Культурный код или культурный вирус?

Культурный код или культурный вирус?

Дмитрий Поллит

Культурный код - одно из ключевых понятий семиотики. Именно он определяет картины мира разных народов планеты Земля. Непонимание, невозможность дешифровки культурного кода ведет к коммуникативным неудачам, а проще говоря, к непониманию между индивидами целыми народами. Когда мы говорим об уникальности той или иной цивилизации, то именно культурный код, который отличается от нашего собственного, служит тому причиной. Мы не понимаем, а порой и не принимаем "чужих" именно в силу этого.

Поскольку семиотика оперирует символами и знаками, то именно произведения искусства наиболее часто становятся индикаторами культуры, а если говорить проще, то "лица", "портрета" той или иной цивилизации. Это, конечно, упрощение, но разные гуманитарные науки, апеллирующие к таким тонким материям, как человеческий разум или душа, лишенные математического аппарата, сталкиваются с культурным кодом постоянно. Например термин "габитус", являющийся одним из ключевых концептов в социологической системе Пьера Бурдье расшифровывается так: "Поскольку габитус есть бесконечная способность свободно (но под контролем) порождать мысли, восприятия, выражения чувств, действия, а продукты габитуса всегда лимитированы историческими и социальными условиями его собственного формирования, то даваемая им свобода обусловлена и условна, она не допускает ни создания чего-либо невиданно нового, ни простого механического воспроизводства изначально заданного". В психологии или теории коммуникаций, в том числе и в межкультурной коммуникации активно используется термин "стереотип", который Уолтер Липпман обозначал как принятый в исторической общности образец восприятия, фильтрации, интерпретации информации при распознавании и узнавании окружающего мира, основанный на предшествующем социальном опыте. Карл Густав Юнг ввел термин "коллективное бессознательное", объясняя, что коллективное бессознательное, в отличие от индивидуальной (личной) формы бессознательного, основывается на опыте не конкретного человека, а общества в целом. Другой выдающийся социолог Эрвинг Гоффман говорил о "фрейме". Фрейм — это конституируемая агентами целостность, прежде всего практик, но вместе с тем — смыслов, которые люди в типичных, повторяющихся социальных ситуациях, в социальном контексте, придают своим действиям и действиям других (вербальным и невербальным).

Можно привести множество других примеров, но все они так или иначе будут соприкасаться с пониманием культурного кода, единого для всех его носителей. Такие элементарные вещи, как этика, мораль, манеры и прочее, завязаны именно на культурном коде. Так почему же мы сегодня вспомнили о нем?

Юрий Михайлович Лотман в работе "Семиотика кино" писал: "Кино, по природе своего материала, знает лишь настоящее время, как, впрочем, и другие пользующиеся изобразительными знаками искусства". Действительно, если мы обратимся к кинематографу не с точки зрения обычного зрителя, приятно проводящего вечер за просмотром необязательной картины, а с точки зрения "чтеца", то мы обнаружим бесконечное число "знаков времени", когда одни и те же события по прошествии времени интерпретируются режиссерами, а значит, и их зрителями совершенно по-разному. Безусловно, информация "на выходе" никогда не соответствует информации "на входе", но не будем забывать и бессмертные слова Гончарова о том, что не так важно, что хотел сказать автор, важно, что он сказал. Если мы посмотрим на последние отечественные фильмы, претендующие на глубину, на интеллектуализм, то мы столкнемся с весьма неприглядной картиной: "Утомленные солнцем 2", "Географ глобус пропил", "Майор", "Левиафан", "Дурак", "Простые вещи", "Остров" и другие, неизменно показывают нам "обычную жизнь обычных людей". Да, в каждом конкретном случае люди помещаются в совершенно невозможные условия - классика экзистенциализма - от войны до семейных неурядиц. И в каждом конкретном случае человек, находящийся в центре событий, идет на поступок, причем далеко не всегда правильный, и далеко не всегда торжествует справедливость. Это традиция нашего кинематографа, восходящая еще к Эйзенштейну и обнаруживаемая у Тарковского. Русский человек всегда совершает поступок, причем поступок драматический, лишенный излишнего геройства, показывающий только силу характера или полное его отсутствие, или, как в "Острове" Лунгина и "Майоре" Быкова -эволюцию, несмотря ни на что. Другое дело фон, пейзаж, на котором раскрывается характер, и он-то как раз, к сожалению, все чаще вызывает чувство тревоги, уныния и разочарования в жизни. Последние два десятилетия отечественные режиссеры показывают нам все самое худшее, что есть в современной российской жизни. Пьянство, произвол чиновников и полиции, насилие, низкий уровень жизни, социальное расслоение, экзистенциальная фрустрация, вот на фоне чего живут герои отечественных картин. Неудивительно, что и образ "героя" в таком случае далек от голливудского супермена, но так близок к реалиям нашего культурного пространства. Лермонтов в своем бессмертном произведении еще полтора века назад сформулировал определение Героя: "Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии". И вот сегодня все возвращается на круги своя. Выдвигаемые на мировые экраны отечественные картины показывают все самое низменное, что есть в нашем бытие. Мы разучились видеть хорошее, нас разучили. Этому подчинена вся информационная повестка дня:  от выпуска новостей до рейтинговых ток-шоу. Скандал, война, унижение слабого - вот, что мы видим, слышим и читаем каждый день. Обратите внимание, что такие грандиозные события как Олимпиада или Чемпионат мира по футболу обсуждаются в первую очередь с точки зрения того сколько было потрачено денег, сколько и кто разворовал, как мы - россияне - неспособны хорошо подготовится к мировым смотринам. Единственной темой, которую художники не решались трогать до недавнего времени, была Великая Отечественная война, но дух времени затронул и эту сакральную тему. От художественных попыток переосмысления героев и участников тех событий в "Утомленные солнцем 2" вплоть до омерзительных и подлых опросов на телевизионных экранах о возможности или необходимости сдавать блокадный Ленинград. Энтони Гиденс писал "Мир рушащихся традиций порождает фундаментализм". И вот уже в соседней Украине брат идет на брата. Культурный код сотен поколений сломан и в головах начинается разброд и шатание, одни символы подменяются другими, чуждыми по природе своей культурному пространству русского мира, и это приводит к войне, насилию и смерти.

Что же ждет нашу страну, если последним ярким "героем времени" был, да, пожалуй, и остается "Брат" Алексея Балабанова, отстаивающий такие ценности как справедливость, правда, семья, но являющийся, по сути, хладнокровным убийцей? А кто, кроме него? Раскаявшийся полусумасшедший юродивый из "Острова" Павла Лунгина? Или пьющий, ругающийся, сломленный жизнью "среднестатистический россиянин" из "Левиафана" Андрея Звягинцева? Когда нет примера для подражания, вернее, когда этот пример таков, каков он есть сегодня, то невозможно воспитать ничего, кроме самых низменных животных начал, даже остаться высоконравственным, одухотворенным, развитым человеком не получится, когда система, окружающий мир, культура, дискурс заточены исключительно под биологические инстинкты. Вот и одна из крупнейших газет страны "Комсомольская правда" с иронией публикует новость о том, что россиянка Алина Еременко, «выступающая» под псевдонимом Henessy, победила в номинации «Лучшая секс-сцена в фильме зарубежного производства» на церемонии награждения AVN Awards 2015. Как тут не вспомнить слова из "Ревизора" Николая Васильевича Гоголя: "Чему смеетесь? Над собою смеетесь!.. ". Только с каждым днем смеяться хочется все меньше.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
458
2175
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика