Образ Великой Отечественной войны в сознании белорусской молодёжи

Образ Великой Отечественной войны в сознании белорусской молодёжи

Автор Александр Дмитриевич Гронский — кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных дисциплин Белорусского государственного университета информатики и радиоэлектроники (Минск), заместитель заведующего Центра евразийских исследований Филиала РГСУ в Минске, внештатный сотрудник Центра украинистики и белорусистики исторического факультета МГУ.

Современные представления белорусов о Великой Отечественной войне базируются на интересной смеси советских и постсоветских установок. Не беру представления отдельных политических групп, в частности, оппозиции, для части которой попытка переформатировать Великую Отечественную войну в «советско-германскую» является идеей фикс. Попытаюсь рассмотреть и проанализировать представления о войне обычного белоруса, в первую очередь молодого, поскольку молодёжь не застала советского периода и получала информацию об оценке исторических событий уже при независимой Белоруссии.

У молодёжи наблюдается странная эклектика во взглядах на войну. Причём это не собственно выводы молодёжи, сделанные путём анализа прочитанных текстов, воспоминаний, документов. Эта эклектика формируется официальной пропагандой. А нужна она для конструирования собственной белорусской субъектности и непреодолимого желания эту субъектность состарить.

Современный молодой человек знает о войне из учебников и официальной пропаганды. Учебники, особенно школьные, выполняют не только образовательную функцию, но и воспитательную, поэтому любой учебник по истории — это одновременно и скрытая государственная идеология. Ведь в учебниках выделяют общие для граждан определённого государства символы — победы, трагедии, свершения, и т. д. Официальная пропаганда путём аналитических телепередач и текстов, отражения в художественной культуре и прочими методами закрепляет полученную из учебников информацию, как бы подтверждая её. В итоге создаётся непротиворечивое представление, которое поддерживается с разных сторон и контролируется государством.

Так что же такое Великая Отечественная война для обычного молодого белоруса? Если говорить упрощённо, то это война белорусского народа против гитлеровской Германии за свою, белорусскую, свободу, независимость и суверенитет. Во всяком случае, именно такое впечатление складывается при знакомстве с тем багажом знаний, который есть у подавляющего большинства молодых людей. Национализация Великой Отечественной войны приводит к тому, что советское начинает восприниматься как синоним белорусского. Если читать в белорусских учебниках о советском периоде, создаётся впечатление, что Белоруссия была практически независимым государством в составе Советского Союза. Во всяком случае, про то, что делалось на других территориях СССР, из белорусских учебников узнать сложно, никаких напоминаний о том, что Белоруссия — неотъемлемая часть СССР, там нет. Поэтому и создаётся впечатление, что всё остальное было практически несущественно, а всё самое важное советское — это то, что происходило в Белоруссии.

Видимо, именно поэтому цифры советских потерь очень часто пытаются представить как только белорусские потери, тем самым создавая более трагический образ белорусской действительности во время войны.

Символ самого раннего мужества советских войск, Брестская крепость, в представлении белорусской молодёжи превращается в символ героизма белорусского народа. Хотя известно, что основная масса защитников Брестской крепости была родом не из Белоруссии, но на это почему-то закрываются глаза. По мнению белорусских школьников и студентов, защитники Брестской крепости отчаянно сражались за независимость и суверенитет Белоруссии, а до остальных частей Советского Союза защитникам дела как бы и не было. Попытка увязать оборону крепости с белорусской героикой достаточно удачна, поскольку крепость находится на территории Белоруссии. «Приватизация» подвига защитников Брестской крепости даёт возможность подчёркивать именно белорусский патриотизм, не информируя о том, что он был скорее советский. Причём, если случается то, что про какого-либо из «белорусских» героев необходимо сообщить его истинную национальность, подчёркивается, что даже армяне, евреи, киргизы и прочие воевали за белорусскую землю. Таким образом, создаётся впечатление, что все, кто совершил что-нибудь хорошее на территории Белоруссии, были именно белорусскими патриотами.

Пожалуй, самым значимым явлением белорусского сопротивления в годы войны стало партизанское движение. Образ Белоруссии как республики-партизанки прочно вошёл в сознания не только белорусов, но и их соседей. Понятие «белорусский партизан» постепенно стало нарицательным. Изображение медали «Партизану Великой Отечественной войны» на плакатах, посвящённых Дню Победы или Дню освобождения Белоруссии, стало нормой. Белорусские партизаны сделали многое для Победы, но стоит подчеркнуть, что это победа была общая, а не только партизанско-белорусская. По убеждению же белорусских школьников и студентов, белорусское партизанское движение было настолько суверенным, что это позволяет, например, говорить о партизанском командовании как о «нашем командовании», а в том же предложении о командовании Красной армии как о «советском командовании». Получается, что для нынешних молодых белорусов белорусские партизаны — это и есть белорусская национальная армия. А Красная армия является таким же союзником, как, например, американская или британская. Таким образом, происходит ментальное ретроспективное разделение территории Советского Союза времён войны на ряд республик, получивших в 1991 году суверенитет.

Ещё один символ белорусского духа для белорусской пропаганды — это операция по освобождению Белоруссии «Багратион» летом 1944 г. В белорусских городах есть улицы Багратиона в память названия этой операции. При описании действий по освобождению Белоруссии в молодёжных умах происходит перекодировка отношений к Красной армии. Красная армия, появляясь на территории Белоруссии, вдруг из некой союзной становится «нашей армией». Интересно, почему, когда Красная армия сражается под Сталинградом, она воспринимается как армия союзного белорусам государства, а когда та же армия переходит административные границы одной из республик Советского Союза, то она вдруг становится «нашей». По-моему, вбитая в мозг уверенность в том, что белорусы заслужили свою независимость, потому что боролись за неё на протяжении веков и победили, вынуждена заставлять белорусское сознание заниматься психологической рационализацией. Когда кто-то начинает освобождать территорию Белоруссии, то это обязательно должны быть белорусы. Другая истина просто не укладывается в белорусское сознание, поэтому происходит психологическая рационализация, армия из союзной превращается в «нашу», вроде как белорусскую.

Очень интересно слышать о том, что белорусы освободили половину Европы. Этот теперь уже белорусский подвиг как раз вытекает из переформатирования «не нашей» Красной армии в «нашу», т. е. белорусскую. Вообще можно слышать даже то, что нападение на Советский Союз было затеяно Гитлером только лишь для того, чтобы уничтожить белорусов. Правда, непонятно, почему немцы оказались под Москвой, Ленинградом, Сталинградом. Или белорусы так отступали, или у немцев с географией было не очень хорошо.

Однако, если молодёжь для подтверждения своих слов начинает цитировать собственных бабушек, живших в то время и видевших войну, появляются другие, небелорусские маркеры освободителей. Так, передавая слова своей родственницы, одна из школьниц пишет: «Моя бабушка хорошо помнит, как шли русские, убегали… немцы» или «ведь русские солдаты шли стеной, освобождая деревню за деревней, оставляя после себя веру в будущее». Т. е. для пожилых людей, видевших войну, именно понятие «русские солдаты» является синонимом Красной/Советской армии. Это объяснить достаточно просто: СССР часто называли Россией, поэтому и жители этой страны вполне беспроблемно воспринимали себя как русских. Вспомните советские патриотические песни: «В последний раз сойдёмся завтра в рукопашной, в последний раз России сможем послужить» или «Мы трудную службу сегодня несём вдали от России, вдали от России». Т. е. у советских граждан не было комплекса неполноценности от того, что они представляли СССР как Россию, а современные идеологии независимых государств стремятся отойти от этого представления, ведь оно работает против их суверенитетов.

В свете белорусской идеологии тоже нужно сформировать собственный героический пантеон, куда входили бы личности, которые нельзя было бы назвать русскими. Поэтому общее для всех жителей Российской империи и Советского Союза представление о русской армии, русском солдате, русском характере в современных белорусских условиях всеми способами переходит в представления о региональной значимости. Слово «русский» выводится из оборота как маркер иной этничности.

Да, белорусы внесли весомый вклад в Победу, но из этого никак не вытекает, что они это делали в одиночку. Однако благодаря современным реалиям (суверенитет Белоруссии, вялотекущий экономический и политический конфликт между Россией и Белоруссией и т.п.) белорусская пропаганда создаёт своих героев своей Великой Отечественной и забывает, что Белоруссия являлась частью СССР, и её граждане сражались не за суверенитет Белоруссии, а за освобождение Советского Союза. Кстати, за суверенитет под немецким протекторатом сражались как раз белорусские коллаборанты. Поэтому приписывание белорусским советским партизанам или Красной армии борьбы за белорусскую независимость выглядит не только нелепо, но и цинично. Погибшие уже не смогут объяснить, за что они воевали, а для живых создан отлаженный механизм пропаганды, который пытается внедрить в сознание людей то, что советские солдаты и партизаны воевали за независимость и суверенитет Белоруссии. Прискорбно видеть, что этой пропаганде поддаются даже некоторые ветераны, в речах которых слышны фразы не об освобождении Белоруссии от немцев, а о борьбе Красной армии за суверенитет и независимость Белоруссии.

Частью белорусского идеологического аппарата делаются попытки разорвать любые представления о единстве народа Советского Союза перед лицом общей опасности. Это происходит через стремление не допустить использования общих символов Победы. Например, некоторые белорусские идеологи относятся к георгиевским ленточкам весьма агрессивно. К слову, Белоруссия официально примкнула к акции «Георгиевская ленточка» только в 2009 году. До этого официальными символами для госпраздников были красно-зелёные ленточки цветов современного государственного флага. Сейчас красно-зелёные ленточки никто не отменял, но уже как бы можно пользоваться и чёрно-золотыми георгиевскими. Говорю «как бы», потому что даже в 2009 году, когда официально георгиевские ленточки были разрешены, происходили попытки заставить некоторых лиц снять их и заменить на красно-зелёные. Видимо, кому-то очень резали глаза цвета советского ордена Славы, уж очень чёрно-золотые ленточки напоминают, что не одни белорусы выиграли войну.

Но вряд ли можно сказать, что всё потеряно, и что современная молодёжь искренне уверена, что именно белорусы справились с коричневой чумой и только Минск имеет священное право на военные парады 9 мая. Находятся люди, в том числе и молодые, которые отмечают праздник ОБЩЕЙ Победы и не рассматривают войну в рамках национальных концепций истории. Поэтому приятно, заходя в один из крупнейших минских магазинов, видеть на груди у молоденьких продавщиц именно чёрно-золотые георгиевские ленты.

Источник


КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ: ВИЗУАЛЬНАЯ ПРОПАГАНДА К 70-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ



ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Методы национализации белорусской истории (часть I и часть II)

Ложь о георгиевской ленте

Ревизия победы

Российская модель мы-строительства и вызовы дезинтеграции

Великая Отечественная война в фокусе информационно-психологической войны против России

Победа в Великой Отечественной войне: итоги 70 лет спустя



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
905
35419
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика