Гуманитарий — это не приговор

Гуманитарий — это не приговор

Материал  подготовил Максим Волков на основе монографии Сулакшин С.С. Наука, научность, практика. М.: Научный эксперт, 2009

Слово «гуманитарий» часто употребляют в смысле, немного сходном с употреблением образа блондинок в соответствующих анекдотах. Все могут вспомнить подобные расхожие пренебрежительные оценки с точки зрения гуманитарной неопределенности, неточности, нестрогости — это отражение действительности, против которой можно возражать. Но нельзя принять, когда некоторые гуманитарии сами считают подобный портрет почти неизбежным своим профессиональным обликом.

Если говорить строго, гуманитарная наука — это наука со всеми требованиями к этому виду человеческой деятельности в части метода этой деятельности, предмета этой деятельности. Методы гуманитарной науки не отличаются от методов любой другой науки. Если только не спускаться к детализированным и специализированным методам, приемам и инструментам. Например, электронный микроскоп обычно не нужен в гуманитарной науке. Разве что в редких случаях. Но методы более агрегированного порядка, которые применяются и в точных, и в естественных науках, так же применимы и в гуманитарных науках.

Предмет гуманитарной науки — это окружающий мир в части живой природы. В части оразумленной, социальной природы. Латинский корень слова «человек» — human. Отсюда термин «гуманитарная наука». Соответственно, ее предмет — сознание, человек, психические, психологические и иные особенности этого объекта исследования, социальные отношения — межличностные, общественные и все производные от них.

Есть попытка обозначить гуманитаристику как особую науку или вообще не науку, в которую доступ для методов иных точных наук, математике как методу почему-то должен быть ограничен. Спрашивается, почему возводится барьер? Поиск ответа на этот вопрос позволяет услышать один единственный довод.

Этот довод такой: у людей по-разному устроены мозги. Одни склонны к точным наукам, другие — к гуманитарным. И слово «наука » при этом уже не употребляется. То есть, если мозги другие, то и наука должна быть другой. И метод должен быть ограничен и т. д. Совершенно очевидно, что эта позиция малоосновательна, потому что разность в мозгах, разность в характерах, талантах и способностях людей дифференцирует их не только по расположенности к науке, но и к другим видам деятельности. И это общее место. Все люди разные. Поэтому они разными сферами занимаются. И этапы познания, его методы тоже разные — от интуитивных до точных. Но мы говорим не о конкретном человеке и его деятельности, что невольно (и малообоснованно) инспирирует упомянутые возражения и достаточно агрессивную реакцию. Мы обсуждаем науку как вид деятельности, поэтому в этапах гуманитарного познания есть место для представителей и других знаний и наук.

Процесс может быть организован как многодисциплинарный, междисциплинарный; он может быть построен в виде конвейера, когда специалисты из разных областей знаний передают друг другу предмет исследования и тему исследования. Для крупных задач, сложных задач он должен быть построен как многодисциплинарный. В этом случае очевидно, что никаких непреодолимых барьеров не существует. И те, кто работают в таких пограничных зонах знаний, должны друг друга понимать, признавать язык, методы соседствующих наук. А это и означает, что гуманитарная наука — это тоже наука. А вовсе не остров для изоляции, на котором сами насельники этого острова говорят, что это не наука.

У позиции ученого, исследователя, человека, который занимается наукой, имеется две координаты, функции, две обязанности и две ответственности. Они совпадают с потенциалами науки: познавательным и преобразовательным.

Важно увидеть, что с точки зрения деятельностной — это означает уверенность в гностичности мира, его познаваемости, что, однако, не отвергает и не опровергает идею о неисчерпаемости познания, бесконечной сложности, тонкости мира и бесконечности процесса познания.

Это в свою очередь формирует представление о диалектике или динамике истины. Конца у цепочки «почему» нет, как нет конца у процесса познания истины. Но в нашей конкретной и конечной практической жизни и исследовании возможность обнаружить этот конец «почемучки» существует.

Вопрос об остановке бесконечной «почемучки» на каком-то этапе исследования решается на языке такого моделирования, исходя из цели, поставленной в практической плоскости. Например, изобретая колесо для бездорожья, можно его делать даже в виде треугольного для максимального грунтозацепления, или квадратное — для передвижения инвалидных колясок по лестнице. А вот для движения по гладкому асфальту колесо нужно тоже гладкое, т. е. с максимальным приближением к идеалу. Здесь мы открываем для себя важнейшую вещь.

Познание мира в науке не может быть отделено от преобразования мира! Два потенциала науки связаны друг с другом неразрывно. В противном случае процесс почемучки неостановим, и бесконечность процесса познания опровергает познаваемость мира. А это противоречит исходному определению, данному в контексте наших задач.

Полученная для практических приложений истина временна, относительна, но при этом — практически полезна.

Оппонирующая точка зрения допускает созерцательный аспект науки. Вот мы что-то познали — и замечательно, и этого достаточно. Вероятно, этот подход имеет право на существование, но он представляет собой не самую эффективную позицию человека в мире. Мир можно познавать, но нужно еще и действовать.

Познание может быть не только научным, познание может быть и ненаучным. Наука — лишь один из видов деятельности, позволяющих познавать мир. Искусство, литература, разные художественные промыслы, чувственные, интуитивистские способы отражения мира — все это тоже имеет право на существование и дает человеку некоторое понимание мира. Но не надо это путать с наукой! Она не терпит релятивичности в использовании терминов. Никакой процесс доказательства или научной дискуссии невозможен, если оппоненты одни и те же термины используют с разным смысловым содержанием. Хуже того, и в заданных вопросах это обнаружилось: употребляются термины, смысл которых вовсе не определен. Но при этом требуются ответ, вполне определенная реакция, определенная дискуссия, которая возможна только на основе единообразно фиксируемого смысла, исходных позиций и понятий. Если этого нет, то все остальное теряет смысловую нагрузку. Это, по существу, означает «заблудиться на пути к истине», что очень вероятно, если у тебя нет исходных в определении терминов и задач, и совершенно ясно, что дальнейший путь будет также лишен смысла.

В ненаучных областях познания допускается терминологическая релятивичность, употребление терминов в разных — неопределенных, метафорических смыслах, основанных на интуитивизме, на каких-то чувственных томлениях, каких-то предчувствиях, предвосхищениях, на каких-то расплывчатых образах. Непонятно зачем подобное томление, что с ним делать? Любоваться? Да, и это вполне правомочно. Но не надо путать это с наукой!

Тем не менее, нельзя сказать, что это совсем бесполезные методы познания, говоря уже применительно к науке. В науке есть самый первичный этап, когда человеческий мозг начинает создавать представление о предмете, вначале совершенно неопределенное. Такое клубящееся, интуитивистское. Это очень короткий этап самоопределения познания, самопозиционирования в предмете и интуитивных предпосылках, но дальше все должно быть по канонам строгой дамы — науки.


Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1758
4861
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика