Формирования гражданина России через инструментарий идентичности. Дагестанский опыт

Формирования гражданина России через инструментарий идентичности. Дагестанский опыт

Автор Александр Гарунович Ибрагимов А.Г. — к.ф.н., ректор Школы Здравого Смысла при Клубе товарищей ВИИЯ КА.

Доклад на научно-экспертной сессии «Проблема формирования гражданина России через инструментарий идентичности (культурная, образовательная, воспитательная, пропагандистская, информационная государственные политики)», состоявшейся 17 ноября 2015 г. в Москве.


Одной из важнейших задач становления личности является ее идентификация с точки зрения принадлежности к гендерной, родовой, этнической, религиозной и цивилизационной общностям. Именно такая идентификация позволяет человеку определиться со своими ценностными ориентирами, что предельно важно в деле его воспитания как гражданина и полноценного члена общества. 

Без такой идентификации не возможно появление пассионариев, патриотов и просто неравнодушных к судьбам своей Родины людей. Без нее народы скатываются в оскотиненное состояние биороботов, бессловесного быдла, способного лишь «кушать и какать» (цитата из фильма «Училка»). Базовые же основы такой идентификации дает история — «наука всех наук». Поскольку только из исторического опыта можно подчерпнуть знание того, что делать нужно, а чего — нет. Что ведет к свободе, независимости и расцвету. А что заканчивается упадком.

История Дагестана в этом отношении — уникальна! Практически на протяжении тысячелетий здесь жили народы, говорящие на разных языках и исповедующие разные религии. Но при этом, они были едины. И главная причина этого — этические нормы, продиктованные общинным характером жизнеустройства.

Родовая и этническая идентичность дагестанцев базировалась и базируется на наличии в их культурном архетипе этического кода — «Пять выше»:

— духовное выше материального;

— общее выше личного;

— служение выше владения;

— авторитет выше денег;

— справедливость выше закона.

Именно этот код способствовал достаточно быстрому органичному включению Дагестана в состав России (не смотря на полу-векую Кавказскую войну, причиной которой были явное непонимание со стороны российской элиты в начале XIX века), принятию дагестанцами идей социализма и коммунизма (позиции компартии до сих пор сильны в Республике), верности Дагестан общероссийскому единству. 

Как говорил народный поэт Дагестана Расул Гамзатов: «Дагестан в состав России никогда добровольно не входил. И никогда добровольно из нее не выйдет!». Во всяком случае, в 1999 году именно Дагестан встал на пути террористов, возомнивших себя посланниками высших сил и предлагавших дагестанцами войти в состав нового исламского имарата на Северном Кавказе. Быстрая самоорганизация, молниеносное прибытие в район конфликта представителей от всех дагестанских народов, мужество и героизм. Проявленные простыми людьми — все это не позволило проникнуть на территорию республики крупным соединениям исламистов, которые в конечном итоге были окончательно разгромлены прибывшими частями регулярной российской армии. Кстати, «либеральная пятая колонна» не простила этого Дагестану. И практически сразу же запустила через средства массовой информации мощную кампанию дискредитации дагестанцев, выделив их из общекавказского русла, и демонизируя именно их. 

Лишь украинские события прервали эту волну негатива, нацеленную на «смыв» Дагестана и его народов из общецивилизационного российского пространства. Основой идентичности дагестанцев прежде всего выступает род (тухум) джамаат (община). Нет, безусловно, и роль семьи всегда была высока. Но, например, фамилий, в их современном понимании, у горцев никогда не было. Было родовое имя, которое объединяло значительное число людей, гарантировало им защиту и помощь, требовало неукоснительного соблюдения этических норм, которые, в принципе, сводились все к тем же заповедям, хорошо известным носителям традиционных религий: почитай отца и мать, не убий, не укради, не лжесвидетельствуй и т. д. У горцев не было не только фамилий. У них не было и национальности в том смысле, в каком это есть сейчас. 

Да, в разных частях Дагестана говорили на разных языках. И языков этих было много. Но это не приводило к национальному размежеванию и противоборству. А о том или ином человеке говорили: «Это Мугума из Катеха». Или «Лимат из Харбука». Или «Ибрагим из Камилуха». Или «Булат и Сергокалы». Или «Гаджияв из Цумада». Или «Абдулкадыр из Кули». Или «Нариман из Кандика». То есть в первую очередь привязывали человека к определенному джамаату. И людям было понятно, кто он и откуда. И тот, которого так называли, нес ответственность за свои поступки не только перед самим собой, но и перед родом и родным селом, то есть джамаатом. И потерять лицо, достоинство и честь для него было делом никак невозможным. То есть нельзя было въехать в село не спешившись. Нельзя было разместиться в чужом селе без посещения годекана и приветствия старейшин.

Была еще одна особенность социального устройства горцев: они практически не знали рабства. Нет, в их домах бывали пленники и слуги, пригнанные из набегов или захваченные в ходе военных кампаний. Но те быстро ассимилировались, давая уже во втором поколении свободных жителей горских селений. У горцев не было того классического рабства, которое существовало в виде крепостного права (Россия) или рабовладения (США). В подавляющем большинстве они были свободными людьми. 

Наличиствующие в некоторых районах ханы, беки, шамхалы и уцмии не сильно отличались от своих сородичей. Разве одежда у них была побогаче. Да конская сбруя и оружие отличались изысканностью. Но в общении с простыми узденями особых привилегий у местных аристократов не было. Поскольку в конечном итоге все решал джамаат. Или общее собрание представителей родов той или иной местности. И это было самое справедливое устройство. 

Поскольку люди сами следили за тем, чтобы земля, на которой они живут, использовалась по назначению, леса не вырубались, источники вод не загрязнялись, торговля и обмен осуществлялись по справедливости, без обмана, сироты обеспечивались всем необходимым.

Такое социальное разделение приводило к тому, что все горцы считались добрыми соседями. Они практически никогда не воевали друг против друга. Зато быстро объединялись, если им угрожала какая-то внешняя сила. Хрестоматийный пример такого объединения — разгром грозного персидского правителя Надир-шаха, покорителя всей центральной Азии и Индии, армия которого в середине XVIII века потерпела сокрушительное поражение в горах Дагестана, что предопределило падение самого грозного «царя царей». Об отпоре исламистам 1999 года уже упоминалось выше.

Рай да и только! Национальной вражды нет. Социального противоборства нет. Нищих нет. Да и олигархов не наблюдается. Во главе народа — мудрые старейшины родов, которые и регулируют все вопросы внутренней жизни и внешней политики. Идиллия! Нет, понятно, что проблем у людей было много. Болезни и стихийные бедствия. Нашествия иноземцев и войны. Неурядицы в семьях и неурожаи. Все это было, конечно. Но жили в целом хорошо. И по большей части справедливо, объединяясь время от времени в различные образования, в основном в так называемые «вольные общества», пример истинной демократии и справедливости. В этих обществах главенствовал закон, основанный на местных традициях и обычаях. Это то, что сейчас принято называть адатом. Он предопределял порядок сватовства и свадебных торжеств, ритуал похорон и поминовений, правила поведения людей в быту и взаимоотношения в семье, права мужчин и женщин и иерархию старших и младших, справедливость наказания и условия помилования, причины объявления кровной мести и способы её прекращения.

На идентичности горцев сказались и весьма сложная среда их обитания. Суровые климатические условия и изоляция поселений друг от друга не давали возможности совместно осуществлять грандиозные цивилизационные проекты как-то: строительство дорог и акведуков; не позволяли строить большие города, украшенные храмами и дворцами. Нехватка пахотных земель и площадей для отгонного животноводства не позволяли достичь такого уровня благосостояния, при котором накопленная сельхозпродукция могла бы стать основой богатства и расслоения общества. Да, здесь не было золотых куполов, но не было и господ и рабов. Каждый горец считался абсолютно свободным. Нет, богатые и бедные были. Но это никак не сказывалось на разнице в правах. Перед законом гор все были равны. И это отличительная особенность местного уклада жизни сохранилась с тех древнейших времен до настоящего времени. 

С другой стороны, труднодоступность этих мест была непреодолимым препятствием для авантюристов и любителей поживиться за чужой счет. В горах люди чувствовали себя в безопасности. Каждое их поселение было маленькой крепостью, за стенами которой местные жители могли спокойно обзаводиться семьями, рожать детей, веселиться на свадьбах, жить собственной независимой ни от кого жизнью. И это для них было самым ценным приобретением.

Со временем, отдаленность и трудность в общении поселений между собой привели к появлению различий в языке, в результате чего то тут, то там стали появляться собственные говоры и диалекты, которые с течением времени стали непонятны соседям. Частенько, отдельное село говорило на собственном языке. Но это не мешало межэтническому общению. Так и возникла дагестанская общность, спаянная общими традициями и обычаями.

Дагестанцы всегда жили насыщенной и гармоничной жизнью. В любви к соседям и в уважении других народов. Они славились своей неподкупностью, щедростью, гостеприимством, надежностью, мужеством, отвагой, высочайшим патриотизмом, преданностью своим обычаям и традициям, дому и семье, а также уважением к старшим и заботой о младших. Они не посягали на земли соседей. Но и никому не позволяли хозяйничать у себя дома. Да, они не построили нечто подобное египетским пирамидам и вавилонским висячим садам. Не оградили свой суровый край китайской стеной и не воздвигли на зависть окружающим иерусалимский Храм. Но они воплотили в жизнь самую насущную мечту человечества о свободе и равенстве, братстве и единстве, не подверженном коррозии власти, золота и социального расслоения.

Для дагестанской идентичности характерна веротерпимость. За всю свою долгую историю Дагестан не знал религиозных войн. А в его жемчужине — городе Дербент — и поныне мирно соседствуют древнейшая синагога, старейшая мечеть, великолепный григорианский храм и православные церкви. Связано это с тем, что именно через Дагестан в центральные части евразии проникли все три основные монотеистические религии. В I тысячелетии нашей эры христианство приняли йикийцы-албанцы, предки современных дагестанцев. Т. е. христианские религиозные идеи очень рано проникли на земли Дагестана. По преданию их принес сюда еще в I веке н. э. ученик одного из апостолов Христа — Иуды Фаддея — Егише (Елисей), который построил первый христианский храм там, где сейчас находится рутульское селение Киш (5 км от города Шеки, Азербайджан). 

Дагестанцы также приняли первыми не только христианство как мировоззренческую традицию края. С VI века на огромных просторах к Северу от цепи Кавказских гор возникает мощнейшее государственное образование раннего Средневековья Хазарский каганат, чья верхушка, исповедовала иудаизм. При этом, столица государства хазар, город Семендер, находилась в районе нынешней Махачкалы (кстатит, один из районов города до сих пор носит это название). Но с Дагестаном связан не только факт появления первых христиан и иудеев в России. Как это ни странно, но и первыми мусульманами на территории РФ стали также жители Южного Дагестана, поскольку здесь возникли первые мечеть и медресе (конкретно в городе/ныне село Цахур в 1075 году во времена правления Сельджукского султана Мелик-шаха). Напомним лишь, что Орда приняла ислам в 1313 году во времена хана Узбека, то есть почти на 250 лет позже.

Цивилизационная идентичность дагестанцев сегодня не вызывает сомнений у большинства населения республики. Мы — дагестанцы — часть великой русской цивилизации, с которой связаны общими ценностями, общим языком, общим настоящим и будущим. Эту идентичность, самоосознании себя как части великого русского народа и истории, не смогли сломать ни либеральная революция 90-х, ни смена идеологической парадигмы с марксисткой на исламскую, ни запущенные в республике вирусы национализма.

Как же удалось сохранить единство с Россией, не втянуться в межэтническое противостояние и не скатиться в «оранжисткие» умонастроения?

Как показывает дагестанский опыт, здесь сыграли свою роль следующие факторы:

1. На пути либеральных реформистов, чуждых взглядов и пропаганде западных ценностей нерушимой стеной стали национальные языки. Дело в том, что учебники для национальных школ на различных языках, а также программы на национальном радио и телевидении делались (да и сегодня делаются) по еще советским лекалам. Эти важные составные части воспитательной, образовательной и просветительской деятельности оказались вне воздействия горе-реформаторов 90-х. Отсюда в школах до сих пор учатся по старым учебникам, где не фальсифицирована история, нет хитрых закладок по разрушению традиционной ментальности, отсутствуют мировоззренческие ловушки.

2. Многонациональный Дагестан, в котором порой на собственном языке говорят отдельные села, всегда нуждался в едином языке общения. С середины XIX века таковым стал русский язык. То есть значительная часть горцев сегодня мыслит и видит сны на русском языке. Сломать эту тенденцию не возможно. Попытки тюркизации и арабизации, предпринятые в 90-х годах через массу открываемых в республике специализированных колледжей, успехом не увенчались. Поскольку люди предпочитают отдавать детей в школы с обучением только на русском языке, который стал той пуповиной, который неразрывно связывает Дагестан с Россией.

3. На пути разрушителей идентичности дагестанцев встали также нерушимые обычаи и традиции гор (адат). Здесь невозможно даже подумать о каком-то плюрализме в плане взаимоотношения полов. Мужчина здесь всегда был, есть и будет мужчиной. А женщина — женщиной. При этом загнанной и несвободной дагестанская женщина себя никогда не считала. Молодые здесь всегда будут относиться с уважением к старшим. Детей здесь никогда не бросят. А стариков вряд ли сдадут в богодельню. Ибо если так кто-то и поступит, то он сразу же станет изгоем. То есть его изгонят из собственного джамаата. А для дагестанцев принадлежность к своему джамаату — это и сегодня одна из высших ценностей. Ну, например, как можно заставить людей не пить? Палками наказывать? Нет. Современная практика в Дагестане имеет лучший способ. Тех, кто выпивает и совращает на это других людей, джамаат лишает права быть похороненным на сельском кладбище. И все! Этого достаточно.

4. В заключении хотелось бы сказать, что дагестанский опыт в деле становлении идентичности гражданина России как патриота несет в себе ряд подсказок, которые можно было бы использовать в воспитательной, образовательной и пропагандисткой работе.



ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Российская модель мы-строительства и вызовы дезинтеграции

Гражданин, страна, идентичность (ВИДЕО)

Русский вопрос

Для чего и какой «придумана» Россия?



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
1857
6538
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика