Ювенальная юстиция в России

Ювенальная юстиция в России

После распада СССР в России непрерывно идут напряженные дискуссии о ювенальной юстиции. Россияне оказались расколоты на два непримиримых лагеря: сторонников и противников введения ювенальной юстиции. И это не удивительно. Ведь сфера семейных отношений, воспитания детей, родительских прав и обязанностей — одна из важнейших и самых чувствительных для человека и для общества. И вмешиваться в нее с экспериментами, с чужим, несовместимым с российской традицией и устройством опытом не просто противопоказано – это может нанести колоссальный вред и даже поставить под угрозу существование страны.

Словосочетание «ювенальная юстиция» вроде бы знакомо каждому, оно на слуху. Однако хоть сколько-нибудь устоявшегося определения этого понятия не существует. Дело в том, что этот термин многозначен. В узком смысле ювенальная юстиция — это система методов исправления и защиты юных преступников. Причем система западная. В России для такой системы нет собственного отдельного названия, правосудие в отношении несовершеннолетних до внедрения ювенальной юстиции было специализированной частью общей системы правосудия и находилось в ведении комиссий по делам несовершеннолетних. Но в последние годы все чаще происходит подмена понятий и ювенальной юстицией называют правосудие в отношении несовершеннолетних, утверждая при этом, что тот, кто против ювенальной юстиции, — против особого подхода к судопроизводству в отношении детей вообще.

Однако, поставив во главу угла благополучие и интересы ребенка, ювенальная юстиция породила целый комплекс не судебных, даже не юридических органов, которые призваны ее обслуживать (в частности, органы опеки и попечительства для обеспечения интересов ребенка в семье).

Эти органы, изначально имевшие вспомогательные функции, постепенно стали доминирующими, что позволяет говорить о ювенальной юстиции также и в широком смысле.

В широком смысле под ювенальной юстицией (в этом значении ее иногда называют «ювенальной системой» или «ювенальным правом») понимается сложившаяся на Западе совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения с участием несовершеннолетних и направленных на обеспечение их прав и интересов. В широком смысле слова тема ювенальной юстиции затрагивает государственную молодежную и демографическую политику, политику в отношении семьи и т. д. В частности, в России противники внедрения ювенальной юстиции обеспокоены тем, что детей можно будет бесконтрольно изымать из семей, как это происходит на Западе, что чревато разрушением самого института семьи. Национальная комиссия по детям в США пришла к выводу, что дети часто изымаются из семей «преждевременно или без необходимости», поскольку механизм федерального финансирования дает штатам «серьезный финансовый мотив» именно отбирать детей, а не оказывать семьям помощь, позволяющую им продолжать жить вместе.

Изучение ситуации с изъятиями детей привело ученых, правительственные комиссии и юристов к одному и тому же выводу — 30% детей, изъятых из семей, были отобраны без всяких реальных оснований и не должны были подвергаться изъятию.

Общее заключение таково: «Эти дети были изъяты из семьи не ради их безопасности, а ради безопасности соцработников». В 85% случаев, объявленных «пренебрежением нуждами ребенка», в действительности речь шла о бедности. Понимание ювенальной юстиции в узком смысле свойственно для профессиональных юристов. Но чаще ее понимают в широком смысле. И именно здесь возникают основные тревоги. Здесь речь идет не только о физическом здоровье, но и ментальном, не только о жизнях, но и о душах наших детей. Так что же такое ювенальная юстиция в современной России? Жизненно необходимый элемент национальной правовой системы или навязанная извне лукавая разрушительная парадигма, внедрению которой в России следует всячески противиться? Во-первых, речь о ювенальной юстиции зашла, поскольку существует некое проблемное поле — поле государственного управления и общественной активности, именуемое «национальной системой защиты прав и интересов несовершеннолетних».

Правовые нормы — это своего рода «одеяло», которое накрывает проблемное поле, однако его явно не хватает на все проблемные зоны. Казалось бы, почему не расширить это «одеяло» на все имеющиеся спорные области? Но не все так просто. Сегодня стало очевидным, что со страной ведется информационная война (и извне, и изнутри) с помощью несиловых средств и манипуляций. Она поражает гуманитарные институты: культуру, ценности, семью, детство. Именно это источник тех тревог, которые все чаще звучат, и звучат обосновано. Ювенальная юстиция в этом смысле особенно опасна. Воспроизводство российских традиций, ценностей нашей цивилизации происходит, передаваясь от поколения к поколению, именно в семье. И это не ценности индивидуализма и потребительства, конкуренции и войны «всех против всех», когда «разрешено все, что не запрещено». Это ценности общинности и духовности, взаимопомощи и сострадания.

Сейчас России навязана жизнь без государственной, общенациональной идеологии — жизнь без смыслов, без ценностей. Поэтому пустующее место занимают чужие ценности.

Но чуждые ценности еще не повсюду правят бал в России, хотя и господствуют во многих сферах. Семья пока ограждена от них, пока еще большинству из нас чужды брачные контракты и судебные тяжбы между родителями и детьми. Надолго ли? Бесспорно, нужно совершенствовать наши институты, анализировать положительный мировой опыт, адаптировать его под нашу почву. Но очевидно, что если это делать непродуманно, грантами заглушая свою совесть, то возникают своего рода «ядовитые стрелы», которые на самом деле поражают российскую действительность (например, однополое сожительство).  По благой сути ювенальная юстиция — это ответ, вырабатываемый на Западе на вызов о защите прав ребенка. Россия исторически давала собственный ответ на все ключевые проблемы жизнеустройства в этой сфере. Российский тип внутрисемейных отношений уникален. Практика же показывает, что переносить западный опыт на российскую почву, замещая собственный, разрушительно и опасно. Поэтому внедрение ювенальной юстиции западного образца само по себе может вызвать негативные последствия в России, даже если бы она была идеальной системой.

Очевидно, что в сфере правосудия в отношении несовершеннолетних и защиты их прав нет никакого смысла ломать свою систему и заимствовать чужую. Если уж и заимствовать что-то, то лишь для того, чтобы усовершенствовать собственную социальную систему. Впервые в законодательстве специальные меры по защите детей появились во Франции в 1874 г. Был введен надзор за детьми моложе трех лет, переданными на воспитание кормилице, а через несколько лет ввели обязательное школьное образование для детей в возрасте от 6 до 13 лет. В этой же стране в 1889 г. впервые появилась возможность лишения родительских прав за пьянство, распутство и т. д. К середине XIX в. появляются первые законы, регулирующие процедуры в отношении несовершеннолетних, создаются специальные учреждения, перед которыми стоит задача защиты детей и подростков. Полностью система защиты прав несовершеннолетних сложилась в западных странах еще до Второй мировой войны. Распространение доктрины прав человека в западном мире привело к кардинальному изменению отношения к детям: вместо представлений о непререкаемости власти отца появляется доктрина «государства — отца детей». Основными ее принципами являются:

• приоритет ценностей общества перед ценностями родителей;

• недопущение применения методов принуждения в отношении ребенка;

• ограничение власти родителей, защита ребенка государством от действий родителей;

• возможность вмешательства государства в случае неисполнения родителями своих обязанностей и т. д.

Однако развитие этой доктрины стало приводить к нарушению естественной системы отношений между родителями и детьми и работать против нормальных семей. Принцип «не навреди» оказался нарушен. Не ждет ли сегодня и Россию что-то подобное? В странах Запада исторически можно выделить три подхода к правосудию в отношении юных преступников: карательный, реабилитационный и восстановительный.

Карательная модель строится на более существенном, чем в других моделях, совпадении «взрослого» уголовного судопроизводства и производства в отношении несовершеннолетних. В ее основании часто лежит концепция обеспечения контроля над преступностью.

Реабилитационная модель основывается на том, что несовершеннолетние преступники не могут полностью отвечать за собственные поступки. Именно она и есть классическая модель западной уголовной ювенальной юстиции. Основные ее цели — благополучие и реабилитация несовершеннолетнего правонарушителя без применения к нему жестких уголовно-правовых средств воздействия. Несовершеннолетний фактически освобождается от ответственности за свое правонарушение. Ребенок здесь сильнее правосудия. В «золотой век» ювенальной юстиции (50–80-е гг. ХХ в.) реабилитационная модель была основной. Однако практика показала ее неэффективность. На Западе поняли, что реабилитационная модель вызывает стремительный рост детской преступности. Это можно рассматривать как серьезное предупреждение российскому увлечению ювенальной юстицией. Реакцией на такое положение дел стало усиление карательных тенденций. Западные страны с конца XX в. пошли по пути небольшого ужесточения наказания для несовершеннолетних. Так появилась восстановительная модель ювенальной юстиции.

В восстановительной модели правонарушитель — субъект, способный и обязанный нести ответственность за свои действия, но с учетом особенностей детского возраста. Эта модель строится на тех же принципах, что и реабилитационная, но с необходимостью возмещения нанесенного вреда. Она слегка снизила уровень преступности, но не вернула его на докризисный уровень. Более того, в некоторых странах Запада под давлением ювенального лобби в последние годы происходит возврат к реабилитационной ювенальной юстиции. Таким образом, ювенальная юстиция — это не любое правосудие в отношении несовершеннолетних. Особое cудопроизводство в отношении детей есть практически во всех странах мира. Очевидно, что ребенок не может в силу возраста нести одинаковую со взрослым человеком ответственность даже за аналогичное преступление.

Поэтому важно подчеркнуть, что ее противники выступают не против защиты детей, а против того, как это реализует западная система, которую пытаются навязать России сегодня.

Если ювенальной юстицией называют любое правосудие в отношении детей, то нужно понимать, что нам навязывается инокультурная модель ювенальной юстиции. Путаница в терминах порождает множество бесполезных споров. Возможно, кому-то она даже выгодна, так как маскирует суть протеста. Ювенальное право — производное от общей западной доктрины прав индивида. Либеральное правовое государство отдает правам индивида безусловный приоритет. Установление гражданского общества требует разрушения общинных солидарных связей и превращения людей в индивидуалистов. Российская же социальная философия считала индивидуализм некорректным, поскольку общество и личность связаны нераздельно и создают друг друга, а личности вне общества просто не существует. Согласно этой модели свобода человека есть не что иное, как свобода выбирать между добром и злом. Поэтому человек не мог быть наделен особыми правами и свободами, противопоставленными обществу и родителям. Еще один важный момент — это укорененное в западной культуре понятие «естественный человек», «очищенный» от каких-либо культурных наслоений, моральных и этических норм. Это «очищение» потребовало связать индивидов множеством договоров, что привело к интенсивному законотворчеству. Культ закона возник на языческой основе еще в Древнем Риме, а впоследствии перешел и в католическую церковь, индульгенции которой — не что иное, как попытка сделки с Богом. Ювенальная юстиция придает юридическую трактовку и детско-родительским отношениям. Дети и родители здесь стали сторонами контракта.

Вопрос любви, уважения между детьми и родителями в принципе выносится за скобки отношений. Но для России это просто нонсенс!

В западном обществе нравственный контроль заменяется контролем закона. Сейчас этот принцип навязан России, что влечет за собой разрыв с системой права традиционного общества и нарушение непрерывного развития правосознания в России. В основе отечественной модели, теории и практики воспитания лежит взгляд на ребенка как на объект педагогического процесса. При таком подходе цель воспитания — гармоничное и всестороннее развитие нравственной личности. На Западе же цель и важнейшая ценность — саморазвитие ребенка как самостоятельной и независимой личности. Однако в России еще не произошло окончательного разрыва общечеловеческих связей. Если есть цель их разорвать и построить взамен атомизированное общество, то введение ювенальной юстиции может поспособствовать тому, чтобы это произошло в кратчайшие сроки. Но допустимо ли это? Можно выделить две группы международных актов в сфере ювенальной юстиции: международно-правовые акты, провозглашающие права детей и гарантирующие особую их защиту, и акты, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (уголовная ювенальная юстиция). В международно-правовых актах, провозглашающих права детей и гарантирующих их особую защиту, присутствуют такие принципы, как:

• взаимосвязь благополучия ребенка и благополучия его семьи;

• приоритет прав ребенка перед позицией (идеологией) родителей;

• ограничение права родителей на вмешательство в личную жизнь ребенка и другие подобные нормы.

В международно-правовых актах, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних и обращения с несовершеннолетними осужденными, среди основополагающих встречаются принципы, характерные для классической реабилитационной модели западной уголовной ювенальной юстиции:

• судебное разбирательство в отношении несовершеннолетнего должно соответствовать интересам несовершеннолетнего;

• вопрос о благополучии несовершеннолетнего должен быть определяющим при рассмотрении вопроса о применении к нему мер воздействия;

• тюремное заключение должно применяться лишь как крайняя мера.

В США любое лицо, которому известно о намерении ребенка совершить преступление, обязано сообщить об этом в полицию. С момента получения такого сообщения полиция имеет право задержать несовершеннолетнего для выяснения мотивов его действий. При этом подросток сам вправе выбрать суд, в котором он желает судиться (например, суд присяжных). Также в США, как и в иных странах англосаксонской системы, судья вправе в период процесса изъять ребенка из семьи и передать на воспитание в учреждение опеки. В США в результате применения ювенальной юстиции существенно возрос уровень общественной опасности преступлений несовершеннолетних. Отмечается также значительный рост преступности среди девушек: с 17,8% в 1985 г. до 35,1% в 2010-м. В целом, по оценкам американских экспертов, ювенальная юстиция США эффективна лишь в отношении впервые оступившихся лиц, совершивших преступления небольшой или средней тяжести, являющихся при этом гражданами США и происходящих не из бедных семей.

Ребенок считается полностью самостоятельной личностью. Основание для начала расследования в отношении детей — заявление любого лица, в том числе самого ребенка. Для некоторых категорий лиц (учителей, врачей) заявление о нарушении прав ребенка — обязанность. После достижения 14 лет ребенок вправе самостоятельно обращаться в суд с заявлением о признании его эмансипированным, либо о признании родителей нарушившими его права. Верховный суд США указал, что «если родители не имеют возможности обеспечить достойный уровень материальных благ ребенку… государство через органы социальной защиты обязано защитить права ребенка, пусть даже путем ограничения прав родителей». Схожая ситуация и в Великобритании. Там кроме лишения родительских прав существует понятие дисквалификации родителя — лишение права общения с ребенком на установленный судом срок. На это время ребенок помещается в фостерную семью или приют, а судья даже не обязан допрашивать ребенка, выясняя его мнение о том, хочет ли он проживать в семье. Во Франции, напротив, мнение ребенка, достигшего 10 лет, обязательно для суда, а права родителейь значительно шире, чем в США.

В Германии расследованием нарушений прав ребенка занимаются социальные органы, привлечение полиции возможно только при наличии состава преступления. При этом социальные органы выносят родителям предупреждение уже за повышение голоса на ребенка! Здесь отсутствуют известные иным правопорядкам меры судебной защиты детей (временное изъятие, помещение под надзор, предписание пройти специальные курсы), кроме лишения или ограничения родительских прав. Важнейшая черта немецкого правопорядка — приоритет благополучия ребенка, что рассматривается в качестве единственной и важнейшей причины лишения родителей права на воспитание и опеку. При этом ответственность родителей за то, что они поставили под угрозу благополучие ребенка, не обязательна.

Таким образом, Германия — единственная страна, где родителей могут лишить родительских прав независимо от наличия фактов нарушений прав ребенка, только за то, что ребенку угрожает опасность.

Разница между тем, как представляют себе семью в традиционных религиях, и тем, как ее сейчас представляют на Западе, очень существенна. Семья занимает особое место в истории человеческой цивилизации. В ней закладываются основы гражданской и национальной культуры, формируется ответственность, передаются от поколения к поколению модели социального поведения. Общество можно рассматривать не только как совокупность личностей, но и как совокупность семей. Концепция семьи обладает своими особенностями в разных религиозных традициях. В христианстве семья считается малой Церковью и важным институтом спасения. Соблюдение семейной иерархии считается столь же обязательным, как и соблюдение церковного порядка. Наказания, в том числе телесные, не запрещаются, а иногда поощряются. В православии, как и в католичестве, особым авторитетом обладает отец, однако крайне важна роль матери, которая считается самой почетной для женщины-христианки. В старообрядческих общинах особое внимание уделяется трудовому воспитанию детей. В протестантизме отец обладает исключительным авторитетом и ответственностью, роль матери находится явно на втором плане. В исламе семья считается тем местом, где растят настоящих мусульман. Дети обязаны почитать родителей наряду с Аллахом, потому что он через них дал детям жизнь. Особого почитания достойна мать — за перенесенные во время и после родов страдания. Для сына или дочери мнение родителей всегда должно быть приоритетно по сравнению с их собственным, родителям нужно материально помогать и во всем проявлять к ним уважение. В иудаизме дети считаются благословением Божьим, к ним принято относиться нежно и с любовью. Обязанность воспитания детей лежит прежде всего на отце. Телесные наказания в целом не поощряются, хотя и признаются, но предпочтение отдается внушению и ограничениям.

В буддизме особого почитания достойна мать и материнская любовь потому, что она ближе всего к чистой любви или состраданию,поэтому благородная и самоотверженная любовь матери к детям —это идеал для всех взаимоотношений. Порядок в семье поддерживается не страхом наказания, а доверием и взаимным уважением. Существуют национально-цивилизационные различия и в философии воспитания детей.

Классическая европейская система предполагает воспитание совести, справедливости, порядочности, доброты, патриотизма, ответственности, трудолюбия, честности, дисциплинированности. Восточная же формирует безыскусность, выдержанность, скромность, застенчивость, стыд, сдержанность, доброжелательность, молчаливость, вежливость.

Очень существенно представление о роли и авторитете родителей, о семейной иерархии. В подавляющем большинстве случаев самая авторитетная фигура — отец. Однако у итальянцев, испанцев, греков, японцев, турок, иранцев, эфиопов крайне высоки авторитет и влияние матери. Ребенка воспитывают как равноправную с родителями личность американцы, датчане, норвежцы, финны, шведы, испанцы, голландцы. Французы, чехи, греки и эстонцы стремятся воспитать самостоятельную личность, но с уважением к старшим и авторитетам. У румын, испанцев, итальянцев, евреев, мексиканцев, народов Индонезии существует культ ребенка — он становится центром семьи. У англичан и норвежцев ребенок изначально всего лишь «один из…», у американцев и французов карьера не менее важна, чем ребенок. В разных культурах по-разному относятся к допустимости телесных наказаний, к степени самостоятельности ребенка и т. д. Для арабов, например, неприемлема та свобода, которую дают ребенку скандинавские народы. Поэтому прежде чем осуществлять заимствование каких-либо норм, касающихся семейных отношений, необходимо учесть, насколько схожи семейные модели той страны, которая собирается заимствовать опыт, и той, у которой она собирается учиться. Иначе может возникнуть серьезное противоречие. В частности, в ювенальной практике устраняется иерархичность семьи. Дети не должны подчиняться родителям, родителям крайне сложно применить хоть какие-то методы воздействия на ребенка. Таким образом, речь идет не только об инокультурной модели семьи, но и о качественно другой, отличной от традиционных моделей, точке зрения на отношения родителей и детей.

А это далеко не в лучшую сторону может изменить, а то и разрушить семейные связи. В России еще нет единой самостоятельной системы ювенальной юстиции. Отсутствует пока даже комплексная концепция ее введения. Однако фактическое внедрение элементов инокультурной ювенальной юстиции в России осуществляется в последнее десятилетие весьма активно. Оно происходит через общественные дискуссии, федеральные и региональные программы, законотворческую деятельность, создание сети разного рода учреждений и общественных организаций по работе с несовершеннолетними и т. д. Сегодня осуществляется «ползучее» внедрение элементов ювенальной юстиции практически при отсутствующей законодательной поддержке, хотя законопроекты на рассмотрение в Государственную думу лоббисты вносят регулярно. Складывается опасная ситуация. С одной стороны, ювенальной юстиции вроде бы и нет, поскольку нет законодательной базы, а с другой стороны, она уже действует. Возникает реальная опасность, что в недалеком будущем законодателю не останется ничего другого, кроме как нормативно закрепить уже фактически сложившуюся систему.

Один из самых распространенных аргументов в пользу внедрения ювенальной юстиции — это якобы «ужасающие масштабы» насилия родителей в отношении детей. В ответ на все аргументы, приводимые в пользу необходимости сохранять и уважать автономию семьи, ее право принимать решения о воспитании и образовании ребенка, защищать ее жизнь от произвольных вторжений извне, звучит одно и то же эмоциональное: «Вы что, не знаете, что, по статистике в России, ежегодно от рук родителей гибнет 2000 (варианты: 30000 или даже 200000) детей?! С этим надо что-то делать!!». Однако анализ достоверной статистики показывает, что приводимые сторонниками ювенальной юстиции данные, мягко говоря, преувеличены. По данным МВД России, количество несовершеннолетних, погибших в результате преступных посягательств, в 2000–2009 гг. неуклонно снижалось. По данным Генеральной прокуратуры РФ, с 2000 по 2005 г. в России от рук родителей погибло 1086 детей, т. е. около 180 несовершеннолетних в год (но никак не 30 тысяч!). Относительно общей численности детей, проживающих в России, которая составляет около 26 млн, число детей, пострадавших от семейного насилия, составляет 0,02%.

Очевидно, что миф о «нечеловеческой жесткости родителей по отношению к собственным детям в России» создают искусственно, профессионально используя средства манипуляции сознанием.

Конечно, существует проблема незащищенности детей от насилия. Однако стремление сторонников ювенальной юстиции свести ее лишь к ничтожно малому по сравнению с остальными количеству случаев жестокого обращения родителей с детьми явно не соответствует истинной заботе о детском благополучии. Внедрение элементов ювенальной юстиции в рамках принятия Конвенции о правах ребенка и других документов ООН, входит в обязательства России по применению общепризнанных принципов и норм международного права. Однако сам принцип автоматического приоритета «общепризнанных» принципов и норм международного права над нормами российского национального законодательства, закрепленный в Конституции 1993 года, должен соотноситься с государственным суверенитетом и требованием национальной безопасности страны. Фундаментальные причины детской жестокости и безрассудной агрессии — постоянно сокращающееся поле нравственной устойчивости и табуирования зла, фатальное соединение сверхбыстрого взросления с затягивающейся на долгие годы инфантильностью. Стремление создать в России через рекламу и образцы материального преуспеяния общество потребления порождает протестное поведение детей из бедных и беднейших слоев общества. Однако воспитательной и образовательной молодежной политики в этом отношении не проводится и даже не обсуждается необходимость ее наличия.

Но обо всех этих проблемах сторонники ювенальной юстиции не говорят. Таким образом, результаты пилотных проектов по внедрению ювенальной юстиции говорят не о целесообразности, а, скорее, о контрпродуктивности введения ювенальной юстиции западного образца в России. Сейчас для нашей страны сверхактуальной задачей становится укрепление института семьи и восстановление традиционных семейных и социальных ценностей. Впервые термин «ювенальная юстиция» был введен в правовой оборот в России в сентябре 1995 г. Тогда же было предусмотрено создание системы ювенальной юстиции, специальных составов судов по делам семьи и несовершеннолетних и правовой базы по профилактике безнадзорности и правонарушений подростков. В 1998 г. в России началось становление института уполномоченных по правам ребенка. В рамках проекта Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) и Министерства труда и социального развития РФ должности уполномоченных по правам ребенка были введены в Волгоградской, Калужской, Новгородской областях, городах Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. 1 сентября 2009 г. Президент Д. Медведев подписал Указ «Об Уполномоченном при Президенте Российской Федерации по правам ребенка». Первым эту должность занял А. Головань, 30 декабря 2009 г. федеральным детским омбудсменом стал П. Астахов. Должности уполномоченных по правам ребенка введены практически во всех субъектах Федерации. В декабре 2011 г. произошло расширение прав омбудсмена: ему предоставлена возможность получения сведений о детях-сиротах из баз данных и специализованных учреждений. Кроме того, закон установил административную ответственность за воспрепятствование деятельности уполномоченного. В ряде регионов, участвовавших в эксперименте, апробирование элементов ювенальных технологий не получило дальнейшего развития в связи с окончанием финансирования проектов. Например, в Нижегородской области, Республике Северная Осетия-Алания, Кабардино-Балкарской Республике, Республике Ингушетия. 23 апреля 2009 г. председатель Правительственной комиссии попрофилактике правонарушений Р.Г. Нургалиев направил в Администрацию Президента РФ письмо с ходатайством о подготовке пакета законопроектов, обеспечивающих введение ювенальной юстиции, действие которой распространялось бы и на родителей. Развивая тему внедрения элементов ювенальной юстиции, нельзя не остановиться на попытках повсеместного введения паспорта здоровья школьника.

Паспорт здоровья школьника — это комплексный документ, позволяющий собирать всю информацию о здоровье школьника, его психологическом и физическом развитии. По словам разработчиков, «оценка состояния здоровья детей в каждом классе каждой школы позволит осуществлять мониторинг состояния здоровья детей в стране». Однако информация, дающая яркую картину медико-социального состояния российских детей в каждом регионе, содержится в отчетах Минздравсоцразвития и других ведомств. Идею «паспортизации» можно легко объяснить в контексте технологий ювенальной системы. Здесь она имеет высочайшую ценность, поскольку раскрывает весь внутренний мир семьи. В самом деле, в паспорт здоровья вносятся подробные сведения о личности ребенка и членов его семьи, включая вредные привычки родителей, подробную характеристику занимаемого жилого помещения с приложением фотографии или плана, данные о материальном состоянии семьи, ее жилищных условиях, режиме питания, показатели развития ребенка. Это представляется попыткой системного сбора максимально возможного объема информации о внутренних делах семьи, позволяющей изымать детей по причине бедности или тяжелых заболеваний. Таким образом, при отсутствии законодательной базы в России формируется устойчивая практика, аналогичная практике классической западной модели ювенальной юстиции. Нельзя сказать, что все без исключения вводимые механизмы содержат негативный потенциал. Но под прикрытием благих намерений явно выстраиваются разрушительные и контрпродуктивные порядки. Здесь важно понять, соответствует ли ювенальная юстиция той модели семьи, которая исторически сложилась у русского народа и всех населяющих Россию народов? В значительной степени эта модель возникла с принятием православного христианства в 988 г.

Моделью семьи в доиндустриальный период была крестьянская семья. По своей экономической организации она была малой сельской общностью, ведущей натуральное хозяйство и поэтому самодостаточной. Фундаментальной нравственной опорой русской семьи была семейная иерархия. Сын или дочь не имели права противоречить отцу или матери. Базовое положение, веками регулировавшее детско-родительские отношения, имело религиозное происхождение и входило в число десяти христианских заповедей: «Почитай отца твоего и мать твою…». Уважительное отношение к родителям, дедам и прадедам было характерно для русских на всей территории их расселения, но уже в XVIII в. отмечалось некоторое ослабление авторитета старшего поколения. В то же время общественное мнение резко осуждало тех, кто позволял себе непочтительное отношение к старшим. Вместе с тем степень подчинения детей родителям несколько менялась с вступлением в брак сына и тем более с выходом замуж дочери. Глава дома и семьи в отношениях с внешним миром был прежде всего посредником между общиной, властями и своей семьей. Власть от отца к старшему сыну переходила постепенно — по мере старения отца и накопления сыном хозяйственного опыта. В добропорядочной семье любые важные дела решались в основном на семейных советах, причем открыто и при детях. Семья у русских в досоветский период отечественной истории всегда была многодетной. Характерной чертой русского общества была высокая ответственность родителей за жизнь и судьбу своих детей. Родители участвовали в создании детьми своей собственной семьи.

При заключении брака учитывались как свободная воля молодых людей, так и согласие родителей на брак.

Советская эпоха внесла коррективы в тип семейной иерархии. Идеалом женщины при социализме стали рекордсменка, рабфаковка, ударница, боец Красной Армии, спортсменка, космонавт. Пролетаризация привела к смещению отношений в семье: ответственность за семью при социализме во многих случаях стала нести женщина. В постсоветский период семья в России переживает серьезный институциональный и ценностный кризис. Утрачена ценность многодетности. Вместе с тем для большинства российских семей ребенок — единственный смысл жизни. Это означает, что введение в действие механизмов ювенальной юстиции может вызвать рост числа самоубийств родителей, лишенных родительских прав. Важно отметить, что для некоторых сторонников ювенальной юстиции характерно совершенно отличное от существующего в России восприятие семьи. Семья не представляет для них особой ценности. Многие из них не считают, что для ребенка потеря семьи — это ужасная трагедия и что ребенку никто не заменит семью. Согласно нормам ювенальной юстиции дети получают право давать юридическую оценку любым действиям родителей, что ломает традиционную воспитательную модель, которая сложилась в России. Также ключевое расхождение ювенальной и традиционной российской модели воспитания детей имеется и по вопросу наказания. Очевидно, что физическое наказание детей в православной традиции преследует воспитательные цели, а не цель причинить ребенку вред. В модели ювенальной юстиции, внедряемой в России, само слово «наказание» отсутствует. Оно заменено на понятия «насилие» и «жестокое обращение с ребенком». Физическое воспитательное наказание стало исключительно физическим насилием. А другие виды воспитательного наказания «превратились» в психологическое и эмоциональное насилие. В ювенальной концепции воспитания вводится представление о четырех основных типах насилия :

• пренебрежение интересами и нуждами ребенка;

• психологическое (эмоциональное) насилие;

• сексуальное насилие.

Физическим насилием считается «причинение ребенку любого неудобства (в том числе вынуждение ребенка сохранять продолжительное время неудобную позу), даже если оно незначительно». Можно сказать, что ребенка при такой системе нельзя даже поставить в угол. Строго говоря, в этих условиях кандидатом на лишение родительских прав может стать абсолютно любой родитель в России.

Особого внимания заслуживает вопрос о возможности изъятия детей из семьи по причине «недостаточного материального обеспечения». Это также ставит под угрозу большинство российских семей, особенно имеющих более одного ребенка. Искусственное создание дополнительных поводов для изъятия детей из семьи ставит вопрос о скрытых мотивах внедрения инокультурной ювенальной юстиции.

В России все чаще стали забирать детей из семьи «за бедность».

18 февраля 2010 г. двухлетнюю Машу Стародумову вместе с двухмесячной сестрой Ростиславой и восьмимесячным двоюродным братом Рустамом изъяли из семьи, определив ее как неблагополучную. На самом деле единственным пороком семьи была лишь бедность. Даже на момент изъятия дети были одеты, накормлены и ухожены, да и сама Анастасия Стародумова не производила впечатления асоциальной мамы. Она не пила, не вела развратного образа жизни и целыми днями сидела с малышами. Помогала молодой маме и бабушка детей. Тем не менее в один прекрасный день в семью неожиданно нагрянули сотрудники милиции в гражданской одежде и, не предъявив никаких документов, увезли детей, не оставив родителям даже копии протокола.

Наличие ведущейся против России информационной войны сегодня уже не вызывает сомнений у большинства серьезных и неангажированных ученых и экспертов. Цели этой борьбы не отличаются от целей развала СССР: это «стирание» с карты мира ядерного геополитическо-го противника. Средства по-прежнему заключаются в разрушении несиловых государственных скреп. Важнейшие из них — это ценностные основания, национальная идентичность, традиции и идейно-духовные основы, менталитет, мотивации элит и населения.

Эффективнее всего ценностные базисы государства подрываются воздействием на подрастающее поколение. Прервав ценностную поколенческую преемственность, можно сравнительно быстро разрушить основания страны — цивилизацию. Следовательно, нужно разрушить семью как практически последнюю значимую ячейку общества, которая, несмотря на прессинг, которому она подвергается, все-таки удерживает общество от распада. Соответственно, остается устранить родителей и педагогов от воспитания детей, в то время как молодым поколением индивидуалистов и меркантильных эгоистов, мечтающих об эмиграции из «этой» страны, займутся специалисты по «правам и свободам» ребенка. Прикрытие этой операции обеспечивает доктрина гуманизма, в контексте которой на подрыв устоев России уже давно работают многочисленные «правозащитные» организации. Не так давно в фокусе их внимания находились права чеченских террористов. Подобное разрушение происходит во многих сферах жизни общества. На договорную основу переведены отношения между учителем и учеником, педагог превращается в продавца образовательных услуг. Активно идет процесс перевода на контрактную основу российской армии. Само государство становится сервисным. Кроме того, просматривается тесно связанный с разрушением страны и чисто материальный (корыстный) интерес некоторых лоббистов ювенальной юстиции в России.

Для специалистов не секрет, что в 1990-е гг. в России складывался чрезвычайно прибыльный и очень быстро растущий бизнес, фактически продажа, как бы цинично это не звучало, российских детей за рубеж.

Кстати, официальная стоимость услуг по подбору и усыновлению ребенка из России для американских агентств составляет от 50 до 70 тыс. долл. С 2004 г. происходит сокращение зарубежных усыновлений. Что случилось? Возможный ответ дает директор Департамента воспитания и социализации детей Минобрнауки РФ А. Левитская, заявившая в 2008 г.: «У нас в банке данных практически уже не осталось здоровых детей до 5 лет. Более 60% — старше 10 лет…». А детитакого возраста не пользуются популярностью у иностранных (как, впрочем, и у российских) усыновителей. Не это ли повод для активного навязывания России ювенальной юстиции? Причем сторонники ювенальной юстиции в лоббируемых законопроектах не утруждают себя прописыванием ответственности госорганов за неправомерное изъятие детей. В 2009 г., по словам Уполномоченного по делам ребенка П. Астахова, в органы опеки и попечительства РФ поступило 37 тыс. сообщений о детях, находящихся в условиях, угрожающих их жизни и здоровью. Более 6 тыс. детей были отобраны у родителей в связи с этими сообщениями. На практике более 84% сигналов от граждан в органы опеки оказываются ложными доносами. На их основании происходит неправомерное вторжение в частную жизнь семьи. Ювенальная юстиция — это мощный рычаг давления на родителей. А реальный уровень коррупции и чиновничьего произвола в России позволяет прогнозировать значительный удар по российской семье во имя совершенно недостойных, в том числе корыстных, целей. Также к угрозам ювенальной юстиции относятся демографические риски. «Сексуальное просвещение» и половое воспитание в школах, снижение ценности семьи и детности при замещении их ценностями секса, выстраиваемая модель детско-родительских отношений априори не предполагают многодетности.

А демографический фактор, как известно, один из ключевых в ряду несиловых методов разрушения государственности. Здесь же просматриваются риски роста порочных привычек и преступности среди молодежи. Таким образом, инокультурная ювенальная юстиция может рассматриваться специалистами по информационным войнам как мощное средство разложения российского общества изнутри. Очевидно, что России необходима система защиты детей, но она должна быть построена на собственных традициях и ценностях. Наша задача сегодня — не допустить введения системы, разрушающей базовую основу российской цивилизации — традиционную семью, основанную на ценностях единства, любви и уважения к родителям. Очевидно, что с разрушением семьи исчезнет последний стержень, на котором еще держится Россия.

Материал подготовлен по брошюре "Тревога! Ювенальная юстиция / Под общей редакцией С.С. Сулакшина М. : Научный эксперт, 2012."


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
951
4507
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика