Международная коалиция в Сирии

Международная коалиция в Сирии

Автор Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра Cулакшина.

При молчаливом попустительстве России борьба с терроризмом на сирийской территории в последнее время откровенно переросла в борьбу с правящим режимом.

Если ранее битва велась в информационном пространстве, когда Асада обвиняли в применении химического оружия, то теперь она перешла в плоскость силового решения. Россия в ответ на это сохраняет вид, что происходящее не противоречит ее позиции.


МЕЖДУНАРОДНАЯ КОАЛИЦИЯ В СИРИИ

За последние месяцы коалиция во главе с США уже трижды нанесла удар по силам Асада и его сторонникам. Первый удар был нанесен 7 апреля США 59 ракетами «Томагавк» по авиабазе сирийских правительственных сил Шайрат в провинции Хомс. Он последовал после мощной информационной атаки на Асада, в которой последнего обвиняли в ударе по населенному пункту Хан-Шейхун (провинция Идлиб) с применением как минимум одной ракеты с химическим веществом. После удара мы уже прогнозировали, что это станет не единичной акцией, а в ответ на беззубое осуждение Кремлем войдет в арсенал традиционного курса администрации Трампа. Прогнозы подтвердились. 18 мая последовал новый удар коалиции по проправительственным силам в Сирии. Поводом для него стала защита сил коалиции в зоне деэскалации. Официальное объяснение Вашингтона, озвученное министром обороны США Джимом Мэттисом состояло в том, что Вашингтон не намерен усиливать свою роль в вооруженном конфликте в Сирии, однако при необходимости будет действовать «в обороне»: «мы не будем усиливать нашу роль в сирийской гражданской войне… Но мы будем защищать свои войска». Примечательно, что и этот удар последовал после новой информационной атаки на Асада. 15 мая Госдепартамент США опубликовал новый доклад о «преступлениях режима (президента Башара) Асада» в Сирии, в котором была обозначена позиция Вашингтона о виновности правительства в бомбардировках мирного населения, в том числе с применением химического оружия, а также во внесудебных казнях и незаконном заточении в тюрьмы представителей оппозиции. Удар был нанесен отнюдь не из-за угрозы силам коалиции. И третья атака последовала 6 июня, частота американских ударов возросла. 6 июня удар был нанесен по проправительственным силам на юге Сирии, которые вошли в согласованную зону предотвращения конфликтов в боевой готовности и тем самым представляли угрозу силам коалиции, размещенным в гарнизоне Ат-Танф.

В то время как Россия воздерживается от атак на группировки, признанные Вашингтоном не террористическими, США уничтожают сторонников Асада, ослабляя боеспособность правительственных сил и обеспечивая безопасность иным группировкам. В апреле удар был нанесен для облегчения положения террористов «ан-Нусры». В июне по всей видимости США оказали поддержку курдским подразделениям, которые участвуют в боях за Ракку. По данным российской стороны сейчас террористы ИГИЛ беспрепятственно покидают Ракку, вступив в сговор с американскими силами: «вместо того, чтобы уничтожать террористов, виновных в гибели сотен и тысяч мирных сирийских граждан, коалиция, возглавляемая США, вместе с подконтрольным им „Союзом демократических сил“, вступают в сговор с главарями ИГИЛ, которые без боя сдают занятые ими населенные пункты и направляются в те провинции, где активно действуют сирийские правительственные силы» (командующий российской группировкой войск на территории Сирии генерал-полковник Сергей Суровикин). На фоне американской стратегии «спасения» своих союзников, российская позиция, предполагающая молчаливое одобрение ударов по проправительственным силам, выглядит крайне нерациональной и противоречащей логике военных действий.


РЕАКЦИЯ РОССИИ

Пока Международная коалиция наносит удар по силам Асада, Кремль подражает Жириновскому и имитирует на публике свое несогласие с данным курсом, на деле же молчаливо поддерживает удары по Асаду. Более того, Москву заранее предупреждают о планирующихся атаках, но она не уведомляет об этом своих союзников в Сирии. Вспомним удар 7 апреля. Тогда по сообщениям американской стороны Кремль был предупрежден о готовящемся ударе, но ничего не предпринял. Даже обезвредить удар не смогли или намеренно не стали. Ситуация повторилась в последующем. При следующих ударах использовалась линия по предотвращению конфликтов между США и Россией. Единственным активным действием в данной сфере стало приостановление 8 апреля меморандума о предотвращении инцидентов в Сирии, но уже 12 апреля Лавров заявил, что мы готовы вернуться к его возобновлению, и менее чем через неделю он снова вступил в силу.

В остальном политика российских властей по Сирии неизменна и сводится к следующему:

— призыв к расследованию инцидентов химической атаки. Пока США бомбят Асада, в Кремле на публику для журналистов рассуждают о том, что эти удары не оправданы, так как к химической атаке Асад не имеет отношения. Запад прекрасно осведомлен об этом, потому и отказывается от проведения расследований. В интервью Путина французской газете Le Figaro российский лидер обстоятельно объяснил, что коалиция отказалась проводить инспекцию аэродрома, самолетов и места атаки и это доказывает, что «никаких доказательств применения Асадом химического оружия не существует. По нашему глубокому убеждению, это просто провокация: Асад этого оружия не применял». Но ни слова не сказал о том, что России следует реагировать хоть как-то на противоправные действия США. Принял как данность и продолжил воевать исключительно в информационном пространстве. Ранее реакция на удар 7 апреля была схожей: «кивают, как китайские болванчики, не анализируя ничего, что происходит. Где доказательства применения сирийскими войсками химического оружия? Нет». Путин только порассуждал, что у Запада нет доказательств, на этом все и закончилось. В США в таких случаях проводят самостоятельное расследование, в путинской России только разводят руками, что нас не услышали;

— демонстративные обвинения Вашингтона на публику, в основном исключительно российскую. Например, после удара 7 апреля по словам Пескова Путин заявил следующее: атака США на объекты в Сирии является агрессией, наносит ущерб как российско-американским отношениям, так и общей борьбе с терроризмом. Тут интересно, что сам Путин выступать не стал, доверив этот вопрос своему пресс-секретарю. Видимо не президентского уровня дела сирийские. Аналогичные заявления о нарушении суверенитета государства и агрессии против независимого государства прозвучали и от членов Совета Федерации. Лавров заявил следующее: «напоминает ситуацию 2003 года, когда США, Великобритания со своими некоторыми союзниками вторглись в Ирак, без согласия Совета безопасности, при грубейшем нарушении международного права».

После атаки 18 мая Лавров заявил, что удар «является нелегитимным, противозаконным и это очередное грубое нарушение суверенитета Сирии». В Совете Федерации также напомнили, что только Россия имеет легитимные основания пребывания на территории Сирии, в то время как коалиция во главе с США таких оснований не имеет, ровно как и не должна использовать военную силу в отношении законных властей суверенного государства. Общая оценка свелась к тому, что действия США были классифицированы российскими законодателями как «акт агрессии против правительственных войск на территории суверенного государства». Но на этом реакция России на противоправные действия Вашингтона и поддержка Асада закончились;

— курс на дружбу и партнерство с США, особенно в сфере борьбы с терроризмом. Пока для российских журналистов звучат слова осуждения, на иностранную аудиторию Кремль транслирует совершенно иную информацию. Он призывает к продолжению сотрудничества, особенно в сфере борьбы с терроризмом. Лавров на встрече с госсекретарем США все также обсуждал вопрос дальнейшего сотрудничества — необходимость активизации российско-американских усилий по мобилизации международного сообщества на борьбу с терроризмом. Лавров объявил, что «мы договорились сегодня продолжать двустороннее взаимодействие с тем, чтобы помогать и подталкивать многосторонний процесс». И это и есть «возмездие» за нанесение удара по российскому союзнику. То есть Кремль не просто молча одобрил бомбардировку, но и еще сказал — давайте пробовать сотрудничать и дальше.


ИТОГ КРЕМЛЕВСКОЙ ПОЛИТИКИ ДЛЯ СИРИИ

При рассмотрении ситуации в Сирии возникает двоякое ощущение. С одной стороны, отчетливо видны тренды на ослабление Асада и его политическое устранение. С другой стороны, надо отдать должное российским военным, которые на поле боя помогают силам Асада. Другой вопрос, какой ценой достается эта поддержка и в каком состоянии вооруженная техника, с которой военным приходится иметь дело. В такой связке возникает ощущение, что военные делают одно дело, а политики совершенно другое. Вернее даже сказать, что военным до поры до времени разрешено заниматься своим делом, пока там на верху не придут к политическому соглашению. Что же касается политических «побед» Путина в Сирии, то их можно свести к следующим:

— физическое ослабление Асада путем ликвидации химического оружия. Тогда Кремль был убежден, что это позволит избавить Асада от обвинений в применении химического оружия. Теперь оно ликвидировано, но нападки на сирийского президента продолжаются. Асад оказался безоружным как на поле боя, так и в информационном пространстве. Кремль же, уже единожды оказав медвежью услугу, теперь разводит руками и говорит, что вину Асада нужно еще доказать, но никаких доказательств невиновности при этом предъявлять не торопится, более того, допускает возможность и отказа от сотрудничества с Асадом. Вспомним слова Косачева: если у последнего будет найдено химическое оружие, то «мы будем искать другие возможности продвижения там контртеррористической операции, но уже без сотрудничества с этим режимом». А это уже ни что иное как запасной план отступления Кремля;

— Кремль заложил фундамент под устранение Асада с политической арены через принятие резолюции, предполагающей запуск политического процесса и принятие новой конституции. Сирия без Асада — таким мыслится будущее арабской республики. Пока Путин озвучивает формулу, что «политическое будущее страны с Асадом или без него, это дело исключительно сирийского народа», на деле будущее уже решили без народа, когда взяли курс на новые президентские выборы и конституционную реформу, не оговорив саму возможность Асада участвовать в них. Может сирийский народ и выберет президента самостоятельно, да только выбирать он будет из кандидатов, предложенных несирийскими акторами. В таком случае тезис об определении будущего страны сирийским народом просто неуместен;

— сдерживание Асада через переговорный процесс, по которому бывшие террористы были признаны оппозицией. Создается ощущение, что процесс в Астане своей финальной целью ставит не решение конфликта через переговоры, а затягивание для того, чтобы оппозиция могла выиграть время и покинуть боле боя, собраться с силами для нового удара. После ударов Вашингтона оппозиция стала менее сговорчивой;

— разделение Сирии на сферы влияния и ликвидация ее как политического игрока с геополитической карты Ближнего Востока. Этот сценарий стал возможным благодаря попустительству интервенции Турции на сирийскую территорию, молчаливому одобрению авиаударов международной коалиции по проправительственным силам. После третьего удара Лавров констатировал, что в Сирии возникли «односторонне установленные коалицией территории, которые в одностороннем же порядке были, наверно, объявлены зонами, в которых коалиция может всем распоряжаться». Москва таких зон не признает, но не предпринимает ничего, чтобы Вашингтон перестал распоряжаться в них на правах хозяина. И наконец, базой для будущего радела Сирии станет деэскалация отдельных зон. Кремль прекрасно осведомлен, что риски раздела Сирии при деэскалации велики: «мне бы очень не хотелось — очень важно, что я сейчас скажу, — чтобы эти зоны были каким-то прообразом будущего территориального разделения Сирии». Но каким образом Путин надеется сохранить страну неделимой, когда зоны деэскалации будут контролироваться людьми, далекими от правительства и центральной власти, остается только гадать.

Третий удар коалиции по проправительственным силам — это уже не случайность, а явная закономерность, которая говорит о том, что США, осознав, что Кремль мешать им не будет, намерены ослабить силы Асада сначала через устранение его союзников в гражданской войне, затем уже через новые удары по силам Асада с последующей ликвидацией президента. В Ливии сценарий стал возможным, когда Россия воздержалась от голосования. В Сирии он стал реализуемым, когда Кремль фактически воздержался от ответных мер после первого ракетного удара.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Удар по Сирии. Почему ударили двое?

Путин о вопросах мировой политики

Военная операция России в Сирии. Хронологическая аналитика

Внешняя политика Трампа



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2208
5369
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика