Эволюция партийной системы. Часть 2

Эволюция партийной системы. Часть 2 Представляем вашему вниманию вторую часть "Эволюция современной российской партийной системы и ее историческое прошлое" из монографии "Партийная политическая система России и государственное управление".

Первая часть >>>


Хрущевская «оттепель» привела к появлению во второй половине 1960-х гг. диссидентства – первой политической оппозиции в обществе. Возникшие в это время объединения клубного типа не имели программ и четко очерченной идеологии. В этой среде бытовал широкий спектр идей – от протестных до антикоммунистических, были популярны общие положения либеральной доктрины, поверхностно понимаемые интеллигенцией из-за продолжительного отсутствия традиций либерализма в России.

В момент разрушения коммунистического государства оппозиционная интеллигенция смогла генерировать только «программу разрушения», но не сумела выработать «программу созидания». Демократическим формированиям были присущи отсутствие четкой организационной структуры и осознанной программы, не  окончившийся процесс артикуляции политических интересов внутри движения. О профессиональной готовности к управлению страной не было и речи. Отсутствие широкой социальной базы и устоявшихся идеологических императивов, эндогенная слабость формирующегося демократическо-либерального спектра не позволила создать либерально-демократической оппозиции сильной профессиональной партии. Рождающиеся партии так и не преодолели стадии дискуссионных клубов. Правда, уже через 10-20 лет к этому добавилось почти «пожизненное» устройство в депутаты вместе с возможностями депутатского иммунитета, а также колоссальная коррупция. К сожалению, именно эти явления в формирующейся в конце XX – начале XXI в. природе нового российского партийного строительства стали доминирующими. Прогнозирование основывается на этой тенденции.

В мае 1988 г. первой среди демократической оппозиции объявила себя политической партией группа во главе с В. Новодворской и Е. Дебрянской. Был образован «Демократический союз», но уже к концу года он распался на отдельные организации. Новым поводом к активизации партийного строительства стала отмена в марте 1990 г. 6-й статьи Конституции. Сформировались две партии демократического направления – Социал-демократическая партия России (СДПР) (май 1990 г.) и Республиканская партия Российской Федерации (РПРФ) (ноябрь 1990 г.). Последняя была создана членами реформистского движения «Демократическая платформа в КПСС». Обе партии в своих программных документах выступали с социал-демократических позиций. Руководство партиями осуществлялось на основе коллективного принципа. Во главе Социал-демократической партии России стоял совет из трех сопредседателей: П. Кудюкина, А. Оболенского и О. Румянцева. Республиканской партией Российской Федерации руководил Координационный совет в составе В. Лысенко, С. Сулакшина и В. Шостаковского. Численность каждой партии не превышала в то время нескольких тысяч человек.

В это же время формируются идейно-политические движения националистов.

В начале 1990 г. была создана Национально-республиканская партия России во главе с Н. Лысенко и организация «Русское национальное единство» (РНЕ) А. Баркашова. Идеологически обе организации вышли из общества «Память». Обе партии пропагандировали не только антикоммунизм, но и неприкрытый национализм, отягощенный различными фобиями.

Крупнейшей организацией в демократическом движении в начале 1990-х гг. стала «Демократическая Россия». Союзником демократической оппозиции стала часть партийно-государственного чиновничества, которая стремилась освободиться от опеки КПСС и под флагом оппозиции реализовать свой шанс на карьерный рывок. Именно в союзе с этой частью чиновничества и партийной номенклатуры демократическая оппозиция взяла под контроль сначала законодательную (Верховный Совет), а затем и исполнительную (президент) власть в России.

Таким образом, изначально процесс партийного строительства в посткоммунистической России оказался связан с бюрократическо-государственным аппаратом. Первыми секретарями новых демократических партий и «выдвиженцами» в органы государственной власти стали бывшие секретари КПСС. Отсутствие в рядах демократической оппозиции сложившихся партий с характерной для них организационной структурой, программными установками, широкой и постоянной социальной поддержкой, традициями политического участия и партийного существования в политико-правовом поле привело к достаточно быстрому восстановлению и реваншу бюрократии как системного и определяющего элемента в государственном управлении России.

Для бюрократии настоящее политическое движение масс представляет угрозу из-за возможности трансляции «наверх» политических требований населения помимо нее самой – расширение границ участия населения в политическом процессе ведет к сужению власти бюрократии. Поэтому создание независимых политических партий бюрократия допустить не могла. И это стало второй фундаментальной причиной поворота процесса партийного строительства в России на путь создания суррогатных формирований.

Третьей причиной стало преобразование структуры финансовых потоков в государстве. Профессиональная партийная система без них недееспособна ни на выборах, ни в текущей деятельности. В 1990-е и 2000-е гг. шло формирование олигархии. Олигархи сколотили свои состояния во многом благодаря связям, часто коррупционного характера, в высших эшелонах власти. Имея прямой доступ к верховной власти или влияние на нее, олигархи, естественно, не видели смысла в создании своих политических партий. Тем более они не были заинтересованы в появлении оппозиционных сил. Заставить КПРФ сдать позиции не составило труда из-за ее догматизма и негибкости, унаследованных от КПСС, а также возрастного фактора. А такие потенциально привлекательные для масс направления, как патриотические, центристские, были заполнены подставными и управляемыми суррогатами. По мере исчерпания эффекта новизны, потенциала обещаний и посулов уже существующая структура заменялась следующим кремлевским проектом. То есть как только наступал момент ответа за деятельность и посулы, происходила смена вывески. Череда подобных партий-проектов стала системным явлением. Первым таким проектом была ЛДПР, первоначально созданная в недрах КПСС и КГБ, правда, потом превратившаяся в личный бизнес-проект ее лидера. Впоследствии она стала лояльным административным отростком бюрократического механизма.

«Демократическая Россия» - «Выбор России» - «Наш дом Россия» «Отечество – вся Россия» - Межрегиональное движение «Единство» («Медведь») - «Единая Россия» - ее клон, псевдооппонент «Справедливая Россия». Разбавление проектного ансамбля для создания видимости широкого политического спектра и демонстрации Западу российского плюрализма и демократизма такими партиями, как «Союз правых сил», «Яблоко», «Правое дело», а также манипуляции с «Родиной» окончательно обозначили искусственную природу процесса партийного строительства в России. Модификация избирательной системы, предусматривающая отказ от мажоритарных выборов, нанесла еще один сильный удар по естественному потенциалу партийной подсистемы как элементу системы «государство – общество». Суррогатный тип российского партийного строительства к 2011 г. лишил общество альтернативы.

Партийный монополизм при формальной многопартийности прогрессирует, а профессиональная функциональная нагрузка на правящую партию в связи с ее классическими функциями продолжает деградировать. Несмотря на принятые партией программные документы: Программное заявление партии (VII съезд партии, Екатеринбург, декабрь 2006 г.), Предвыборная программа «Единой России» (VIII съезд партии, Москва, октябрь 2007 г.), - «Единая Россия» так и не обрела сложившейся идеологии. Программные заявления партии де-факто формируются исполнительной властью, ее стратегическим видением проблем, стоящих перед страной, и путей их решения в виде «плана Путина», коррекции «Стратегии 2020».

В первом пятилетии XXI в.  окончательно оформились персоналистский тип правящей партии и институт имитационной демократии и многопартийности.

Для понимания природы деградации партийной системы целесообразно рассмотреть основные механизмы приема новых членов в партию на основе формальных процедур приема, описанных в уставах официально зарегистрированных партий, а также проанализировать состав партийных фракций в Государственной думе пятого созыва. В зависимости от условий приема в партию, закрепленных в партийных уставах, можно выделить три группы партий.

Первую группу составляют партии с минимальным количеством ограничений при приеме. Так, согласно уставу ЛДПР членом партии можно стать с момента приема анкеты и удостоверения данных координатором регионального отделения. В партиях «Патриоты России», «Правое дело» и «Яблоко» достаточно написать заявление и ожидать решения руководящего органа первичного, местного или регионального отделения партии о приеме в члены партии.

В КПРФ процедура принятия более сложная. Уставом предусмотрена необходимость рекомендаций двух партийцев, для чего, как правило, от кандидата требуется активная работа в местной партийной ячейке. Обозначенные условия воспроизводят принципы КПСС. Рекомендации являются фильтром, ограничивающим возможность вступления в партию. Одним из результатов действия данного механизма является снижение притока молодых кадров в КПРФ, т. е. ее «старение» (рис. 2.47).

Наиболее сложна процедура вступления в партию «Единая Россия». Для вступления в партию необходимо иметь шестимесячный стаж в институте сторонников, рекомендацию Совета сторонников партии, пройти собеседование в первичном партийном отделении и подать заявление о вступлении. Союз сторонников существует также у «Справедливой России», но членство в нем не является условием для вступления в партию.

Наиболее распространенный способ создания новых партий – слияние нескольких партий под запланированную предвыборную конфигурацию (расстановку сил). В «Единой России» в момент ее основания путем слияния «Единства» и «Отечества» в декабре 2001 г. численность составляла 60 тыс. человек, в марте 2006 г. партия, по утверждению ее лидера Б. Грызлова, насчитывала более 1 млн человек. К началу 2009 г. количество членов составило уже более 1,7 млн человек.

Второй быстро растущей партией после «Единой России» является «Справедливая Россия». Как заявил С. Миронов на первом внеочередном съезде 16 февраля 2007 г., ежемесячный прирост членов партии в первые месяцы после объединения трех партий («Родины», «Партии пенсионеров», «Российской партии жизни») составлял 30 тыс. человек. К 2009 г. членский актив партии превысил 400 тыс. человек. За три года увеличилась и численность ЛДПР: с 90 тыс. в начале 2006 г. до 169 тыс. членов к началу 2009 г.

Описанный способ позволяет создать крупную партию, обладающую электоральным потенциалом, без кропотливой работы по построению партийной структуры и распространению партийной идеологии. Подобный механизм является искусственным по своей сути: партии создаются властью, а не в результате политической активности граждан. И даже если в краткосрочной перспективе это способствует успеху партии на выборах, в долгосрочной перспективе использование данного метода вымывает из партии наиболее принципиальных членов, повышает уровень конфликтности региональных ячеек с центром.

Среди факторов, влияющих на численность партийного членского актива, значение имеет отношение населения к партиям и, в частности, желание вступить в ту или иную партию. Результаты социологических исследований указывают на непопулярность идеи членства в партии среди населения. Данные опроса, проведенного весной 2007 г. фондом 

«Общественное мнение», показывают, что 82% респондентов исключают возможность стать членами какой-либо партии, 11% допускают идею вступления в партию, при этом только 1% опрошенных уже состоит в партиях.

Таким образом, непопулярность партийного института среди россиян убедительна. Тем более неадекватным выглядит стремление связать выборную систему в органы власти исключительно с партийным механизмом.

Казалось бы, что по крайней мере КПРФ должна была избежать участи партии, подконтрольной власти. Однако партийная система выстроена так, что перед партиями стоит выбор: или быть инкорпорированной в модель партийной системы, выстроенную властью, или проявить самостоятельность, но оказаться внесистемной оппозицией, со всеми отрицательными и рестриктивными для партии последствиями. КПРФ выбрала, хотя и не явным образом, путь политического актора, встроенного в созданную властью партийную систему.

В вопросах организационной структуры КПРФ осталась верна традициям КПСС. Хотя высшим органом КПРФ и провозглашается съезд, однако руководство партии является, по сути, несменяемым, что видно из «закрытости» выборов председателя партии. Трансформация КПРФ вряд ли возможна, ибо социальной базой партии продолжают оставаться вчерашние члены КПСС, прежде всего бывшие члены парткомов, месткомов, профкомов и т. д., которые привыкли работать в иерархической системе, когда распоряжения спускаются сверху и инициатива четко регламентирована. В этом просматривается глубокое ментальное родство КПРФ и современных административных партий.

Динамика стратификации российского общества сужает социальную базу КПРФ, превращает ее в партию стареющей советской властной элиты. Более того, сегодня «Единая Россия» и «Справедливая Россия» отбирают у КПРФ электорат, которому ментально близка советская эпоха и который привык видеть во власти систему патернализма. В сознании патерналистски настроенных людей власть со времени президентства В. Путина наконец стала ассоциироваться с политической системой, которая выполняет свои прямые социальные обязанности – защищает интересы населения. Эти группы граждан переносят свои ожидания с КПРФ на В. Путина и правительство.

Как результат, численность КПРФ за последние несколько лет сократилась с 547 тыс. чел. в 1990-х гг. (тогда действовало более 20 тыс. организаций разного уровня) до 184 тыс. членов в июне 2006 г., объединенных в 17 тыс. партийных организаций.

Таким образом, для КПРФ характерны политическая ригидность, неспособность партии к внутреннему реформированию, невозможность обретения нового конструктивизма, генерируемого руководством партии. Возможность выхода из нынешнего состояния для КПРФ пока не просматривается.

Падение поддержки КПРФ населением в последние годы видно на примере выборов в Государственную Думу. На выборах 1995 и 1999 гг. партии удалось получить наибольшее число голосов избирателей – 22,3% и 24,29% соответственно. На выборах 2003 г. КПРФ смогла набрать только 12,8%. Во время выборов 2007 г. КПРФ получила еще меньше – 11,57% голосов избирателей. На выборах 2011 г. электорат КПРФ несколько увеличился: партия получила 19,19% голосов от числа избирателей, принявших участие в голосовании.

ЛДПР в новой конфигурации, выстроенной кремлевскими стратегами, как и раньше, отводится роль представления интересов социальных групп, не принимающих коммунистические идеологемы, настороженно относящихся к проправительственным партиям и выступающих с позиций державного патриотизма.

Другая партия патриотической ориентации - «Патриоты России». Партия была создана на основе Российской партии труда в апреле 2005 г. В новую партию вступила значительная часть членов Национально-державной партии России, Российской партии труда и Евразийской партии – Союза патриотов России. В ноябре 2008 г. «Патриоты России» объединились с Российской политической партией мира и единства, сохранив свое название. Председатель партии – Г. Семигин. В Думе четвертого созыва у партии была фракция из 8 депутатов. Это был максимальный успех.

Сформировавшаяся в стране к концу первого десятилетия XXI в. партийная система фактически привела к сужению возможностей населения транслировать через партии свои интересы в адрес власти.

Исполнительная власть на самом верху продолжает работать в тесном единстве с «Единой Россией», при этом члены партии явно выполняют подчине нную роль. Информативно свидетельство известного российского публициста с многолетним стажем членства в рядах «Единой России», выступающего под псевдонимом Z.Z.: «Безусловно, “Единая Россия” создавалась для того, чтобы стать проводником государственной политики команды Владимира Путина… Партия не призвана стать “руководящей и направляющей силой” государства, а лишь проводником воли политической».

«Единая Россия», по мнению Z.Z., превращается, в числе прочего, в политическую и «элитную» синекуру для регионалов: «Речь… о проблемах в самой ЕР. Региональные элиты научились очень хорошо маскировать свою выгоду под государственные интересы и прекрасно пользуются статусом и благами, которые им дают членство и должности в партии власти, корочки депутатов этой партии и возможности влиять через большинство в местных советах и заксобраниях на региональное законодательство». Автор статьи дает нелицеприятную характеристику деятельности партии на региональном уровне, которая «вместо того, чтобы стать контролирующим органом для региональной исполнительной власти… в большинстве случаев полностью подчинена ее воле. 

Вместо того, чтобы дисциплинировать местное чиновничество, выработать некое подобие нравственного кодекса, партия покрывает все их мелкие и крупные грешки и погрязла в региональном трайбализме, делит власть и бизнес не хуже, чем в постылые 1990-е». Деятельность местных организаций и их состав «…также оставляют желать лучшего. 

В большинстве регионов, которые приходилось наблюдать, партячейки наполнены грустными, некомпетентными в политике людьми, больше похожими на сотрудников ДЭЗов, чем на функционеров “партии власти”. Пожилые женщины с замученными лицами, мужчины в потертых пиджаках с обильно посыпанными перхотью воротниками. При том, что руководство партячеек не бедствует, лихо подруливая к офисам на “мерседесах” в сопровождении “джипов” с охраной».

По мнению Z.Z., «Единая Россия» должна перестать быть сервильной политической организацией: «Стране не нужна слепая лояльность ко всему, что сегодня кажется силой. Стране нужна ЕР как самостоятельная сила, как гарантия сохранения преемственности политическогокурса, как возможность людей напрямую обращаться к власти и самим пополнять ее кадры».

Z.Z., по сути, признает, что произошло огосударствление «Единой России». Поэтому при наличии всех партийных атрибутов «Единая Россия» теряет в функциональном смысле статус партии. «Единую Россию» следует рассматривать (классифицировать) как псевдопартийную административно-государственную организацию. Ее задачи – проводить необходимые исполнительной власти законопроекты через Думу, реализовывать политику правительства на региональном уровне. В социальной плоскости – обеспечить поддержку власти в обществе. Естественно, что одна «Единая Россия» не в состоянии выполнить эту задачу из-за невозможности представлять весь спектр политических предпочтений населения и в силу формально-административной природы «Единой России», что нередко встречает отторжение у населения. Партии власти настоятельным образом потребовалась хотя бы еще одна административная партия.

Кремлем была проделана существенная работа по созданию такой партии. Ею стала «левоцентристская» «Справедливая Россия».

Основой для формирования в 2006 г. партии «Справедливая Россия» стали три политические партии: «Родина», Российская партия жизни и Российская партия пенсионеров. Предвыборная программа «Справедливой России» формировалась вокруг идеи социальной справедливости, на которую в российском обществе существует до сих пор значительный социальный запрос. По существу же кремлевский проект имел целью занять «левую» нишу, разбавляя голоса коммунистов и имитируя конкуренцию с «Единой Россией».

Стратегия заполнения электоральных ниш управляемыми партиями привела к тому, что на 2011 г. официально зарегистрировано семь политических партий, которые «охватывают» весь политический спектр.

1. Якобы центристская партия «Единая Россия».

2. Левые партии: КПРФ, якобы левоцентристская «Справедливая Россия».

3. Патриотическо-государственные партии: ЛДПР, «Патриоты России».

4. Либерально-правый партийный спектр: «Яблоко», «Правое дело».

Одним из важнейших каналов осуществления контролируемой политики партийного строительства стал закон о политических партиях. Не без его помощи был значительно сужен партийный спектр современной России. 

Вот какова была динамика. По данным ЦИК РФ, на 20 августа 2006 г. было зарегистрировано 35 политических партий. После проведенной перерегистрации политических партий Федеральной регистрационной службой в России на 26 октября 2006 г. действовало 19 партий. 20 августа 2008 г. ЦИК зарегистрировал 15 партий. На 15 августа 2009 г. в Минюсте РФ было зарегистрировано 7 политических партий. Таким образом, за три года, с 2006 по 2009 г., количество зарегистрированных политических партий сократилось в 5 раз – с 35 до 7 партий.

Закон о партиях является лишь элементом в политической системе, которую создает высшая исполнительная власть страны. Адаптируя для своих нужд демократические институты, власть явно создает имитацию демократического режима.

Политические партии в этой модели помогают власти отстранять население от участия в политическом процессе, превращая отстаивание интересов населения в формальный процесс с заранее прописанным партией власти сценарием развития событий и обрекая население на политическую пассивность и беспомощность. Это касается и выборов, результат которых очевиден еще до конца избирательной кампании.

Современные политические партии оказались зажаты в политической резервации органов представительной власти всех уровней. Партии не имеют правовых полномочий участвовать в формировании исполнительных органов власти федерального уровня, а на региональном уровне процесс жестко контролируется высшей исполнительной властью. Поэтому политические партии, по сути, не обладают возможностью представлять свои интересы в федеральных и региональных органах исполнительной власти, хотя право партий выдвигать кандидатов на должность главы исполнительной власти закреплено в законе о партиях и в Федеральном законе «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской федерации». В результате участие политических партий в государственном управлении современной России следует охарактеризовать как минимальное.

Говоря о развитии партийной системы современной России, можно выделить три этапа партийного строительства. На первом этапе осуществлялось свободное партийное строительство – с конца 1980-х до середины 1990-х гг. Тогда складывались партии следующих направлений: а) демократические - «ДемРоссия», «Демократический выбор России», «Яблоко»; б) вождистско-популистские – ЛДПР и Народно-республиканская партия России А. Лебедя, в) коммунистические – КПРФ и др., г) крайне правые националистические партии и организации – Национально-республиканская партия России во главе с Н. Лысенко и «Русское национальное единство» (РНЕ) А. Баркашова. Политический центр в партийной системе отсутствовал.

На втором этапе произошло восстановление роли государственно-бюрократического аппарата, его активная самоорганизация, завоевание доминантных позиций во властных структурах и создание своих партий. Власть создавала центристские политические партии и движения под конкретного лидера: «Наш дом – Россия» В. Черномырдина, блок «Отечество – Вся Россия» Е. Примакова и Межрегиональное движение «Единство» («Медведь») для поддержки В. Путина.

На третьем этапе закончилась реорганизация исполнительной власти в персоналистско-административную систему. Политические партии окончательно превращаются в добавочный и вторичный механизм власти. Внесистемные партии подвергаются правовой, административной и другим формам дискриминации и элиминированию из политической жизни, а их сторонники инфильтруются за пределы общественной жизни. Производится искусственное заполнение ниш политического спектра: административные партии - «Единая Россия», «Справедливая Россия»; системная оппозиция – КПРФ, ЛДПР; внесистемная оппозиция - «Яблоко», «Правое дело», Национал-большевистская партия и др.

В такой системе партии не представляют интересы населения, а обслуживают бюрократический механизм проведения необходимых исполнительной власти законов через парламент.

Чтобы в созданном механизме не было сбоев, была осуществлена соответствующая переделка избирательной системы, законов о выборах и о партиях. «Сверхадминистрирование» партийной системы явилось частью чрезмерного администрирования и бюрократизации всей государственной системы управления, что, несомненно, противоречит развитию общества. Вообще, попытка формализовать политическую систему стала де-факто контрпродуктивным действием, в такой системе политические партии вряд ли возможно признать дееспособными политическими акторами, которые могут выполнять свойственные им функции.

Поводя итоги анализу российского партийного строительства за прошедшие более чем сто лет, нельзя не сказать, что развитие партийной системы в России зашло в тупик, хотя деятельность и развитие политических партий дореволюционной России и современной России качественно различны. Дореволюционные партии создавались на основе свободной политической ориентации и идеологического самоопределения населения. Даже черносотенное движение, при всей формализации его существования и тайной поддержке правительством, являло собой процесс естественного, нестесненного обретения отдельными группами населения собственного места в политической жизни страны, ибо самодержавное правительство не стремилось включить политические партии  в государственно-бюрократическую систему управления страной.

Модель партийности в дореволюционной России, несмотря на ряд оговорок, была началом естественного пути развития политических партий. Шел традиционный процесс партийного строительства, основанный на кристаллизации политических партий из движений отдельных групп населения. Советская политическая система прервала этот процесс на долгие десятилетия, фактически уничтожив зарождающуюся партийную систему. ВКП(б) – КПСС в созданной системе переродилась в институт, выполнявший функции государства и потерявший свою собственно партийную сущность.

И в царской России, и в СССР функции политической агрегации и участия долгое время выполняла бюрократия, которая являлась буфером между властью и «непредсказуемым» народом. В современной России история, похоже, вновь повторяется, только теперь в силу во-левого политического выбора в строительстве государства невозможно обойтись без партий, а партийная система превращена в бюрократический агрегат. В данном контексте современную российскую партийную систему следует охарактеризовать как систему переходного периода, а значит, как нестабильную. Актуален поиск альтернативной подсистемы медиации на оси «общество – власть».


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4117
12442
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика