих интересах этнополитический раскол Украины и категорически не заинтересованы в развитии реальной интеграции с Россией. Соответственно, на Украине выдвигаются и тиражируются соответствующие идеологические постулаты («Украина – не Россия», «Украина – это Европа»), обеспечивается контроль над наиболее влиятельными СМИ и создаются организационные структуры, действующие в прозападной идейной парадигме и в то же время допускающие союз с радикальными националистами.

Во время формирования и закрепления основных параметров этой системы во второй половине 1990-х гг. Россия не смогла повлиять на эти процессы, чтобы смягчить их характер. В обстановке либерального эксперимента в России сделать это было очень сложно. Главные параметры новой украинской государственности (олигархическая политическая система, либеральная идеология, прозападная внешнеполитическая ориентация, осуждение советского исторического опыта, борьба с левыми силами и др.), в основном, характеризовали и ситуацию в России в 1990-е гг. Поэтому от России было сложно ожидать действий, направленных на продвижение на Украине иной логики политического развития. Примером могут послужить отношение России к украинской компартии: с партией, имевшей значительную поддержку не только в юго-восточных, но и центральных регионах Украины, не выстраивалось приоритетных связей. В результате, КПУ не смогла приобрести реального политического влияния, которое использовалось бы для продвижения пророссийской идейно-политической программы.

В 2000-е гг. – начале 2010-х гг. курс России в отношении Украины разрабатывался в более благоприятных внутриполитических условиях, чем в 1990-е гг. Однако к этому времени олигархическая система правления на Украине уже сложилась, а США и страны ЕС перешли к наступательной политике на пространстве СНГ. В этих условиях политика России свелась, большей частью, к прагматическому сотрудничеству с наиболее влиятельными политическими силами Украины, причём достаточно успешно осуществлялась игра на противоречиях между ними. У этой политики был ряд успехов – газовые соглашения 2006 г. и (в особенности) 2009 г., Харьковские соглашения 2010 г., принятие Украиной закона о региональных языках в 2012 г. и др. Последним, «мертворождённым» успехом в этот период стали ноябрьские соглашения 2013 г. События конца 2013 г. – начала 2014 г. показали, что эти успехи происходили на фоне масштабного изменения идейно-политической обстановки на Украине, не соответствовавшего интересам России. К сожалению, в этой сфере Россия не смогла эффективно противодействовать политике Запада, украинских олигархов и националистических сил Западной Украины. 

Каковы были предпосылки резкого падения влияния России на Украине в 2014 г.?

Во-первых, произошло сужение сферы использования русского языка. Так, доля обучающихся на русском языке в школах Украины сократилась с 51,4 % в 1990/1991 уч.г. до 31,9 % в 2000/2001 уч. г. и 16,5 % в 2010/2011 уч.г. [2] Доля обучающихся на русском языке в вузах стала ещё меньше. За пределами Юго-Восточной Украины и Крыма образование на русском языке было практически ликвидировано. Помимо этого, Россия утратила лидерство в привлечении украинских студентов. Так, в мае 2014 г. из 39,6 тыс. украинских студентов, обучающихся за рубежом, в ЕС и странах Северной Америки обучалось 24,9 тыс. чел. (63 % от общего количества), а в России – 12,8 тыс. (32 %). [3] Украинская политическая и деловая элита практически полностью ориентируется на западные, а не российские вузы при выборе места образования для своих детей.

Во-вторых, линия этнополитического раздела Украины сместилась в восточном направлении. В 1990-е гг. к современному юго-востоку Украины в политическом плане тяготели Кировоградская, Полтавская, Черниговская, Сумская области: так, на президентских выборах 1994 г. большинство населения этих областей проголосовало за Л. Кучму, а в 1999 г. большое количество голосов было отдано за лидера КПУ П. Симоненко. В 2000-е гг. возникла прочная связка этих областей с Западной и Центральной Украиной. События 2014 г. показали, что размывание традиционной политической позиции происходит и во многих регионах юго-востока.

В-третьих, на Украине действует сеть НКО, работающих под иностранным покровительством – по некоторым оценкам, их численность достигает 1,5 тыс. По словам помощника госсекретаря США В. Нуланд, США потратили более 5 млрд долл. на развитие «демократических навыков и институтов». [4] Деятельность российских НКО на Украине практически не прослеживается.

В-четвёртых, политические партии, которые ориентируется на избирателей из Центральной Украины, чётко определились с прозападной внешнеполитической программой. Например, «Батькивщина» образца 2012 г. принципиально отличается в этом отношении от соцпартии А. Мороза, ранее игравшей на том же электоральном поле.

Произошёл рост влияния крайне националистических сил профашистского толка: так, в 2012 г. партия «Свобода» набрала 10,4 % голосов на парламентских выборах. Помимо электоральных успехов, рост влияния ультраправых сил выражался также в развитии организационных структур парамилитарного типа, сыгравших ключевую роль в ходе государственного переворота в феврале 2014 г.

Помимо этого, происходило утверждение негативного образа России в системе образования и государственной политики в сфере исторической памяти. Особый размах этот процесс приобрёл в президентство В. Ющенко: в массовое сознание вбрасывались такие темы, как Конотопская битва, бой под Крутами, «голодомор» и т.п. В рамках этого процесса произошла героизация С. Бандеры в начале 2010 г., символическое приравнивание А. Яценюком ветеранов Красной армии и УПА в мае 2014 г. и широкое использование политиками одного из фашистских приветствий военного времени.

Что Россия могла противопоставить всем этим процессам, ведущим к размыванию её идейно-политического влияния на Украине? – Много лет назад необходимо было задуматься о введении «карты соотечественника» (по аналогии с «картой поляка»), создать сеть пророссийских НКО на Украине и обусловить основные экономические договорённости с украинской элитой принятием конкретных мер в сфере защиты русского языка, русской культуры, правдивых оценок нашей общей истории и др. В новых политических условиях, сложившихся после февраля 2014 г., реализовать эти меры стало ещё сложнее, чем раньше. 

России необходимо не только играть на чужом идейном поле, обвиняя власти Украины в нарушении прав человека и демократических процессов. Необходимо создавать собственное идейное поле и политические смыслы, где базовыми понятиями будут российская цивилизация и Русский мир (в широком, а не узкоэтническом понимании).

Необходимо не сводить российскую позицию к аргументам, что интеграция Украины и ЕС будет невыгодна Киеву экономически, а усиливать идейно-политическое позиционирование, создавать позитивный образ Украины как одного из центров Русского мира. Исторические связи России и Украины, без сомнения, являются намного более тесными, чем связи Украины и стран ЕС. И, тем не менее, лозунг «Украина – это Европа» существует и пользуется существенной поддержкой, а лозунг «Украина – это Русский мир», имеющий огромный политический потенциал, практически не пропагандируется.

В «крымской речи» президент России В.В. Путин озвучил ряд положений, свидетельствовавших о принципиальном изменении российской политики в отношении Украины. Фактически из выступления российского президента следовало, что интересы русских и русскоязычных людей на Украине, защита их прав и интересов не менее важна для России, чем выстраивание прагматических отношений с украинской политической и деловой элитой. Прозвучало и то, что население России и Украины – это один народ. Эти слова нашли широкий отклик на Украине, способствовали поднятию некоторых регионов юго-востока на борьбу против политики украинизации. К сожалению, Россия не смогла в полной мере поддержать эти действия и в значительной степени скорректировала политическую линию, ожидавшуюся многими после «крымской речи». Но возврат к прежней модели отношений с Украиной, характерной для 2000-х гг., уже невозможен. События лета 2014 г. подтверждают это.

Положительным примером, который демонстрирует альтернативную модель развития этнополитической и идейно-политической ситуации на Украине, является Приднестровье.

Если бы Приднестровье не оказалось волей случая в составе Молдавской ССР, то в настоящее время для него были бы характерны те же политические процессы, которые наблюдаются в регионах Украины, находящихся под властью Киева. В реальности же Приднестровье (где по трети населения составляют русские, украинцы и молдаване), опираясь на интернациональную идеологию и положительные оценки советского/российского исторического опыта, в полной мере сохранило внутриполитическую стабильность и гармоничность этнополитического развития. Наличие у приднестровской государственности собственных идейных оснований, не заимствованных у Запада и не националистических по своей природе, придаёт политической системе непризнанной республики завидную устойчивость: в отличие от Украины и Молдавии, в Приднестровье никогда не было попыток осуществить «цветную» революцию. Таким образом, ситуация разительным образом отличается от украинской, несмотря на то, что исторически Приднестровье и Юго-Восточная Украина являются частью единого цивилизационного, культурного, языкового пространства.

Пример Новороссии показывает, что на Украине существует огромный запрос на политическое единение с Россией, защиту русского языка, продвижение русской культуры, позитивных исторических оценок прошлого, традиционных для России идеалов справедливости, взаимопомощи, социальной ответственности. Однако этот запрос может проявиться должным образом лишь при обеспечении безопасности юго-восточных регионов от репрессий киевских властей.

Россия не может, как и раньше, не вести идейно-политическую борьбу за Украину.

Россия должна показать положительную альтернативу интеграции Украины в западный мир, и это требует большей последовательности в продвижении политических идей. Но для этого необходимо чётко обозначить альтернативу либеральному, западоцентричному проекту – ведь если Россия сама будет следовать западному пути развития, то почему этого не может делать Украина?



[1] Herman van Rompuy Statement at the signing ceremony of the Association Agreements with Georgia, Republic of Moldova and Ukraine, 27 June 2014. [Электронныйресурс.] Режимдоступа: http://www.consilium.europa.eu/uedocs/cms_data/docs/pressdata/en/ec/143415.pdf (Датадоступа: 26.09.2014)

[2] Арефьев А.Л. Русский язык на рубеже XX – XXIвеков. – М: Центр социального прогнозирования и маркетинга, 2012. С. 51.

[3] По данным Института статистики ЮНЕСКО. [Электронный ресурс.] Режим доступа: http://uis.unesco.org/EDUCATION/Pages/international-student-flow-viz.aspx(Дата доступа: 22.09.2014)

[4] Victoria Nuland Remarks at the U.S.-Ukraine Foundation Conference, 13 December 2013. [Электронный ресурс.] Режим доступа: http://www.state.gov/p/eur/rls/rm/2013/dec/218804.htm (Дата доступа: 25.09.2014)


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2188
10744
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика