Йеменский кризис: роль России и аналогии с Украиной

 Йеменский кризис: роль России и аналогии с Украиной

Эксперт Центра Людмила Кравченко 

Йеменские события, всколыхнув мир новым витком хаоса на Ближнем Востоке, пробудили множество разнонаправленных реакций, которые заслуживают подробного анализа.

На первый взгляд, это внутренний конфликт и характерная черта йеменской политической жизни – состояние перманентного конфликта, гражданской войны. Республика практически никогда не жила под мирным небом: гражданская война в течение 8 лет (1962-1970). Хрупкий мир, установленный в 1990 году в результате объединения просоветского Южного Йемена (НДРЙ) и Северного, был недолгим и прервался в 1994 году, когда на Юге было провозглашено независимое государство.

Подавив мятеж, республика жила в состоянии неустойчивого мира под руководством Президента Али Абдаллы Салеха до 2004 года, когда на приграничных с Саудовской Аравией территориях вспыхнул шиитский мятеж, подавление которого официально длилось до 2010 года. В 2011 году по цепной реакции арабская весна пришла и в Йемен: революционные силы потребовали отставки президента Салеха, руководившего страной в течение 32 лет. 

Новый Президент - Мансур аль-Хади, обещавший расширение прав шиитским группам (зейдитам, представленным воинской группировкой хуситов), не сдержал своих обещаний. В новой конституции права шиитов и вопрос о федерализации учтены не были. В 2014 году вспыхнул новый мятеж – массовые демонстрации, столкновения и вооруженные действия. В итоге в 2015 году мятежные силы (хуситы) захватили власть (заняли столицу Йемена – город Сана, всю территорию Северного Йемена и порт Аден). Президент подал прошение об отставке, которое в скором времени, будучи в безопасности за пределами своей страны, отозвал и призвал международное сообщество для восстановления власти легитимного президента ввести в Йемен войска. Таким образом, первоосновой йеменского конфликта выступают объективные внутренние причины.

Во-первых, это религиозный фактор: 99,1% жителей – представители ислама, из них около 65% - сунниты, остальные 35% - шииты, в основном зейдиты, которые представляют собой «умеренную» ветвь шиитов. Военная группировка шиитов-зейдитов, именуемая хуситами, проживающая компактно на севере страны, традиционно выступала за большую автономию своих территорий, защиту шиизма от суннизма, который  исповедует большинство населения. Именно эта группа в 2014 году подняла очередной мятеж, захватив объекты инфраструктуры в столице и вынудив президента подать прошение об отставке. В начале февраля они предложили свою новую «конституционную декларацию» и учредили временное правительство – Революционный комитет. Таким образом, религиозное меньшинство установило контроль над страной (административный), создав на юге угрозу суннитскому миру. 

Во-вторых, политический фактор. Объединенный Йемен до 1990 года существовал в формате двух государств с различными политическими системами: на территории Северного Йемена действовала монархия, затем в 1962 году в результате переворота была провозглашена Арабская республика, ввергнутая в состояние гражданской войны между республиканцами и монархистами. Республика изначально позиционировала себя как арабское государство, ориентированное на ценности ислама.

Южный Йемен (НДРЙ),  напротив, с момента освобождения от колониальной зависимости окончательно (когда Британия покинула Аден) стал выстраивать социалистическую модель экономики: провел аграрную реформу, национализировал предприятия, ввел новые налоги, построил школы, через трудовую деятельность прививал ценности социализма, создавал коллективы молодежи, женщин (что идет вразрез с исламскими традициями). НДРЙ с 1972 года принял решение следовать курсу развития по модели СССР, был принят наблюдателем в СЭВ, получал помощь на развитие инфраструктуры и подъем экономики от СССР и КНР.

Таким образом, исторически республики оказались чуждыми по модели политического устройства – объединились капиталистическая и социалистическая модель (как в свое время ФРГ и ГДР) под руководством лидера капиталистической модели. Модели оказались настолько различны, что неудовлетворенные своим положением региональные элиты сохраняли противоречия, выражавшиеся в вялотекущем конфликте с периодическими обострениями.

В-третьих, экономический фактор. Йемен, живущий за счет нефтедоходов (65,2% экспорта, в основном в Китай и Таиланд), условно можно поделить на две части: территории, подконтрольные хуситам, не имеют месторождений, на территориях, некогда входивших в состав НДРЙ, расположены основные запасы нефти, но и там действуют свои силы сепаратистов-суннитов. Подконтрольные хуситам части получали до недавнего времени нефтяные субсидии, отмена которых и стала формальным поводом обвинения правительства в коррупции. Эти и иные противоречия социально-экономического развития, порождающие неравенство, негативно влияли на отношение между частями Йемена.

Йемен и Украина: аналогии развития кризиса

Однако геостратегическое положение Йемена, ход развития конфликта, сам исторический опыт доказывают, что для мировой политики йеменский кризис имеет стратегическое значение. При изучении йеменского конфликта можно провести аналогии с украинским кризисом.

Во-первых, обвинения в двойных стандартах в адрес США  в оценке ситуации в Йемене со стороны С.Лаврова оправданы: в аналогичных ситуациях Штаты в одном случае поддержали президента (Хади в Йемене), а в другом случае (Януковича на Украине) – отказались, признав временное правительство. Разница состоит лишь в том, что украинский сценарий – это Йемен 2011 года – тогда законно действующий президент был свергнут на волне революции, а Хади – это аналог Порошенко. И будущее действующего главы Украины не будет сильно отличаться от йеменского президента – на волне освободительного движения он также будет смещен, что вызовет осуждение со стороны Запада и эскалацию конфликта.

Во-вторых, в двух кризисах стоит проблема контроля стратегических нефтегазовых маршрутов. В украинском конфликте  - это нефтегазовые потоки в Европу из России  и республик Закавказья, Центральной и Средней Азии. Управление транзитными маршрутами обеспечит безопасность и суверенность ЕС в поставках. В Йеменской ситуации  - это контроль над Баб-эль-Мандебским проливом, через который проходят важные маршруты мировых перевозок – из Европы в Азию по Суэцкому каналу поток товаров идет в Красное море, оттуда проходит через пролив, через него же проходит вся нефть саудитов и других экспортеров  (по данным EIA почти 15% всего мирового транзита нефти).

В-третьих, оба конфликта стали возможны в результате раскола общества на части компактного проживания этнических или конфессиональных групп. В Йеменском сценарии – это движение за предоставление большей автономии зейдитам, которые компактно проживают на севере (по соседству с Саудовской Аравией) и исповедуют шиизм. Толчком стали опасения растворения шиитских учений в суннитском исламе. 

На Украине – это территории компактного проживания русскоязычного населения, отказавшегося подчиняться законам в части языковой политики. В обоих сценариях конфликт стал возможен в результате введения таких ограничительных положений к этноконфессиональным меньшинствам, при которых стала возможной активизация  пассионарности населения. Это совет и для российской власти: окраинные территории с мощным этническим или конфессиональным большинством - это потенциальные точки дестабилизации, с которых может начаться расшатывание политической системы страны.

В-четвертых, и Украина, и Йемен стали полем скрытого столкновения различных цивилизаций, борющихся за сферы своего влияния. Иными словами, эти страны оказались на стыке двух цивилизаций: в Йемене  - суннитская цивилизация в лице Саудовской Аравии и шиитская под руководством Ирана. Первая открыто вмешивается в конфликт на стороне подавшего в отставку президента через проведение военной операции, а второе государство оказывает скрытую поддержку повстанцам (например, по некоторым данным число авиарейсов из Ирана в Йемен увеличилось с 0 до 28), будучи связанным переговорным процессом и прельщенным перспективой отмены санкций.

Украина -  это арена столкновения европейской и российской цивилизаций.  Европа, поддерживающая кабинет П.Порошенко и выступающая за территориальную целостность украинского государства, официально оказывает помощь в виде финансовых средств и военной консультации, в то время как Россия представляет интересы жителей и освободителей Донбасса. Столкновение произошло на почве самоопределения Украины – при дилемме выбора между Европой с готовностью стать ее ресурсным придатком и Россией с возможностью оставаться братским народом. Самоидентификация Украины на коротком промежутке исторического развития предопределяется раскладом сил, однако в долгосрочной перспективе Украина -  это единая с Россией цивилизация, часть Русского мира, государство, которому предстоит вернуться в лоно своих истоков.

В-пятых, в обоих сценариях законно действующие президенты обратились с просьбой ввода войск к своим соседям: президент Йемена Хади запросил помощи у Саудовской Аравии (итог – военная операция против мятежников), а В.Янукович - у России, но российская сторона отказалась открыто вводить войска для защиты гражданского населения на территории, кроме Крыма, где они были по договору с Украиной.

Эти факторы позволяют на основе развития ситуации в Йемене прогнозировать ход украинского конфликта, реконструировать мотивы участников. Дестабилизация политической обстановки в Йемене – это закономерный итог политической жизни правителя, пришедшего на волне революции при спонсорстве со стороны США.  Лидеры, чуждые интересам государства и относительно слабо связанные с политическими элитами, не пребывают долго во власти: либо их смещает новая революция, либо они проигрывают на выборах.

Так, в Тунисе в 2014 году проиграл выборы президент, избранный после арабской весны 2011 года. В Египте Мухамед Мурси был смещен в результате переворота в 2013 году. На постсоветском  пространстве в качестве таких примеров выступают Грузия, Украина и Киргизия. Революции извне ухудшают социально-экономическую обстановку в странах, что провоцирует активизацию социально уязвимых слоев молодежи, выступающей движущей силой политических потрясений.

Региональный расклад сил

В марте 2015 года саудиты совместно со странами Персидского залива приступили к бомбардировкам Йемена (операция Буря решимости). Саудиты последовательно все эти годы наращивали военный потенциал: оставаясь лидером по объемам военных расходов (рис.1), они с 2004 года приступили к наращиванию затрат на вооружение, закупая военную технику преимущественно у США. Саудиты смогли позволить себе такой взлет расходов на оборонную сферу благодаря росту доходов королевства от продажи нефти (именно в 2003 году нефтекотировки пошли вверх). Военные программы стали ответом на возрастающую угрозу со стороны Ирана, который с 2005 году разморозил ядерную программу.


Рис.1. Военные расходы стран Ближнего Востока, по данным СИПРИ (для сравнения, военные расходы Саудовской Аравии в 2013 году составили 76% от российских и только 10,5% от расходов США)

Саудиты весьма прагматичны: они не участвовали в военных операциях против ИГИЛ, обратившись за помощью к США. ИГИЛ хотя и угрожает интересам саудитов, не граничит непосредственно со страной (в отличие от Йемена, с которым даже точной границы не определено) и не ставит под угрозу безопасность перевозок саудовской нефти. Силовое вмешательство стало возможным лишь при военно-технической поддержке от США и консолидации стран Персидского залива, которые также как и саудиты, опасаются роста укрепления шиитов. Не исключено, что трансформация политики саудитов  обоснована и личным фактором – сменой короля в конце января текущего года, который, по мнению экспертов, не мог привнести ничего отличного от своего предшественника, но тем не менее принял решение о начале военной операции.

Второй внешний актор конфликта -  это Иран. В начале 2013 года (когда лидером государства был М.Ахмадинежад) Иран предположительно по заявлениям США поставлял оружие в Йемен, хотя хуситы и Тегеран этот факт отрицают. Иран выступает с поддержкой шиитских групп в ближневосточных странах – в Ираке (65% жителей -  шииты), Сирии (13%), Ливане (27%) и Йемене (35%), есть также в Аравии (около 10-15%), и, по мнению саудитов, стремится создать шиитский плацдарм на юге Аравийского полуострова. У Ирана в данном вопросе частично связаны руки: по мере продвижения переговорного процесса и приближения к перспективе смягчения санкций его потенциальная возможность влиять на конфликт уменьшается.

Вокруг саудитов, таким образом, начинает сужаться круг враждебно настроенных государств: на севере это ИГИЛ, к которому присоединилась также «Аль-Каида на Аравийском полуострове» (АКАП), расположенная на неподконтрольных хуситам йеменских территориях. Их цель – это ликвидация границ, образованных в результате раздела Османского халифата и образование единого исламского государства. На юге – это хуситы, которые, возможно, стремятся к возрождению зейдитского имамата. Обе эти структуры не только враждебны саудитам, но и друг другу, что в перспективе создает риски конфликта между ними, площадка которого может располагаться на территории  Саудовской Аравии – страны, географически отделяющей эти силы друг от друга.

Почти одновременно в разных частях планеты региональные организации безопасности заговорили о создании единой армии: Европа выступила с предложением учреждения европейских вооруженных сил;  группа стран во главе с Саудовской Аравией объявили об организации объединенных арабских вооруженных сил, в функции которых будут входить быстрое военное вмешательство, реагирование на угрозы безопасности и стабильности. Не исключено, что эти идеи оказались привнесенными американскими  советниками, которые посчитали более целесообразным участвовать в конфликтах на уровне консультативной помощи, военных поставок и услуг охранных компаний.  США решили через региональные объединенные армии управлять порожденным хаосом (сказывается фактор ослабления американской экономики, вовлеченности участия в нескольких вооруженных конфликтах).

Роль России

Россия в данном конфликте попыталась сыграть роль международного арбитра, как ей удалось это сделать в сирийском кризисе и по иранской ядерной программе. Однако письмо Президента России, в котором он призвал к решению конфликта в Йемене «без внешнего вмешательства», вызвало негативную реакцию, так как это равносильно тому, если бы другая энергетическая держава  - Саудовская Аравия  диктовала России условия разрешения украинского кризиса.

Россия прозападным блоком арабских государств воспринимается не иначе как страна, поддерживающая дестабилизацию (в силу дружественных отношений с Сирией), хотя фактически именно Россия через конструктивный диалог пытается уменьшить применение силы в пользу мирных средств разрешения конфликта.

Так, предложенная Россией резолюция в СБ ООН  содержит положения о необходимости введения гуманитарных пауз – режима прекращения авиаударов по хуситам  с целью вывода иностранных граждан. Проект от стран Персидского залива напротив нацелен на ужесточение режима против мятежников – введение санкций в отношении хуситов. По мнению российской стороны,  эта резолюция не сбалансирована, так как нацелена только на одну сторону конфликта, хотя военные действия ведутся с обеих сторон.

Йеменский кризис с точки зрения геополитических интересов России может быть важен в нескольких аспектах.

Во-первых, на фоне кризисных явлений и угрозы поставкам нефти ожидается рост нефтекотировок,  что  для российской экономики с ее сырьевой структурой является шансом на кратковременный выход из рецессии.

Во-вторых, Россия не отказывается от своих притязаний на роль одного из полюсов силы и активно инициирует переговорный процесс для урегулирования конфликта.

В-третьих, способы регулирования ситуации в Йемене – это предупреждение в адрес России относительно перспектив в отношении сирийского кризиса. Чем более неустойчивым становится Ближний Восток и формируются проамериканские коалиции, тем больше угроз возникает для режима Б.Асада в Сирии.

Для нормализации положения в  Йемене мирных переговоров или силового давления будет явно недостаточно. Стране суждено жить относительно мирно только в рамках двух государств и при повышении уровня жизни. Сейчас, когда большинство жителей Йемена – это молодые люди (63% - население в возрасте до 24 лет), нетрудоустроенные, находящиеся в состоянии бедности, остановить кровопролитие в стране внешними силами не удастся.

Однако можно вспомнить модель политического устройства Ливана, которая могла бы уравновесить силы представителей власти в Йемене. В Ливане для обеспечения равного доступа в органы власти с 1943 года действует система: президент, премьер-министр и спикер парламента – это представители разных конфессий (строго закрепленные), в правительстве места между христианами и мусульманами поделены поровну, Юг территории страны охраняется вооруженной группировкой шиитов -  Хезболла. В Ливане через сложную комбинацию политических уступок и установления равновесия после продолжительной гражданской войны (не без участия внешних акторов  - Израиля и Сирии) мир в стране был установлен. Йемен может пойти по аналогичной схеме, но на ближайшие годы это государство останется очередным очагом нестабильности.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
956
3193
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика