Ювенальная юстиция: история и проблемы

Ювенальная юстиция: история и проблемы

После распада СССР в России, периодически обостряясь, непрерывно разворачивается общественная дискуссия по поводу ювенальной юстиции. Развитие ювенальной юстиции как правовой основы социальной политики в отношении несовершеннолетних является значимой точкой приложения сил законодательных, исполнительных и судебных органов, органов местного самоуправления, различных институтов гражданского общества в Российской Федерации.

Одновременно это и одна из самых напряженных и резонансных тем в обществе. Вопрос ювенальной юстиции расколол россиян на два непримиримых лагеря. Против внедрения ювенальной юстиции в России выступают многие общественные организации, в частности Русская Православная Церковь выступает против ювенальной юстиции.

Словосочетание «ювенальная юстиция» вроде бы знакомо каждому, оно на слуху, все мы когда-нибудь слышали: "Ювенальная юстиция в России". Но даже само понятие «ювенальная юстиция» нуждается в углубленном осмыслении, рассмотрении вопросов ювенальной юстиции. Хоть сколько-нибудь устоявшегося определения не существует. Более того, нет даже относительно устойчивого общего понимания. Зачастую ученые, эксперты, представители власти, рассуждая за одним столом о ювенальной юстиции, имеют в виду совершенно разные вещи и не могут понять друг друга. И если сторонники введения ювенальной юстиции в России акцентируют несовершенство системы реабилитации малолетних жертв преступлений и защиты юных преступников, то противники ювенальной юстиции обеспокоены изъятием детей из семей и разрушением самого института семьи. Как связаны эти вещи? Как все они умещаются под зонтиком ювенальной юстиции?

Дискурс, казалось бы, очевиден: существуют объективные вызовы развития, связанные с системой правосудия и профилактики подростковой, юношеской и детской преступности и правонарушений. В этом смысле ювенальная юстиция рассматривается как государственная подсистема правоохранительной и судебной системы государства. Но эта тема касается и таких важнейших сфер государственного управления, как, например, государственная молодежная политика, государственная политика семьи, демографическая политика, государственная политика воспитания и социализации личности, государственная политика в сфере образования и др.

Таким образом, предмет ювенальной юстиции является комплексным и разноплановым. Понимание ювенальной юстиции в узком смысле характерно для высоких профессионалов юриспруденции.

Но чаще ее понимают в широком смысле, включая в это понятие целый спектр сфер жизни общества и государственной ответственности.

И эти два подхода к исходному понятию конфликтуют потому, что юрист, правовед, правоохранитель вправе спросить: «При чем тут образование, уличная реклама, СМИ, нравственная цензура?» и т. д. Но достаточно очевидно, что если идет речь о здоровье не только физическом, но и ментальном, гражданственном, не только о жизнях, но и о душах наших детей, которые (и те, и другие) в актах преступности иногда утрачиваются, то не учитывать контекст было бы не вполне правильно.

Необходимо отчетливо видеть все самодостаточные сферы государственного регулирования и нормативно-правового строительства, которые касаются предмета ювенальной юстиции именно в широком смысле, ясно представлять границы взаимодействия. Кроме собственно государственных сфер ответственности нужно видеть неотъемлемое право самой семьи, родителей и детей на бережное, охранительное отношение к традициям, культурным типам взаимодействия всех трех акторов: общества (государства), родителей, детей. Это тоже одна из нетривиальных задач проникновения в данную проблематику.

Широта предмета ювенальной юстиции порождает множественность формулировок. В научном и информационном пространстве фигурируют термины «ювенальная система», «ювенальные технологии». Ювенальную юстицию делят на «классическую» и «неклассическую», употребляют, как было отмечено, в «узком» и «широком» значении. Однако все эти «детализирующие» попытки, призванные внести ясность, только еще больше запутывают ситуацию.

Причина в том, что, пытаясь операционализировать понятие ювенальной юстиции, его можно только специализировать и множить, теряя при этом категориальную интегративную смысловую нагрузку.

А она связана с коренными интересами акторов, и если их формализовать, выбрасывая из рассмотрения ценностно-цивилизационные идентичные основания жизни национальной семьи, то получается по известной формуле - «хотели как лучше, а получилось…». Тем более, если не видеть реалии и постмодернистские извращения смыслов, естества и традиций человеческого общежития, если понимать, что технологии соответствующей агрессии применяются во вполне целеположенном проектном плане, то решить проблемы ювенальной юстиции в интересах всех участников вряд ли возможно. Важно проникнуть в суть и понятия, и явления, и процессов, и последствий.

Иногда именно терминологическая путаница приводит к тому, что стороны никак не могут договориться и предмет спора кажется неразрешимым, хотя по сути все говорят об одном и том же. А ведь для плодотворной дискуссии следовало бы для начала разобраться в терминах. Такая попытка в данном исследовании предпринята. Без понятийной определенности, даже при наличии огромного числа как сторонников, так и противников введения ювенальной юстиции в России, часто непонятно, кто за что выступает, а кто против чего протестует.

Что же такое ювенальная юстиция в современной России? Жизненно необходимый элемент национальной правовой системы, без которого она не может полноценно развиваться? Или навязанная извне лукавая разрушительная парадигма, внедрению которой в России следует всячески противиться?

Настоящее политико-правовое исследование, выполненное в Центре проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования, ставит перед собой целью анализ феномена ювенальной юстиции в современной России. Это анализ категориального, правового, политического и скрытого содержания категории «ювенальная юстиция», целей, механизмов и возможных последствий ее внедрения в России. Это, прежде всего, анализ общественного явления в России последних лет, подаваемого под маркером «ювенальная юстиция».

Некоторые вводные методологические положения

В научной и общественной дискуссии о ювенальной юстиции речь идет о некотором проблемном поле – поле государственного управления, общественной активности, которое именуется в целом - «национальная система защиты прав и интересов несовершеннолетних» (рис. В. 1).

Нормативно-правовые регулятивные и организационные механизмы, обычаи и опыт, осуществляемый на практике, - все это своего рода «одеяло» (на рис. В. 1 заштриховано), которое накрывает проблемное поле, решает или как минимум стремится в лице государства, общественных объединений, каждого человека, семьянина найти те регуляции и механизмы, которые в пределе должны все это проблемное поле покрыть.

Однако жизнь не идеальна, поэтому «одеяло» накрывает только часть проблемного поля. Но кто же против того, чтобы эту часть расширить и закрыть те проблемные зоны, которые все еще существуют и не охватываются государственно-управленческими решениями? Представляется, что все за это, если не говорить о каких-либо деструктивных силах, преследующих отличные от национальных интересов России цели. Существуют ли такие силы и такие намерения? И специалистам известно, и уже открытая литература свидетельствует, что sot -power — это не выдумка. 

И геополитическая война, которая совершенно очевидно ведется с Россией и извне, и изнутри с помощью известного феномена пятой колонны, ставит в качестве целей гуманитарные институты: культуру, идеологию, ценностные предпочтения общества, семиотическую сферу, в частности институт семьи.

Российский цивилизационно-идентичный тип семьи и внутрисемейных отношений существенно отличается от западного аналога.

А насколько разрушительно и опасно переносить западный (для него действительно успешный) опыт на российскую почву, замещая ее собственный, показывают практически все гуманитарные и экономико-социальные сферы современной России. Вместо предпочтения труда формируется предпочтение присвоения. Вместо настоящей культуры и литературы внедряются эрзац-образцы.

Вместо высоких смыслов и целей жизни человека и общества предлагаются потребительские, едва ли не животные. Даже вместо патриотического служения Отечеству в вооруженных силах под видом профессиональной (как замечательно звучит) армии внедряется ее коммерциализация, превращающая армию в армию наемников. Деградация страны идет практически полным ходом. Российская семья включена в перечень подобных атак (пунктирные стрелки на рис. В. 1). И упреки в конспирологии, в выдумках не принимаются, поскольку слишком много свидетельств, что война с Россией исторически сначала из «горячей» превратилась в «холодную», а теперь в информационную сетевую и цивилизационно-ценностную.

Проблемное «одеяло» накрывает множество сфер и подсистем государственного управления. Здесь есть и ресурсная подсистема. Без нее в контексте ювенальной юстиции не решить, например, проблему обеспечения жильем детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. На это необходимы ресурсы, это забота государства. Конечно, с одной стороны, ресурсная подсистема касается проблем экономики, бюджетирования, но с другой стороны, находится и в этом специфичном проблемном поле.

Кроме того, в этом проблемном поле не может не быть государственной молодежной, образовательной и воспитательной политики. Ведь преступность рождается сначала как девиация души, культуры, понятий о добре и зле, допустимом и недопустимом. Не может не быть тут номинации ценностей или государственной идеологии, потому что как личность без смысла в голове, без ценностного ориентира для целеполагания и поведенческой мотивации, так и народ, и страна существовать не могут. Сейчас

России навязана жизнь без государственной, общенациональной идеологии – жизнь без смыслов, без ценностей, пронизывающих и правовую систему, и государственно-управленческие порядки, но такая страна нежизнеспособна.

Конечно, в этом проблемном поле есть и ювенальная юстиция, т. е. юстиция, специализированная по возрасту. Здесь имеют место правосудная система и система профилактики. Это процессуально-организационная и правовая часть «одеяла». Конечно, необходимо и в этом секторе начать растягивать одеяло на проблемные лакуны. Сегодня эта растяжка происходит в виде эксперимента, фрагментарно, в отсутствие четкой концепции.

Вместе с тем очевидно, что существует конкретная граница национальных интересов страны – проблемного поля в этой постановке, а за этой границей – еще одно проблемное поле, но проблемное и целевое поле геополитических противников России. Сегодня практически все допускают презумпцию того, что со страной с помощью несиловых средств, информационными, манипулятивными методами – методами выстраивания механизмов пятой колонны – ведется борьба. Существует много фактов, а еще больше косвенных обстоятельств, которые позволяют это предполагать.

Ювенальная юстиция в том смысле, который характеризуют «инновационные» привнесения в Россию, в том числе основанные на грантах, в том числе переведенные с английского, норвежского, швейцарского или иного языка, весьма критична и уязвима. Именно это источник тех тревог, которые звучат и звучат обосновано. Можно ли говорить, что эти инновационные попытки направлены с благой целью – закрыть существующую проблемную лакуну? Конечно, можно. Бесспорно, нужно совершенствовать наши институции, нужно анализировать положительный мировой опыт, адаптировать его под нашу почву. Но ведь ясно, что если это делать не умно, не патриотично, грантами закрывая глаза и заглушая свою совесть, то возникают в метафоричном смысле ядовитые стрелы, которые на самом деле поражают российскую действительность.

Они поражают уже существующие институты, так или иначе решающие российские проблемы. Семья, традиционные отношения родителей и детей, вся традиция семейной педагогики поражается этими стрелами. Это достаточно очевидно. Невозможно себе представить на каком основании семьей предлагается называть однополое сожительство. Может быть есть надежда, что в такой семье вырастут нормальные дети, даже усыновленные? Таких извращающих институт семьи и детства опытов над Россией допустить невозможно.

По благой сути ювенальная юстиция – это ответ, вырабатываемый на Западе на вызов о защите прав ребенка.

Россия исторически давала собственный ответ на все ключевые проблемы жизнеустройства в этой сфере. А если и перенимала какие-то элементы или институты, то только с адаптацией к собственным реалиям. Слепой перенос на российскую почву западных общественных и государственных институтов, без их адаптации (которая всегда приводит к утрате и коренному изменению множества элементов так, что иногда утрачивается даже первоначальный смысл) ведет к самым деструктивным последствиям. Уже подчеркивалось, что это очень хорошо видно на примере последних 20 лет жизни страны. На примере системы здравоохранения, армии, промышленности, особенно ярко на примере искалеченной системы образования. 

Поэтому внедрение ювенальной юстиции западного образца само по себе может вызвать негативные последствия на российской почве, даже если бы эта система была идеальна. Но идеальна ли она? Как она функционирует в самих западных странах, с которых нам предлагается брать пример? Все ли там с ней хорошо? Все ли гладко? Какие есть проблемы, угрозы, риски? Это также составляет особый предмет анализа.

Угрозы надо увидеть и нейтрализовать. Некоторые весьма серьезны и решают совершенно деструктивные задачи. В 1993 г. Правительство РФ уже принимало к реализации программу «Дети России». За гуманистическим названием тогда скрывалась, в частности, программа «планирования семьи», направленная на сокращение численности населения России. То есть Российское государство официально реализовывало и финансировало (Госдума лишила эту программу бюджетного финансирования только в 1998 г.) стратегию сокращения рождаемости своего населения. Она и сокращалась. Что это было, если не диверсия против России? Точно также и в дискуссии по поводу целесообразности внедрения в нашей стране ювенальной юстиции присутствует деструктивный элемент, который требует объективного и взвешенного, скрупулезного анализа. На такой синтетической платформе и построено предлагаемое исследование.

Еще один важный методологический момент связан с самим устройством социальных систем.

Большая социальная система настолько сложна, что максимы при ее обустройстве никогда оптимальными быть не могут. 

В обобщенном виде это маленький экскурс в теорию и методологию успешности государственного управления или успешности развития сложных социальных систем. Эта теория перекликается с биологической теорией создания, выживания и эволюции видов. Она совершенно естественна. Обобщенная успешность решения проблем защиты несовершеннолетних включает в себя множество факторов: различные управленческие решения, нормативно-правовые акты, организационно-распорядительные действия, иногда количественные установления, например величины расходов на определенную статью в государственном бюджете, и т. д. Успех в каждой подсистеме имеет унимодальную, экстремальную форму (рис. В. 2).

Можно принять крайнее решение: взять и выбросить все, что мы сейчас понимаем под ювенальной юстицией – это решение будет в точке 1. Другое крайнее решение – Радикально привнести сюда все диверсионные закладки, по доброй ли воле либо по недоумию перенять какой-то опыт, который на самом деле России не подходит, - это будет решение в точке 2.

Однако задача поиска оптимума успешности государственного управления состоит в стремлении попасть в точку  3. Поэтому, рассуждая о совершенствовании системы, необходимо учитывать множество деталей: процедурных, нормативно-правовых, критериальных, оценочных, страхующих, компенсаторных и нейтрализующих механизмов, которые в случае угрозы хотя бы снижают вредное воздействие. Это и есть совершенствование сложной системы. И совершенствовать национальную систему правосудия в отношении несовершеннолетних и систему защиты их прав, конечно, необходимо. Такой подход к ювенальной юстиции вряд ли кто подвергнет сомнению. Но вызов заключается в том, что

последние 20 лет нам говорят, что для совершенствования какой либо российской сферы государственной и общественной жизни нужно освободиться, сломать свою «неудачную» систему и взять систему другого типа, например «одолжить» на Западе.

И 20 лет мы ломаем свое и одалживаем чужое. Здесь даже не всегда надо искать злой умысел. Иногда нам по доброй воле это советуют, не все там шпионы и диверсанты.

Но к чему это зачастую приводит? В экономике, например, это конкуренция вместо кооперации, снижение государственных расходов вместо государственных фондов общественного потребления. Это общая экономическая деградация. Не дай нам Бог увидеть к чему это приведет в горячем случае в связи с «переделкой» нашей армии. В сфере правосудия в отношении несовершеннолетних и защиты их прав, находясь в точке  1, очевидно, что нет никакого смысла ломать свою систему и заимствовать чужую, если оказаться в результате можно только в точке  2. «Менять шило на мыло», - говорят в народе. Если уж и брать что-то из чьей-то системы, то затем, чтобы попасть из точки 2 в точку 3, т. е. максимизировать успешность собственной сложной социальной системы.

Можно ли сейчас утверждать, что перенос ювенальной юстиции в этаком радикально-рафинированном виде, как она выглядит в неудачных опытах Запада, позволит нам свои российские дела радикально улучшить? Очевидно, что нет. Поэтому необходимо разобраться в позитивных мотивациях, в заблуждениях и в тех ядовитых стрелах, оценить риски и выдвинуть конструктивные, профессионально сформулированные предложения, отвечающие национальным интересам России, ее молодого поколения, ее традиционного института семьи.

Об этом и написана работа «Проблема инокультурной ювенальной юстиции в современной России».


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
512
20016
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика