Нравственное государство как государство справедливости: штрихи к концепции

Нравственное государство как государство справедливости: штрихи к концепции

Автор: Игорь Никифорович Тяпин — доктор философских наук, профессор кафедры философии Вологодского государственного университета/

Фото: панно в холле здания радиостанции «Голос Америки» в Вашингтоне. Раньше в этом здании было Министерство социального страхования, и панно осталось от них. Оно символизирует социальное неравенство и напряженность: рабочий с кувалдой с ненавистью смотрит на учёного с микроскопом.


Понятие «справедливость» как требование соответствия деяния и воздаяния, прав и обязанностей, заслуг и их признания, преступления и наказания, соответствия роли различных социальных слоёв, групп и индивидов в жизни общества и их социального положения в нём всегда выступало одной из главнейших ценностей человека.

При переходе с микро- на макроуровень это понятие трансформируется в категорию социальной справедливости, обозначающей фактическое соответствие общественных отношений представлениям о должном социальном порядке, обеспечивающем свободное развитие, достойный уровень и качество жизни всех граждан. Тем самым социальная справедливость предполагает не просто некий уровень потребления, а напрямую связана с реализацией идеала всесторонне развитой личности.

Главная задача социальной справедливости — это определение совокупности явлений в различных областях жизнедеятельности человека, которые смогут способствовать прогрессу личности и общества, а также создание адекватных условий для их осуществления, исходя из существующей социальной системы.

Кризис цивилизации, идентичности, этики, права нисколько не поколебал положения этой ценности в сознании личности и общества, а даже напротив, укрепил его. Справедливость (а не формальные негативные свободы или уравнительное распределение) — вот ценность, вокруг которой возможно объединение по меньшей мере 95% граждан России, в том случае, если их представления о конкретном выражении справедливости привести к «общему знаменателю». Синтез эгалитаристского и меритократического понимания справедливости предполагает обеспечение реального равенства возможностей, примерно равный доступ всех граждан к жизненно важным материальным и духовным ценностям и при этом дополнительные блага и льготы сообразно реальным заслугам (трудовым, военным, научным, спортивным), признаваемым большинством общества.

Понимая справедливость как с позиций личного эгоизма и групповых интересов, так и нравственных категорий, этнокультурных традиций, защиту справедливости индивид возлагал прежде всего на органы власти, видя именно в этой функции оправдание существования властных институтов, их метафизический смысл. Не удивительно, что концепт «справедливое государство» встречается еще в произведениях Платона. В связи с отрицательной аттестацией последствий английской буржуазной революции левеллеры противопоставляли справедливую республику республике О.Кромвеля. В ХVIII в. концепция справедливого государства, обосновывавшаяся ссылками на естественное и природное право, превратилась в важный постулат общественной мысли. Вскоре возникла и проблема вариаций понимания, его сведения либо к идее нравственности, либо права. Что касается практической политики, то здесь, как отмечает, Д.Н.Миронов, имеющиеся подходы можно свести к трем направлениям:

1. отвергающее справедливость, поскольку она уравнивает людей (Ф.Ницше);

2. оправдывающее принятый государственный порядок (тоталитарные режимы);

3. сводящее идею к социальному государству[1].

Ярким примером «западного» понимания государства справедливости является работа Д.Роулза «Теория справедливости», где предполагается равенство в отношении основных свобод, определяющих исходное положение человека в обществе, задающее условие его деятельности и неравенство в отношении возможных результатов этой деятельности. Однако здесь игнорируется классовый характер реальной власти, не прописаны механизмы обеспечения реального равенства возможностей; откровенно утопичным выглядит второй из исходных принципов, согласно которому социальные и экономические неравенства должны быть устроены так, чтобы: а) от них можно было бы разумно ожидать преимущества для всех и б) доступ к положениям (статусам) и должностям был бы открытым для всех в условиях честного равенства возможностей.

Так или иначе в ходе социальной практики стало ясно, что достижение социальной справедливости немыслимо вне официальной системы социальных обязанностей государства, реального выполнения им комплекса инвестиционных (развитие социальной инфраструктуры), защитных (сбережение человека от превратностей рыночной стихии) и расходно-перераспределительных функций.

Тема справедливости государственной власти «красной нитью» проходит через всю историю русской мысли, начиная с Киевского (Иларион, Даниил Заточник, Владимир Мономах) и Московского (Федор Карпов, Юрий Крижанич) периодов. Если в философии Европы осмысление проблем государства в основном обуславливается рационалистической парадигмой общегодных требований и системой либеральных ценностей, то в русской философской традиции, с её, как писал С.Л.Франк, стремлением «не только понять мир и жизнь, а… постичь главный нравственно-религиозный принцип мироздания, чтобы преобразить мир, очиститься и спастись»[2], вопросы о сущности и формах государства были обусловлены историческим и религиозно-нравственным контекстом, проникнуты началами общей истины. В русской мысли государство никогда не выступало лишь политическим институтом и юридической категорией, но «деятельно нравственной» силой. Политика перестаёт быть изолированной от духовной жизни общества областью при условии, что в основе политики будет идея не внешнего устроения общества, а внутреннего совершенствования человека.

В XIX и начале ХХ в. (когда русский народ, по словам Н.А.Бердяева, «высказал себя в слове и мысли») вопросы государственного устройства занимали одно из основных мест в работах русских философов. Вся русская социально-философская и политическая мысль (консервативная, либеральная, социалистическая) «билась» над тем, как утвердить в обществе личностное начало, одновременно сохранив в нём начало национальное и государственное. Однако по-настоящему оригинально, глубоко и основательно подойти к решению поставленной проблемы удалось лишь тем мыслителям, кто восстановил идейную связь с концептуальным наследием допетровской Руси, синтезировал православный и западный духовный опыт и сформулировал Русскую идею, поместив либеральные доктрины естественного права, правового государства, а также классические философские системы (Канта, Гегеля и др.) в её контекст, переведя их из области отвлеченной логики в область человеческой истории.

Все, кто видел миссию России в реализации модели свободной нравственной гармонии личности, общества и государства и её ненасильственном распространении в мире (славянофилы, Вл.Соловьев, Л.А.Тихомиров и др., в эмиграции — евразийцы и И.А.Ильин), сходились в представлении о том, что государство обязано улучшать не только материальные, но и духовные условия человеческого существования и содействовать свободному развитию всех человеческих сил и возможностей. При этом едины русские мыслители были и в понимании того, что правильное (справедливое, нравственное) государство — это государство сильное, в котором право подчинено морали, его надежным фундаментом выступает твердый нравственный стержень такой личности, для которой приоритет соборного целого стоит на первом месте.

Поэтому правы те, кто отмечает, что проблема социальной справедливости предполагает рассмотрение её национальной ипостаси как одной из приоритетных задач по возрождению России с учетом специфики русской традиции. Анализ трудов русских православных мыслителей и теоретиков русского революционного народничества как наиболее ярких выразителей русской традиции, показал, что, несмотря на противоположность их исходных мировоззренческих принципов, существует определённое сходство позиций верующих и атеистов, материалистов и идеалистов в решении проблемы социальной справедливости, особенно в переломные моменты развития российского общества[3].

По мнению Л.Вознесенского, социальная справедливость как национальная идея (правильнее, на наш взгляд, как часть идеологии, вытекающей из национальной идеи) несёт в себе целый ряд преимуществ:

1. является достаточно общей для выполнения объединительной функции и вместе с тем достаточно конкретной для понимания её смысла каждым человеком независимо от уровня его образованности;

2. позволяет сторонникам разных политических течений сблизить их идейные позиции;

3. даёт обществу представление о генеральном направлении его развития, высшей цели исторического движения;

4. является критерием, позволяющим объективно оценить темп общественного развития и уровень достигнутого;

5. выводит Россию на позицию морального лидера мира;

6. практически неуязвима для сколько-нибудь принципиальной критики, несет только конструктивное начало[4].

Таким образом, философию Русской идеи вполне корректно интерпретировать как проект справедливого нравственного государства. Что касается эволюции этого проекта, то в его рамках постепенно наметился переход от сугубо религиозных оснований рассмотрения проблемы к позициям светской духовности, представлениям о том, что борьба добра и зла становится объективной реальностью в рамках общественного, прежде всего политического, бытия и сознания. В условиях теоретической противоречивости и неоднозначности практических результатов воплощения моделей либерального правового, либерального социального и социалистического государства автор (вслед за позицией Центра научной политической мысли и идеологии) разделяет подход о необходимости их синтеза в рамках концепции нравственного государства. Органическая связь концептов «справедливость» и «нравственность» делает необходимым рассмотрение нравственного государства как справедливого государства. В этом и состоит ключевое направление развития теории и проекта нравственного государства на сегодняшний день.

Выделив и раскрыв некоторое время назад 7 концептуальных положений идеологии нравственного государства[5], автор 3-м из них определил социальную справедливость, не сводящуюся к примитивной уравнительности.

В постсоветской России рассмотрением вопросов, связанных с тематикой справедливости как в идеале имманентного качества государства (в основном — анализом проблемы в истории мировой и русской мысли, а также представлениями о ней в общественном сознании) занимались В.И.Хайруллин, С.Ф.Мазурин, В.Л.Римский, М.Ю.Пахалов и др. Стоит специально выделить ранее приведенную статью Д.Н.Миронова, а также материал С.С.Иванова.

Д.Н.Миронов как теоретик государства и права, пусть и с позиций юридического либерализма, дает следующее определение: «Справедливое государство — это государство, к которому население выражает доверие, поддерживает управление, осуществляемое им, и позитивно оценивает деятельность государственной власти в интересах общего блага»[6]. При этом доверие к государству связано с принципом справедливости, нравственностью, идеями и ценностями общества, интеллектуальным и волевым развитием личности. Конечно, по содержанию доверие населения к государству может быть инерционным (историческим), личностным (доверие к лидеру) и технологическим (итогом применения маркетинга).

В демократическом исполнении доверие (faith, confidence) является актом консенсуса, согласованным мнением дифференцированных общественных сил, коллективов, индивидов и общества. Система отношений, связанных с доверием к государству, базируется на интеллектуальной, морально-волевой, политико-правовой, эмоционально-поведенческой характеристиках индивида, коллектива и общества. Справедливое государство, выступая как часть механизма предупреждения отчуждения власти от общества, призвано защищать ее от зарождения и развития процесса, обозначаемого в науке как захват государства (State capture)[7].

По мнению С.С.Иванова, основными сущностными признаками этического государства являются социальный характер государственности, осуществляющей публично-правовое регулирование экономики с целью обеспечения общественного благосостояния и социальной справедливости, а также оптимизация церковно-государственных отношений, регулируемых на основе принципа «симфонии властей». Утверждая детерминированность идеала этического, справедливого государства прежде всего христианскими теориями государственности, данный автор отмечает, что «справедливое (этическое) государство есть государство персоналистское, социальное, правовое, светское и федеративное, способное к формированию достойной политической элиты общества и в то же время к постоянному повышению правовой культуры общества посредством осуществления демократии участия — широкого привлечения граждан к делам общественного, производственного и государственного управления»[8].

Средством обеспечения этического характера государства может стать формирование системы органов этической власти, сформированных на основе представительства научного сообщества, верующих и атеистов. Особенно важной представляется мысль Иванова о том, что немаловажную роль в процессе нравственного преобразования сущности государства может сыграть выработка направлений государственной политики, ориентированной на морально-политическую консолидацию общества посредством содействия формированию общенациональной идеи как своеобразного способа идеологической легитимации государственной власти, разновидности интегративной правовой идеологии, который представляет собой единство определённых духовно-нравственных и социальных ценностей, признанных обществом и положенных в основу права.

К сожалению, конкретных представлений о том, как должно выглядеть устроение страны, в которой реализована справедливость в современных условиях и в перспективе — на языке устройства всех институтов, функций, процедур, механизмов государства — пока не разработано.

По мнению С.С.Сулакшина, ясности нет, по крайней мере, по трем причинам:

1. Нераскрытость базовых понятий в конкретном контексте (при том, что у гуманитарных категорий есть свойство релятивизма: их смысл зависит от контекста приложения);

2. Склонность теоретиков и политиков к сведению потребностей человека к материальным, что не дает исторически и эволюционно динамичного решения — проекты реализации «захлебываются» в своем историческом развитии;

3. Практика государственного строительства «с колес», по наитию, в результате компромиссов и случайных движений[9].

Тем не менее, сравнительный анализ и синтез «наработок» отдельных авторов позволяет не только сделать вывод о невозможности рассмотрения проблемы достижения справедливости вне этического и национального контекста, только на формально-правовой основе и «голом» рационализме. Уже сейчас можно выделить несколько нормативных принципов организации справедливого государства, отталкиваясь от которых можно выстроить проект государственности и новую политическую идеологию как теоретическую основу программы партии нового типа (о необходимости которой столь много писалось в изданиях Центра Сулакшина на протяжении последних месяцев):

— Официальное закрепление в Конституции и других правовых нормах приоритета классического перечня этических добродетелей и национальной идеи и придание им статуса главного источника правотворческой деятельности и государственного стратегического планирования.

— Законодательное утверждение полного баланса прав и обязанностей (каждое новое право порождает обязанность и самоограничение). Жесткая правовая ответственность представителей госаппарата за должностные преступления, в т.ч. посредством детально прописанной процедуры общественного суда.

— Обеспечение реального равенства возможностей участия граждан в занятии выборных должностей посредством строгого ограничения и фиксации размера средств, потраченных на это участие.

— Формирование на федеральном и региональном уровнях ещё одной ветви власти — этической, с функцией публичного осуждения или одобрения социально значимых и «резонансных» решений и действий, их оценки на предмет соответствия социальной справедливости, этическим заповедям и национальной идее. Состав её органов должен формироваться только из представителей общественных организаций путем прямых общенародных выборов, при выработке чётких критериев допущения к этим выборам, прежде всего безупречной репутации и реальных заслуг перед обществом (вклад в общественную безопасность, защиту Отечества, в производство благ, в культуру, идеологию).

— Активная роль государства как экономического субъекта в перераспределении на основе дифференцированного подхода к налогообложению, субсидиарных схем поддержки различных групп населения.

— Способствование всестороннему — нравственному, интеллектуальному и физическому — развитию каждого гражданина. Власть должна сознательно формировать личность как субъекта политики и в какой-то степени судьи над политическим режимом. Формирование идеала гармонично развитой личности принципиально невозможно без комплексной систематической поддержки государством таких фундаментальных институтов, как семья, образование, литература и искусство в их традиционном/классическом виде.

— Адекватное и полное информирование населения, обязанность говорить правду; законодательный запрет на использование технологий манипуляции сознанием, достижения управляемости системы путем «формируемого общественного мнения», атомизации, дезориентации, дезорганизации и деморализации личности и общества.

То обстоятельство, что большинство из представленного перечня принципов противоречит сущностным основам политических систем современного Востока (неустранимость традиционной (деспотической) и/или партийной диктатуры) и Запада (всевластие сверхгосударства, т. е. управленческого сообщества, состоящего из международной бюрократии, финансовой олигархии, элитарных клубов-лож, ТНК, тайных спецслужб, а также отказ от регулирующей роли морали, псевдодемократия как власть манипулятора вместо власти тирана), так или иначе вынуждает ставить вопрос о потенциале России. Имея в виду (к сведению циничных либеральных скептиков) не некую «богоизбранность», а содержание глубоко разработанной (но, увы, «неофициальной») национальной идеи, автор этих строк, как и в ряде других своих материалов, вновь повторяет: Россия, которая, учтя достижения и ошибки советского периода, отвергнув заблуждения либерального эксперимента, демонстрируя иной подход к базовому содержанию нравственности применительно к государственным структурам, т. е. официально объявив нравственную идею идеей государственной, смогла бы радикально сменить модель, выбранную в 1990-х, положила бы тем самым начало реализации нового мирового проекта — проекта Справедливости, Нравственности и Гармонии.

И.Н.Тяпин 


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Миронов Д.Н. Справедливое государство: понятие, основы, предпосылки и функции // Современная юриспруденция: актуальные вопросы и перспективы развития. Вып. 2. Уфа, 2015. С. 37.

[2] Франк С.Л. Сущность и ведущие мотивы русской философии // Философские науки. 1990. № 5. С. 85.

[3] Козлов М.И. Социальная справедливость в контексте русской традиции. Архангельск, 2010. С. 184–185.

[4] Вознесенский Л. Социальная справедливость как национальная идея // Свободная мысль. 2008. № 4. С. 10–11.

[5] Тяпин И.Н. Идеология нравственного государства в формате российской национальной идеи: основные постулаты // Желаемый облик будущей России. М., 2015. С. 43–47.

[6] Миронов Д.Н. Справедливое государство… С. 38.

[7] Миронов Д.Н. Справедливое государство… С. 39.

[8] Иванов С.С. О нравственном преобразовании сущности государства // http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2011/5/Ivanov_Essence-of-State/

[9] Сулакшин С. С. Государство справедливости: постановка задачи // http://rusrand.ru/science/gosudarstvo-spravedlivosti-postanovka-zadachi


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Возможно ли справедливое государство?

Как и зачем делается Конституция?

Что такое добро и зло?

Государство справедливости: постановка задачи

Реальные задачи реальной оппозиции — I

От либеральной патологии — к будущей России. К нравственному государству

Нравственное государство как стратегический ориентир развития России

Взаимосвязь права и нравственности в контексте справедливости

Нравственное государство как национальная идея современной России

Воспитание добродетели как задача государства в античной философии

Роль нравственной элиты в российском обществе

Нравственное государство. Передача «Обретение смыслов»

Национальная идея России: быть всегда!



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2962
12264
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика