Механизм формирования национальной идеи

Механизм формирования национальной идеи

АВТОР: Игорь Борисович Орлов — доктор исторических наук, профессор НИУ ВШЭ.

О ПУБЛИКАЦИИ: Приводим продолжение главы "В.2. Национальная идея России в истории мысли" фундаментальной работы: Национальная идея России. В 6 т. Т. I. — М.: Научный эксперт, 2012. — 752 c. большого авторского коллектива под общей редакцией С.С.Сулакшина.

Первая часть доступна здесь.


Каков же механизм формирования национальной идеи? Ведь нельзя же назвать национальной идеей любые шаги правительств, направленные на благо своих народов. Этносы и государства проходят этапы своего развития с разными скоростями. Поэтому государственный строй «первопроходцев», первыми достигших определенного уровня развития, до какого-то времени вполне можно воспринимать как уникальный, а идеи, связанные с его становлением, — как «национальные». Например, говоря о ранних буржуазных революциях, мы имеем в виду идеи самой радикальной из них — Великой французской, идеи «реального построения коммунизма» связываем с Октябрьской революцией в России, а идеи «реального социализма» — со Скандинавией. Таким образом, идеи, которые позволяют совершить очередной рывок в развитии мировой цивилизации или значительно влияют на это развитие, становятся «национальными» идеями страны, начавшей или инициировавшей соответствующие процессы[28].

Проблема формирования национальной идеи тесно связана с духовным выбором народа, о значении которого хорошо сказал испанец Э.Филипс: «Периоды величия страны выражаются в устремлении людей, ее населяющих, к духовному идеалу и Истине, к некой великой идее. В эти моменты духовного подъема страны проявляется душа ее народа. Период упадка выражается в измене этому идеалу и его утрате в обмен на обреченное и упадническое прельщение страстью мира к земным богатствам, земле и власти, помрачению высших устремлений народа и его духовной сути»[29].

Тем не менее в настоящее время в литературе нет единого общепринятого мнения относительно ряда параметров национальной идеи. Остается открытым вопрос о соотношении государственной идеологии и национальной идеи, разграничении или синонимичности понятий «национальная» и «общенациональная», роли элиты в формировании национальной идеи и степени распространенности последней на диаспору. Речь идет и о противоречии между национальной идеей, как продуктом теоретического мышления и политической доктриной, и объективно существующими в глубине массового общественного сознания целями и задачами самой нации. И, наконец, каков должен быть процент граждан, разделяющих идею, для признания ее национальной?

В российской истории национальная идея обычно акцентируется и выходит на поверхность в условиях внешней угрозы или цивилизационного вызова. То есть тогда, когда она призвана сыграть интегрирующую и мобилизующую роль. Другими словами, национальная идея открывается как скрытый до поры до времени цивилизационный потенциал народа. Но на этом пути стоит ряд серьезных препятствий. Идеология державности примитивизирована до концепта сильного государства, сводимого к бюрократической мобилизации. А для этого не нужна ни национальная идея, ни даже идеология. Разрыв между бедными и богатыми все более сужает поле национального консенсуса и диалога. В условиях, когда большинство россиян думает о примитивном выживании, национальной идее, на первый взгляд, не остается места. Но это не так: ведь национальная идея не сводится к сиюминутным интересам.


НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ: МЕЖДУ ЦЕННОСТЬЮ И ИНТЕРЕСОМ

Большинство мыслителей склоняются к тому, что национальная идея выступает как некий набор ценностей в их духовном и символическом выражении. Однако наивно было бы считать, что стоит провозгласить удачную, броскую формулировку общенациональной идеи — и задача будет решена. В истории идея неизменно посрамляла себя, как только вообще отделялась от интереса[30]. Для В.М.Межуева идеи связаны с интересами, но не тождественны им. Ведь в интересе выражено то, что народ или человек хочет для себя, в идее — то, что он хочет и для других, т.е. в принципе — для всех. Цели, которые ставит перед собой человек, предполагают знание им средств их практической реализации, а ценностям он верен по самому факту их существования. То есть идеи имеют своим источником не только интересы, но и ценности. Идея — это интерес, «получивший форму всеобщей нормы и правила, заключающий в себе представление о желаемом, должном, необходимом для всех общественном порядке»[31].

Осознанная или неосознанная национальная идея во многом представляет собой важный импульс в жизни любого народа. Иначе говоря, его историческому существованию сопутствует «широко разделяемая органическая система ценностей, верований, убеждений»[32]. Национальная идея нежизнеспособна, если она не базируется на ценностях и становится идеологическим суррогатом, если хотя бы не отражает их.

Если рассматривать ценности как совокупность значений и смыслов, которыми пользуется в повседневной жизни конкретное сообщество на данном этапе развития[33], то национальную идею можно расценивать как набор символов и ценностей, объединяющих граждан, артикуляцию принципов, лежащих в основе национальных интересов[34]. Если в общественно-политическом измерении национальная идея проявляется как вопрос о природе общественного строя, то в метаисторическом контексте национальная идея тесно увязана с основными ценностями государственности, опирающимися в свою очередь на ценностные ориентации народа. В частности, высшими ценностями Российского государства являются государственная суверенность России, накопленные в веках и поколениях ценности культуры, религий, традиций, духовное достоинство, права и свободы человека. То есть содержанием национальной идеи являются живые архетипы, в которых укоренена иерархия ценностей, определяющих установки, модели поведения и идеалы народа. Тем самым национальная идея обретает способность задавать целеполагание нации и мобилизовывать потенциал народа на исторические свершения.

Применительно к России такое положение вещей было освящено православной традицией, для которой главным был вопрос не прав человека (как на Западе), а поиска смысла жизни. И еще одно немаловажное обстоятельство. Можно согласиться с В.В.Можаровским об универсальности установок религиозного менталитета. К примеру, категория «православный» подразумевает соблюдение неизменных этических норм по отношению к представителям всех конфессий и всех национальностей. Так же религиозный менталитет, сформировавшийся в течение тысячелетия в России, имеет необходимые характеристики устойчивости и стабильности, т.е. его ценности за столь длительное время стали внутренне связаны с ценностями государства[35]. Понятие о величии Русского государства, наследовавшего Византии, и государственной идее русские трансформировали в психологически приемлемую форму православного царства с византийской идеологической основой[36]. Следует заметить, что православная эпоха в русском сознании стала совершенно новым этапом выработки «русской идеи» из глубин народного духа. На рубеже XIII–XIV вв. произошел весьма существенный сдвиг в системе ценностей, определивших и цивилизационные сдвиги. Примерно с этого времени можно говорить о формировании особого, русского варианта православия, окончательно оформленного Стоглавым собором 1551 г.[37] Другими словами, на протяжении многовековой российской истории русское православие выступало одним из ценностных компонентов национальной идеи. Причем, в данном случае важна сама вера в Бога как один из механизмов обеспечения жизнеспособности страны[38].

Более-менее признано, что еще одним ценностным центром национальной идеи является патриотизм, играющий роль одного из главных механизмов осуществления преемственности между поколениями. Нельзя не заметить, что сегодня к патриотическим идеям в поисках конструктивной парадигмы обращаются самые различные политические силы. В результате под общей эгидой «патриотизма» оказываются разнообразные идейно-политические течения, дающие разноречивую его трактовку[39].

Полезно вспомнить, какое понимание сущности патриотизма было свойственно В.Г.Белинскому, отмечавшему, что «любить свою родину — значит пламенно желать видеть в ней осуществление идеала человечества и по мере сил своих споспешествовать этому»[40]. Содержание современного патриотизма следует рассматривать в тесной связи с утверждением социального гуманизма. Из всего выше обозначенного следует определение: «Патриотизм — это позиция, отражающая достоинство и духовное состояние личности, выражающее любовь к Отечеству, причастность к обществу и миру»[41]. Только патриотизм способен обеспечить консолидацию общества, сохранение общественно-политической стабильности в стране, восстановление национальной экономики и укрепление обороноспособности государства.

В целом же национальная идея как система базовых идеалов национальной культуры рассматривается как социокультурная целостность. Посредством актуализации в духовном производстве она создает и поддерживает чувство психологического комфорта и защищенности.


НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ КАК МЕХАНИЗМ ОБРЕТЕНИЯ ИДЕНТИЧНОСТИ

В литературе разделяют два смысла понятия «национальная идея». В широком смысле это синоним национальной (общероссийской, общегражданской) идеологии, т.е. система идей и ценностных принципов, лежащих в основе консолидации и развития российского общества. В узком смысле это система представлений, связанных с ценностными установками в области этнической идентичности[42]. Впрочем, имеет место и еще один подход, согласно которому национальная идея выступает осознанием не национальной, а цивилизационной идентичности[43].

Универсальность национальной идеи определяется, в числе прочего, тем, что она представляет собой механизм поиска и обретения идентичности[44]. Но в силу биосоциальной природы этноса проблема идентичности является проблемой нерационального типа. Так, национальная идея в биосоциальной проекции — «одна из скреп популяции, фактор жизни»[45].

Следует учитывать и то, что в России на протяжении веков при обсуждении почти всех жизненно важных проблем общественного развития параллельно всегда возникала проблема отношения к Западу или, точнее, самоосмысления, самоутверждения себя на европейском фоне[46]. Это, конечно, не может не влиять на процесс формирования идентичностей. Восстановление самоидентификации российского общества может идти только на базе идеи «конструктивного реванша» в глобальной конкуренции и путем глубоко эшелонированной реидеологизации общества.

Национальную идею имеют все состоявшиеся государства. Другими словами, нация — это народ, обладающий национальной идеей. То есть она схожа по структуре, функциям и назначению, а ее специфика связана с идентичностью стран.

Она неразрывно связана с процессом государственного строительства и институционализацией национальных отношений[47]. В частности, в иберийском мире «национальная идея» получила религиозную окраску в качестве легитимизации военной экспансии и была сведена к стремлению превратить Испанию в «мировую империю»[48]. В России начало «активизации» национальной идеи как части идеологического архетипа было положено событиями на Куликовом поле[49]. Становление русской нации началось в период борьбы с татаро-монгольским игом. Именно тогда возникает первая национальная идея — идея освобождения.

Русская история в целом в силу ее катастрофичности может быть понята как поиск русским народом своей национальной идентичности. Российское общество нуждается в общенациональной солидаризирующей идеологии/идее, укорененной в национальном архетипе русских, доминирующими скрепами которого являются ценности коллективизма, сотрудничества и справедливости[50]. Так как Россия изначально формировалась как многонациональная страна, ее национальная идентичность — это соединение людей «вне различия национальности, крови и почвы»[51].

В русском историческом процессе государство и государственная идеология всегда занимали особое место, играя значительную самостоятельную, а иногда и решающую роль ввиду наших специфических природных и геополитических условий. Византийское православие, тесно слившись со светской властью, обеспечило ей нравственную опору[52]. Идея от Бога данной власти тесно переплеталась с идеей справедливости, в которой царь выступал носителем справедливости и правды в качестве наместника Бога на земле[53]. Отсюда сакральное отношение к государству и его интересам как к высшей ценности.

Защита государственных интересов на международной арене с позиций цивилизационной самоидентификации является характерной чертой современного политического процесса. Ведь «национальная идентичность — это принятие исторического опыта нации»[54]. На практике разработки собственных национальных концепций развития зачастую объединялись с религиозной и этнической идентификацией. В контексте общемировой тенденции религиозного возрождения обращение к церкви как хранительнице национальной и культурной идентичности становится необходимой составляющей процесса самоидентификации народа. При этом религия обращается к новым ориентирам, когда за цель принимаются не светские тенденции, а возвращение священных основ организации общества и государства[55]. Отталкиваясь от религиозной идентичности, мир направляется к идентичности национальной, культурной, цивилизационной, утверждая собственную ценность в условиях давления западного универсализма на пути глобализации и модернизации[56]. Впрочем, для современной России религиозная идентичность может выступать одной из преград на пути формирования национальной идентичности: попытки построения общенациональной идеологии на основе православия встречают непонимание среди верующих — сторонников конфессиональных меньшинств[57].

Важно учитывать, что для большинства русских православие является не религией, а символом русского своеобразия и его духовной ценности, одним из маркеров культурной, этнической или идеологической идентификации[58]. «Идеологические православные» отличаются от «просто православных» тем, что почти не соблюдают обрядов и не являются воцерковленными. Греческие ученые констатируют, что начавшееся в конце ХХ в. «православное возрождение» представляло собой не возрождение религии как таковой, а возрождение национализма, отождествленного с православием, т. е. «идеологическое православие», распространившееся в России и других бывших советских республиках[59].

Кроме того, особенности культурно-ценностных предпочтений и образа жизни российских граждан свидетельствуют о распространении характерных для советской эпохи идентификационных ориентаций. При этом, хотя такие ориентации присутствуют (в измененном состоянии), все же можно говорить об их трансформации, выражающейся в стремлении к синтезу российской и советской идентичности[60]. Национальная или национально-государственная идентичность формируется не только на основе различения своих и чужих особенностей, но и на понимании исторических (цивилизационных) интересов. Можно согласиться с А.И.Неклессой, что у каждой страны, даже небольшой и искусственно созданной, есть собственный национальный интерес. Но для того, чтобы интерес созрел до национальной идеи, он должен пройти через стадию обретения национальной идентичности[61], важнейшим элементом которой выступает отношение к истории собственной страны. Ведь национальная идея формируется, закрепляется и развивается исторически, передаваясь в поколениях и отражая «оптимальную меру традиции и модернизации»[62]. История России и ее государственности — это история ее национальной идеи.


НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ — ЦЕЛЬ, ИНСТРУМЕНТ И РЕЗУЛЬТАТ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ

В литературе нередко звучат заявления о тупиковости попыток путем академических усилий создать некую «русскую национальную идею». То есть формирование национальной идеи выводится за рамки негативно оцениваемой академической традиции — в сферу исторического опыта в частности советского. Б.И.Поварницын в основе формирующегося единства советского народа видел три основания. Владение русским языком (хотя бы инструментальное), представление о территории Советского Союза как о единой общей среде обитания, единое представление о «социальной справедливости», об общих правилах отношений людей между собой, а также отношений между людьми и государством[63].

Современная научная мысль развивается в диапазоне от ограниченности понимания национальной идеи (в свое время премьер-министр М.Фрадков связал национальную идею с повышением конкурентоспособности российских товаров[64) до придания ей всемирного характера. На этом фоне далеко не всемирной целью представляется даже идея сбережения русского народа. Но введенное выше авторами различение мессианского воплощения национальной идеи и национальной идеи, обращенной вовнутрь страны, в значительной степени снимает эту коллизию.

Определенный выход из этой ситуации видится в признании того, что формирование и утверждение национальной идеи связано, с одной стороны, с таким рациональным понятием, как «политический успех», а с другой — с представлением об «исторической миссии» страны и народа. Тут следует даже усилить мысль: не только политический, но любой и в целом успех страны в своем развитии.

Как уже отмечалось, ни национальный характер, ни национальные интересы не сводимы к сущности национальной идеи, поскольку национальная идея объединяет в себе и общую мировоззренческую концепцию, и конкретно-исторические формы ее воплощения. Главное отличие национальной идеи от идеи народной в том, что первая предполагает институциональное закрепление на государственном уровне ценностей и норм, которые были исторически сформированы народом или народами, входящими в состав нации[65]. А это дает возможность «перевода» национальной идеи на язык государственного управления.

Изобретателям очередных «великих утопий» следует помнить предостережение русского мыслителя И.Л.Солоневича об опасности изъятия идеи из «жизненного оборота» самим ходом истории. Такая идея «становится трагедией нации, язвой ее желудка и раком ее печени: она съедает народ. Она ставит перед ним явно непосильную задачу, конструирует некую «миссию», в жертву которой приносится национальное бытие». Но и без идеи общество приобретает нетрадиционный для российской цивилизации характер.

Понятны проявления традиционной гуманитарной беспомощности в виде сомнений относительно возможности в современной социокультурной реальности определить национальную идею в качестве одной, все покрывающей формулы, как это было со знаменитым афоризмом монаха Филофея о «Москве — Третьем Риме» или даже с известным тезисом «Православие. Самодержавие. Народность»[66]. Но что запрещает результативность такого поиска?

Успешность внедрения национальной идеи зависит от множества факторов, среди которых можно выделить три основных (рис. В.2.3).

Рис. В.2.3. Условия внедрения национальной идеи

Делаются также попытки выстроить критерии качества национальной идеи, ведущими из которых выступает способность идеи «объединять нацию по отношению к единой цели» и «сохранять и преумножать силы нации»[67]. Как видно, пусть и медленно, но пробивает дорогу методология и методика перевода национальной идеи на язык государственного управления. Это, в свою очередь, открывает перспективы законодательного (прежде всего конституционного) закрепления основных принципов национальной идеи.


ЛИТЕРАТУРА

[28] Ганжа А.Г., Тугаринов И.А. Место «всеобщего банка знаний» в концепции ноосферы. Статья // Технико-экономическая динамика России: техника, экономика, промышленная политика. М.: ГЕО-ПЛАНЕТА, 2000. C. 176–188.

[29] Цит. по: Воловикова М.И. Нравственный идеал и антиидеал в контексте особенностей российского менталитета. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 730.

[30] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. В 50 т. Т. 2. М.: Политиздат, 1955. C. 89.

[31] Межуев В.М. Гуманитарная наука и идеология. Доклад // Российская гуманитарная наука: генезис и состояние. Материалы научного семинара. Вып. 2. М.: Научный эксперт, 2007. C. 28.

[32] Лапицкий М.И. «Американская мечта». От «плавильного котла» к «салатнице». Доклад // Национальная идея: история, идеология, миф. М.: ИСР РАН, 2004. C. 63.

[33] Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.). Курс лекций. М.: Аспект Пресс, 2001. C. 189.

[34] Салмин А.М. Миф истории и история мифа. Вместо введения // Национальная идея: история, идеология, миф. М.: ИСР РАН, 2004. C. 4.

[35] Можаровский В.В. Указ. соч. C. 220.

[36] Сургуладзе В.Ш. Русская идея и отражение кризиса национальной идентичности в русской философии. Монография. М.: Компания Спутник+, 2006. C. 45.

[37] Менщиков В.В. Евразийство и национальная идентичность России. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 409.

[38] Национальная идея и жизнеспособность государства. Постановка задачи. Материалы научного семинара. Вып. 2. М.: Научный эксперт, 2009. C. 29.

[39] Солженицын А.И. Русский вопрос к концу XX века. Статья // Новый мир. 1994. No 7. C. 174.

[40] Белинский В.Г. ПСС. В 13 т. Т. 4. М., 1954. C. 489.

[41] Здерева Г.В. Современная концепция патриотизма — основа идейного позиционирования в международном сообществе. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 672.

[42] Арбатская М. Система организации избирательных процедур — инструмент реализации активного избирательного права. Статья // Российские выборы в контексте международных избирательных стандартов. Материалы международной конференции / Под ред. А.Иванченко и А.Любарева. М.: Аспект Пресс, 2006. C. 303–313.

[43] Национальная идея и жизнеспособность государства. Постановка задачи. Материалы научного семинара. Вып. 2. М.: Научный эксперт, 2009. C. 73.

[44] Там же. C. 126, 138; Мадор Ю.П. Английская идея. Статья // Национальная идея: История, идеология, миф. М.: ИСР РАН, 2004. C. 64, 68.

[45] Национальная идея и жизнеспособность государства. Постановка задачи. Материалы научного семинара. Вып. 2. М.: Научный эксперт, 2009. C. 121.

[46] Игрицкий Ю. Россия и Запад. К философско-политическому осмыслению проблемы. Статья // Свободная мысль. 2000. No 5. C. 74.

[47] Семенов С.И. Преображение «нации» в Латинской Америке. Статья // Национальная идея: история, идеология, миф. М.: ИСР РАН, 2004. C. 188, 206.

[48] Там же. C. 190.

[49] См.: Буданов В.Г. Ритмокаскады в истории России. Статья // Стратегии динамического развития России. Единство самоорганизации и управления. Международный симпозиум «Синергетика в решении проблем человечества ХХI века: диалог школ». Т. 3. Ч. 2. М.: Проспект, 2004. C. 31–33; Он же. Ритмокаскады истории: Россия и будущее цивилизации. Статья // Новые методы в социальных науках. Сборник статей / Под ред. В.Г. Федотовой. М.: ИФ РАН, 2006. C. 308–322.

[50] Родионова Н.А. Кризис российской идентичности и поиски общенациональной идеи. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 455.

[51] Львова Н. Национальная (цивилизационная) идентичность, этничность и гражданственность — российская формула гражданской нации. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 489.

[52] Медушевский А.Н. Общество и государство в русском историческом процессе. Статья // Вестник МГУ. Сер. No 12. Социально-политические исследования. 1993. No 1. C. 17.

[53] Бердяев Н.А. Судьба России. Соч. М. АСТ, 2004. C. 543–544.

[54] Национальная идентичность — это принятие исторического опыта нации. Интервью РА Вадима Леонидовича Цымбурского // < http://www.antropotok.archipelag.ru/text/a120.htm >.

[55] Хантингтон C. Столкновение цивилизаций. Соч. М.: АСТ, 2003. C. 139.

[56] Перфильева А.А. Религиозная оставляющая национальной идентичности как инструмент противодействия глобализационным и вестернизационным тенденциям в современном политическом процессе. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 537–541.

[57] Шумилова Е.А. Особенности становления российской гражданской идентичности // Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России / Отв. ред. В.С.Магун. М.: ИС РАН, 2006. C. 132–140.

[58] Митрофанова А.В. Россия и славяно-православный мир: от иллюзий к реальности. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 178–179.

[59] Molokotos-Liederman L. The Religious Factor in the Construction of Europe: Greece, Orthodoxy and the European Union. Paper presented at the 1st Symposium on Modern Greece «Current Social Science Research on Greece». L.: London School of Economics. 2003. 21 June. Р. 6.

[60] Попов М.Е. Метаморфозы надэтнической идентичности: советскость, этничность и российская гражданская нация. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 607–617.

[61] Национальная идея и жизнеспособность государства. Постановка задачи. Материалы научного семинара. Вып. 2. М.: Научный эксперт, 2009. C. 6.

[62] Там же. C. 13.

[63] Поварницын Б.И. Российская национальная идентичность и советский опыт. Доклад // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции (20–21 октября 2006 г.). М.: Научный эксперт, 2007. C. 422.

[64] Троицкий Е.С. Русская этнополитология и возрождение Отечества. Статья // Русская этнополитическая и национальная идея. Сборник статей. М.: Граница, 2006. C. 32.

[65] Иванова С.Ю. Указ. соч. C. 634.

[66] Там же. C. 626.

[67] Национальная идея — возрождение и развитие России. Статья // < http://natio-idea.narod.ru/ >; Крестинин Е.И. Отрывки из книги «Гимн России и национальная идея» // < http://zarus1.narod.ru/ZaRus2_8.htm >.


Источник


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
1854
6176
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика