Историческая вариативность антропологических моделей

Историческая вариативность антропологических моделей

Историческая вариативность антропологических моделей и категориальная сущность человека

Несмотря на воспринимаемую сегодня как очевидную данность тождество человека и индивидуума, такая тождественность не всегда была очевидна. «Индивид» дословно в переводе с латинского означает «неделимый». Соответственно, «индивидуум» — это человек, обладающий только ему свойственными характеристиками, как внешнего, так и внутреннего характера. Однако для выражения родовых характеристик человеческого бытия, определения телеологических смыслов человека, его не достаточно. При существующей сегодня индивидуумной ориентированности оно может иметь даже деструктивные по отношению к человеку последствия. Цель представленного исследования состоит в проверке гипотезы об изменении антропологических моделей при смене парадигм исторического развития.

Еще Аристотель утверждал, что сущность человека меняется в зависимости от смены государственного строя. В дальнейшем вопрос о различиях в понимании сущности человека в различных общественных системах разрабатывался преимущественно философами. Направление исторической антропологии, провозгласив, что в центре изучения истории должен быть человек, дистанцировалась от вопроса о неоднозначности самого понимания его природы (школа «Анналов», микроистория, новая культурная история). Задача представленного исследования состоит в переносе проблематики определения природы человека на исторический процесс.

Традиционная антропологическая модель: идеал богочеловечества

Для архаических сообществ индивидуального субъекта в его современном понимании не существовало. Он не был тождественен себе, а потому не воспринимался в качестве индивидуума (индивидуального субъекта). Главное в раскрытии природы человека было определение его тождества не с самим собой, а с неким надстоящим феноменом.

Исследователи архаических сообществ уже достаточно давно обратили внимание на нивелировку в самосознании родовых или племенных коллективов понятия «Я», при самоотождествлении человека с «Мы» - люди. Эта особенность, интерпретируемая в качестве проявления мифологического типа мышления, рассматривалась, как правило, под маркером неразвитости, примитивности первобытной рефлексии. Однако данные возрастной психологии свидетельствуют, как раз, об обратной последовательности.

Для человека традиционного общества было характерно мышление аналогиями. Род, или племя находили персонифицированное выражение через образ Первопредка, племенного прародителя.

В мифологии восточных славян в таком качестве выступал Даждьбог. Наряду с этническим Первопредком, другим идентификационным праобразом выступал Первочеловек. Для традиции авраамических религий – это Адам. В достижении тождества с Первочеловеком состоял путь личностного спасения. Христианство усилило традиционную антропологическую версию, вводя образ богочеловека. Основное различие между природой земного человека – современных людей, небесного человека – Адама и богочеловека – Христа состоит в пропорциях соотношения биологически-плотского и духовного начал. У современных людей плоть доминирует над духом.

Третья, наряду с телом и духом, составляющая человеческого бытия – разум действует амбивалентно. Он может быть подчинен как духовному, так плотскому в человеке. В первом случае происходит «обожение», во втором «расчеловечение».

Наконец, в богочеловеке плотское, хотя и сохраняется, но достигает состояния абсолютной одухотворенности. Древняя философская мысль, с удивительной устойчивостью у разных народов, оперирует концептом соотнесения макро- и микрокосмоса. Человек как модель подобен Богу. В манифестационистско - пантеистической традиции человек, как микрокосмос, подобен уже всему Мирозданию.

В преодолении иллюзорности – индивидуализма, устремленности и Абсолюту состоит основная этическая интенция индуизма и иных религий, находящихся в традиции манифестационизма.

Сложилось, таким образом, два цивилизационно различных антропологических подхода. Восточная традиция связывает ее обожением, качественным преобразованием на пути движения к Абсолюту. В этой же парадигме выстраивалась православная антропология. Для западного подхода идея «обожения» не актуальна. Вместо императива «обожения» выдвигается императив – индивидуализации. Представляемый нами витальный подход, распространяющий категорию «жизнь» на системы надбиологического содержания соотносится, как мы видим, с традиционным знанием цивилизаций Востока.

Западная традиция раскрытия сущности человека последовательно выхолащивала духовный аспект бытия. «Человек,- утверждал Аристотель,- есть живое существо, наделенное разумом». Главным конститутивным началом человеческого бытия в аристотелевском определении выступал, таким образом, Разум. В традиции Академии Платона наряду с Разумом- Логосом, говорилось о Духе как имманентном качестве природы человека.

Аристотелизм, как известно, был положен в основу католической теологии. Итогом явились две цивилизационно - антропологические модели. Западная манифестационировала образ человека как разумного эгоиста. Интеллектуальное развитие, а через него повышение уровня материальной комфортности рассматривалась как главный критерий успешности.

Вторая – восточно-христианская антропологическая модель переносила акцент на духовные качества человека. Успешность государственности измерялась здесь уже развитием нравственных потенциалов.

То, что на современном Западе есть человек (= индивид) в домодерновй мысли определялось понятием «маска».

От «маски, согласно Боэцию, производен латинский термин «persona». Это некая «личина», временная, «взятая напрокат» форма. Глубинной – «образ и подобие божие» сущности человеческого бытия она не тождественна. «Маска» может быть заменена другой. Отсюда – маскарад – карусель симулякров. Карнавал демонстрировал неустойчивость и симулятивность персон, неконстантность индивидума. Глубинно - раскрывалась идея бренности материального мира. Но именно карнавальный персонофицированный подход приобретает с переходом к Новому времени значение онтологической нормы. Не случайно первоначально распространение в просветительской среде получило уподобление мира глобальному театру. Человек же определялся как актер, исполняющий различные роли.

В древних мифологических традициях мироздание в его вертикальном разрезе преподносилось в виде трех уровней бытия: 1. сфера Неба, 2. сфера Земли и 3. сфера Человека.

Наконец, сфера бытия человека имела промежуточное небесно-земное положение. В этой промежуточности и состоял основной смысл сакральной антропологии. Человек во многих мифологических традициях представал как особый континуум, соединяющий Небо и Землю. Считалось, что женская природа по преимуществу земная, тогда как мужская – преимущественно небесная. Первотворение мира состояло в разделении Неба и Земли. Посредством создания Человека они вновь соединялись, и мироздание достигало гармонии.

Информативна в плане раскрытия восприятия древними назначения человеческой жизни, реконструкция представлений сакральной анатомии. От современной естественнонаучной анатомии, она принципиально отличалась символическим аналоговым характером изложения. Основное значение на карте человеческого тела уделялось трем точкам – месторасположения мозга, сердца и нижней части живота. Им соответствовало три ипостаси человеческой природы – разумное, духовное и биологически-инстинктивное начала. Главным распорядительным органом у «совершенного человека» в сакральной традиции выступал не разум, а сердце.

Разум выдвигается на первую роль в антропологических проекциях с начала эпохи модерна. Новая антропология была утверждена с Рене Декарта, провозгласившего мышление основным критерием существования («я мыслю, значит, я существую»).

Но далее с развитием потребительской, гедонистической морали основная точка символического человека все более смещается к низу живота. Биологическое, сензитивное становится доминирующим началом формируемой массовой культурой.

Антропологическая модель эпохи модерна: человек как индивидуум

Одномерная материальная парадигма бытия соотносилась в эзотерике с выведением новой породы квазичеловека – голема. Големическая природа есть материальный субстрат. В отличие от человека божественного создания у голема отсутствует духовная составляющая. Согласно еврейским фольклорным преданиям, голем представлял собой оживленного магическими средствами глиняного великана.

Секулярная система по своей культурно-антропологической направленности големична. Под лозунгом свободы личности осуществлялось ее освобождение от высших духовных нормативов. Дух, как изначально заложенный Богом компонент человеческой природы, у современного человека все более атрофируется. Реализуется глобальный проект антропологической инверсии. Человек превращается в голема. Важнейшую роль в големическую трансформацию внесли науки. Человеческий микрокосмос деконструировался ими в соответствии с дисциплинарными сферами. Человек как цельное существо, образ и подобие Божье оказывался вне рамок научного дискурса.

Дух, как самостоятельный предмет изучения, не закреплен ни за одной из современных научных дисциплин. Обездушивание человека – основной вызов антропологии модерна.

Показательна в плане произошедшей в Новое время инверсии антропологическая концепция французского врача и просветителя Ж.О. Ламетри. Человек, в диссонанс с прежней религиозной традицией, провозглашался им машиной. Человеческий организм уподоблялся часовому механизму. Существование души – базового понятия для христианской антропологии в машинной модели отрицалось. Если души нет, то этика, сообразно с материалистической парадигмой, должна основываться на принципах гедонизма. Главное – удовлетворение своих потребностей. Именно величиной потребностей – и не более того – человек, по Ж.О. Ламетри, превосходит животных.

Материализация мироздания привела к выхолащиванию из антропологического дискурса категории духа. Человек трактуется теперь как особый, наиболее совершенный вид животного.

Биологизация природы человека на соответствующем этапе развития науки имела важное значение для уточнения его видовых отличий от животных, эмпирической детализации естественно-научных знаний в сфере антропогенеза. Характерные особенности Homo sapiens как вида обнаруживались в следующих эволюционно обретенных признаках:

1. увеличение мозговой полости и головного мозга;
2. прямохождение (бипедализм);
3. хватательная кисть, с развитым большим пальцем;
4. опущение гортани и предъязычной кости;
5. уменьшение размера клыков;
6. менструальный цикл;
7. редукция волосяного покрова.

Установление цепочки эволюционных связей выводит каждый из номинированных биологических признаков на появление социальнообразующих следствий.

Развитие и структурное преобразование мозга приводит к появлению отвлеченного мышления. Культура, наука, религия, управление, производство – все это стало возможным как результат способности человека мыслить абстрагировано. Совокупно с изменениями строения челюстей, отвлеченное мышление дает возможность для появления речи.

Появление менструального цикла у самок проточеловека определяет наличие отсутствующей у животных способности к круглогодичной брачности. Следствием данной биологической особенности явилась сравнительно высокая устойчивость образуемых человеческими особями семей. Сам институт семьи – базовой ячейки социальности оказывался, таким образом, биологически объективным феноменом.

Отсюда – целесообразность и оправданность использования по отношению к человеку категории биосоциального организма.

Если изменения в человеческой природе накапливались эволюционно в течение длительного времени, то непонятно, как вообще человек мог выжить, снижая свои физические потенциалы. Если же все-таки признать, что данное наследственное накопление происходило, о чем свидетельствуют материалы палеоантропологии, то тогда надо признать телеологическую заданность эволюции (высшую управляемость эволюционным процессом). Теория эволюции, позиционировавшаяся первоначально как альтернатива религии, приводит на современном этапе к выводу о необходимости синтеза религиозного и научного знания.

Модель человека в универсальных идеологиях

Антропология либерализма

Человек в либерализме это именно то, чем он никогда не являлся для традиционно-религиозной антропологии – индивидуум. Развитие человеческих качеств означает в либеральной парадигме индивидуализацию. Лишая его имманентной природной социальности, либеральная идеология сводила человеческое бытие к биологическому уровню существования. Отсюда прямой шаг к диктатуре потребительской морали. Если человек – это индивидуум, а индивидуум – это несоциальное и, следовательно, животное существо, то императивом данного существа должно являться максимальное удовлетворение своих биофизических потребностей.

Прямо о биологизаторской парадигме либерализма, естественно, не говорится, но сущностно это следует из всей логики провозглашаемых ценностей. В современном мире именно либеральный взгляд на природу человека утвердился на уровне повседневного сознания. Сегодня он приобрел значение антропологического универсалия.

Нуждается в соответствующем пересмотре распространенный стереотип о связи либерализма с категорией прогресса. Между тем, эволюция человечества шла в направлении его социализации, т.е. ценностей явно не из либерального арсенала. Напротив, асоциализируя человека либерализм, по сути, выдвигает концепт инволюции, ориентир противоположный вектору глобального человеческого прогресса. Характерно в этом отношении признание одного из классиков либеральной теории Х. Арендт, считающейся основоположницей критики тоталитаризма. Согласно ей, понятие «человек» исключает использование понятия «прогресса».

Антропология фашизма

Определенная перекличка в антропологических подходах обнаруживается между либеральной и фашистской идеологией. Именно через рассмотрение проблемы раскрытия природы человека становится очевидной их имманентная близость. И либерализм, и фашизм асоциализируют человеческую природу, сводя ее исключительно к биологическому содержанию. Различие состоит только в акцентировках тех или иных инстинктов. Фашизм акцентирован на инстинкте господства, стремления одних особей к подчинению других.

Категориальный подход к человеку в фашизме связывался в значительной мере с ницшеанским наследием. Цель же виделась в появлении сверхчеловека, преодолевающего человеческую природу. Сверхчеловек, напротив, асоциален. Это ницшеанский аморалист. Он абсолютизированный индивидуалист.

Традиционные христианские добродетели для сверхчеловека неприемлемы. Расовые войны в этой постановке вопроса рассматривались как объективная неизбежность, преломление закона естественного отбора. Фашизм создает модель жестко организованного на корпоративно-тоталитарной основе общества. Расизм в этом понимании есть истинное, недеформированное христианским пацифизмом, проявление социальности.

Раскрытие данного подхода наиболее иллюстративно представлено в рамках биоантропологии Арнольда Гелена. Будучи членом НСДАП, он опубликовал свой основной труд по антропологической проблематике «Человек, его природа и его положение в мире» в 1940 г. – время доминации фашистской идеологии в Германии. Создаваемые государства целесообразны лишь в той мере, в которой они реализуют биологически-инстинктивные начала (прежде всего, функцию борьбы). Социальное, таким образом, всецело подчиняется биологическому.

Антропология социализма

Определение человека как общественного существа выдвигает идеология социализма. В «Тезисах о Фейербахе» К. Маркс писал о человеке как «ансамбле общественных отношений».

В качестве идеала «нового материализма» им выдвигается «человеческое общество, или обобществившееся человечество».

Но если исходить из тезиса – каково общество, таков и человек, не будет ясна движущая сила происходящих трансформаций. Разрешая данное противоречие, К. Маркс развивал концепт отчуждения. Человек, согласно ему, отчуждается в условиях эксплуататорского общества от своей собственной сущности. Следовательно, его наличествующее бытие неподлинное. Марксистская антропология логически подходила к констатации наличия особой духовной субстанции в природе человека.

Именно религия в фейербаховской интерпретации являлась основным механизмом отчуждения. Бог, таким образом, это и есть человек, но отчужденный от своего собственного «Я», вынесенный в потустороннюю сферу.

Проблема отчуждения разрешается у Л. Фейербаха через упразднение двойственности человеческого бытия, составлявшей основу религиозной антропологии.

Тема преодоления отчуждения в духе идей раннего К.Марса заняла в дальнейшем центральное место в философии «новых левых» - маркузианстве, фрейдо-марксизме, марскистском экзистенциализе.

Консервативная антропология

Для консерватизма принципиально важна историко-рефлексивная составляющая становления человека. Передача опыта закрепляется посредством традиций. Для консерватизма вне традиции, а соответственно вне соответствующей национальной культуры (цивилизационной парадигмы) личности не существует. Нет «человека вообще». Существуют русский, немец, китаец, но не всечеловек. Соответственно и апелляция к правам абстрактного универсального человека есть фикция.

Правильная по существу посылка приводила в гипертрофированном выражении к расизму. Единство человечества в рамках консервативной парадигмы, таким образом, нивелировалось, либо даже прямо опровергалось.

Цивилизационные различия действительно есть фиксируемый факт. Однако это не отменяет наличия нечто общего в человеческой природе. Специфичность цивилизаций состоит не в различие ценностей, а в различие форм их воплощения. Эти формы, собственно, и задают самобытность цивилизационного бытия. Другое дело, что исторически каждая из цивилизаций может оказываться на различной стадии удаленности от максимального достижения универсальных для человечества высших ценностных ориентиров.

Консерватизм интересен своей критикой с позиции апелляции к духовным качествам человека антропологии либерального и социалистического учений. С одной стороны, консерваторами резко осуждалась конструирование либералами антропологического образа асоциализированного индивидуума. Ими резко критиковался обнаруживаемый в социализме диктат коллективной полезности.

 Начиная с Ф.М. Достоевского и К.Н. Леонтьева, в России консерваторы обрушились на ассоциирующийся с социалистическими учениями образ глобального человекомуравейника. 

Категория «общего», подчеркивалось ими, не везде и не всегда оказывалась тождественна категории «духовного».

Главный вызов для консерватизма состоял в нахождении константных оснований бытия. Такой первоканстантой для фундаменталистского направления в консервативной мысли становится Бог. Для К.П. Победоносцева человек есть не более чем «глиняный сосуд», предназначенный для хранения божьей благодати.

Духовный обожествленный человек консерваторов оказывался более привлекателен, нежели индивидуумный человек либералов, или социальный человек социалистов.

Постантропология постмодерна: деструкция человека

Однако, вопреки сформулированной перспективе антропологической сборки, постмодерн направил развитие антропологии в прямо противоположном направлении дробления и релятивизации человеческой природы. Звучавшая в свое время как эпатаж фраза Протагора «человек мера всех вещей» становится главной постмодернистской интенцией. Вместо характерной для периода модерна антропологии индивидуума (неделимый, самодостаточный) в качестве основного антропологического объекта постмодерна утверждается дивидуум (делимый). Каждый конкретный человек может быть «много кем». Продуцируемые через интернет виртуальные миры создают у него иллюзию множества идентичностей.

У современного человека, как это ни парадоксально, атрофируется способность к абстрактному мышлению. Наличие феномена не подразумевает теперь наличие смысла.

Распространение в философско-антропологическом дискурсе получил, восходящий к Э. Кассиреру, функционалистский подход. Согласно ему, сущность человека непознаваема. Адекватно зафиксировать и описать возможно лишь осуществляемые им функции. Одним его направлением становится психоанализ. Психоанализ основывается на представление о существование находящейся за традиционными границами псюхэ сферы бессознательного.

Другим направлением деструкции личности явилась переакцентировка антропологии на проблему реконструкции генома человека. Продолжающийся до настоящего времени соответствующий глобальный международный проект стартовал в 1990 г. В реализующий проект международный консорциум вошли под предводительством США генетики наиболее геополитически значимых государств современного мира – Китая, Великобритании, Германии, Франции, Японии. Однако экстраполяция научных открытий на сферы небиологических форм жизни приводил в философской антропологии к подмене индивидуума геномом.

Общественное сознание будоражат периодически появляемые сообщения о разработке миниатюрных чипов, вживляемых в человеческое тело в качестве своеобразного датчика и электронной карты. Инплонтация их на лбу и руке кодируемых убеждала в том, что речь идет именно об «антихристовой печати».

На серьезность вызова феномена кодирования в отношении традиционной религиозной антропологии указывает резкое неприятие его со стороны значительной части епархиальных архиереев. 

В оппозиции к индифферентной позиции в этом вопросе Священного Синода РПЦ оказалось большинство монашествующих. Если человек есть дивидуум, а соответственно разлагаем на составные элементы кода, то его природой можно комбинировать, разбирать и собирать заново. Клонирование человека при таком подходе – лишь дело времени. Сколько времени пройдёт до того момента, как компьютеры будут внедрены в наш мозг и будут восприниматься нами как дополнительное полушарие? Может быть, 10 лет, может, 50 или 60, но этот момент обязательно настанет. Безусловно, биотехнологии будут только прогрессировать. Применение их в целях совершенствования биологической природы человека явление неизбежное. Однако в том-то и дело, что должны они быть адресованы именно к биоуровню человеческого бытия. Но не переноситься на социальное и духовное измерения жизни человека. В этом переносе опять-таки проявляется одномерно биологическая парадигма современной антропологии.

Проведенный анализ подтверждает правильность гипотезы о вариативности понимания сущности человека в разные исторические эпохи. Человеческая жизнь имеет несколько онтологических уровней. Так она понималась в рамках традиционных религий. Произошедшее в период модерна сужение сущности человека до какого-либо одного уровня бытия деформировало его природу. Линия деструкции человека была еще более усугублена в дискурсе постмодерна. На повестке стоит задача изменения данных тенденций. Это предполагает проведение антропологической сборки. Необходимо восстановить цельный образ бытия человека во всех бытийственных аспектах его проявления.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4555
21085
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика