От глобализации к полилогу

От глобализации к полилогу

Фрагмент монографии Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Куликов В.И., Сулакшин С.С. "Вариативность и цикличность глобального социального развития человечества". М.: Научный эксперт, 2009.

Признание вариативности путей глобального развития человечества актуализирует вопрос о несоответствии многополярной природе мира однополярного формата нового мирового порядка. Соответственно, возникает задача переформатирования существующей системы международных отношений в соответствии с императивом цивилизационной множественности. При этом необходимо пройти между крайностями глобальной унификации мира и цивилизационной самоизоляции. Практический выбор человечество делает, не в последнюю очередь, в международных коммуникациях разного уровня — от политических и дипломатических контактов до механизмов народной дипломатии. Заметными потенциальными возможностями обладает Мировой общественный форум «Диалог цивилизаций». Представляет интерес анализ возможностей применения на практике представлений о парадигме нового многополярного миростроительства.

Ценностная неординарность глобализационных процессов: постановка исследовательской задачи

Глобализация уже сравнительно давно перешла из разряда вызовов в категорию средовых условий общественного бытия. Однако отношение к ней по-прежнему репродуцируется на уровне идеомифологических конструкций. С одной стороны, в массовое сознание активно внедряется идеомиф о «свободном мире», демонстрация лояльности к которому преподносится в качестве непременного условия обретения материального благополучия, цивилизованности.  Императив такого рода глобализма послужил в свое время идеологическим стержнем «бархатных», а теперь и «оранжевых» революций.

Мифологема о материальном благоденствии осуществляемой по западным рецептам глобализации обернулась для России в начале 1990-х гг. обвалом ее экономики. 

На другом полюсе находится идея, утверждающая, что глобализация не несет для человечества ничего, кроме порабощения под ярмом «золотого миллиарда». На практике антиглобализм оборачивается воинствующим бескультурьем, мигрантофобией, различными формами социальной девиации. Антиглобалисты во многих своих чертах восходят к архетипу Неда Лудда — первого сознательного разрушителя станка, давшего имя движению английских рабочих, которые связывали ухудшение своего социального положения с внедрением машинного оборудования. Современные неолуддиты в борьбе с глобализацией смешивают две ее разнородные составляющие — экспансионную и коммуникационную. Отвергая американский мондиализм, они зачастую отрицают вместе с ним и весь накопленный человечеством потенциал международного коммуникационного обмена. Нужна отчетливая дифференциация объединенных и структурно смешанных под единым терминологическим обозначением явлений.

Коммуникационная глобализация

По существу, речь идет о двух глобализационных парадигмах. Процесс глобализации — как тип процесса, затрагивающего все человечество, формирование единого коммуникационного пространства, — зародился задолго до появления современной цивилизации Запада. Не будет гиперболизацией утверждение о том, что первой в истории глобализационной волной явилась неолитическая революция. Возникнув однажды в неком локальном этническом очаге, производящий тип хозяйствования (земледелие и скотоводство) с поразительной быстротой распространился по всему миру. По глобализационному типу осуществлялся также переход от каменного века к веку меди и железа. Теория «культурного диффузионизма», а по существу — первобытной глобализации, является в настоящее время признанной объяснительной моделью универсальной логики развития древнего мира. Действительно, именно западное постиндустриальное сообщество выступает несколько последних столетий основным носителем инновационных технологий.

Именно Запад является аккумулятором мировой научнотехнической мысли. Но так было далеко не всегда. В античную эпоху греческие мыслители обучались высшей мудрости у жрецов Египта. Передовая для своего времени китайская мысль предопределила последующий ход развития мира изобретением бумаги, пороха, компаса и т.п. Берущий начало в Поднебесной империи «великий шелковый путь» являлся важнейшей коммуникационной артерией мира. Имплементация наук в малопросвещенную до того жизнь средневековой Европы была осуществлена благодаря контактам с арабскими халифатами. Именно от арабов к европейцам пришли алгебра, химия, оптика, астрономия. Открытие Америки, как известно, привело к трансформации агрокультурного облика европейского континента. Роль России в данной модели глобализации так же не исчерпывалась лишь заимствованиями

Российская империя и Советский Союз выступали одними из важнейших субъектов глобализационного экспорта культурных образцов, идей и изобретений. 

Нет, таким образом, никаких оснований полагать, что роль интеллектуального лидера в мире не может очередной раз поменяться. Уже наметились надломы в поддержании Западом лидерского бремени. Инновационный прорыв Японии явился первым симптомом геополитической модификации глобализационых конфигураций. Восток в лице активно развивающихся национальных экономик различных регионов Азии стремительно наступает, все более сокращая отставание по основным экономическим показателям от золотомиллиардной когорты Запада. Если так дело пойдет и дальше, направленность мировых коммуникаций может принять принципиально иные очертания.

При сохранении существующих трендов по прошествии нескольких десятилетий американская модель глобализации уступит место китайской. Уже сейчас азиатские студенты и школьники обыгрывают своих западных сверстников в международных научных олимпиадах. Было время, когда в соревнованиях такого рода неизменно доминировала советская молодежь. Характерно, что в структуре расходов государственного бюджета доля образования по ряду бурно развивающихся полупериферийных стран выше, чем у государств, традиционно относимых к западному культурному ареалу. Зато у последних, в лице их крупнейших экономических субъектов, устойчиво выше структурная часть, выделяемая на цели здравоохранения. Запад, таким образом, в большей степени ценностно ориентирован на настоящее (индикатор — здоровье), Восток — на будущее (индикатор — образование). Современная Россия, судя по ее структуре консолидированного бюджета, лишена обеих перспективных установок (рис. 1)


Рис. 1. Структура расходов государственного (консолидированного) бюджета по статьям «здравоохранение» и «образование»

Попытки самоизолирования от глобализационных трендов достаточно хорошо известны. Именно таким образом Япония обрела в 30-е гг. XVII в. положение «закрытой страны». На практике это обернулось длительным застоем в развитии. В итоге, расконсервация Японии для иностранцев, сопровождавшаяся подписанием неравноправных договоров, была осуществлена силовым способом. Изоляция, таким образом, задержав лишь на время глобализационный процесс, обернулась для Японии, ввиду усугубившегося за изоляционный период ее технического отставания, более тяжелыми формами проявления глобализации. По сходному сценарию шло консолидированное «открытие» западными странами экономики Китая. Когда-то передовая в научно-техническом отношении страна даже не пыталась оказать адекватное сопротивление.

Экспансионная глобализация

Совсем иное функциональное значение имеет экспансионная глобализация. Она представляет собой не что иное, как агрессию одной цивилизации против иных цивилизационных организмов. Механизмы ее осуществления не ограничиваются прямым военным вторжением. Известны, например, варианты демографического, пропагандистского, агентурно-конспирологического экспансионизма. «Торговая цивилизация» Запада исторически избрала в качестве одной из главных ниш своего распространения сферу экономики. Декларируемый принцип свободной торговли выступал в большой степени средством для решения задач цивилизационной экспансии. Характерно, что при столкновении с подлинной конкуренцией в экономической сфере включался механизм жесткого таможенно-протекционистского регулирования.

Следует предположить, что при более высокой трудовой отдаче (недостижимой для общества потребления) новых геоэкономических субъектов азиатско-тихоокеанского региона идеологема свободы мирового товарообмена будет девальвироваться. Впрочем, «свободный западный мир» не чуждается и вооруженного цивилизаторства. Насаждение демократии в Ираке находится в непрерывной череде примеров прямой военной агрессии со стороны цивилизации Запада. Само по себе возникновение «белой Америки» было исторически связано с этноцидом коренного индейского населения. Не отсюда ли проявляемое на уровне психоментальности принципиальное непонимание и неприятие цивилизационного многообразия мира? Характерно, что классик цивилизационного анализа А.Д. Тойнби при рассмотрении дихотомии Россия — Запад приписывал роль агрессора именно западной цивилизации. На современном Западе активно популяризируются постмодернистские принципы миропонимания. Однако внешняя политика США наименее соотносится с теорией постмодернизма. Положенный в основу постмодернистского дискурса принцип относительности для Белого дома ментально неприемлем. Либеральный плюрализм «свободного мира» не распространяется за рамки очерченного западной цивилизацией плюралистического поля.

Другим примером действия двойных стандартов является отношение Запада к цивилизационым традициям. С одной стороны, сохранившиеся на геополитической периферии мира традиционные нормы и институты рассматриваются в качестве препятствия для реализации концепта построения «открытого общества». С другой стороны, сами Соединенные Штаты Америки ни на йоту не отступили от собственных традиций.  Традиционность британской монархии так же диссонирует с политикой тех же англичан в странах Содружества. Традиции, таким образом, ни для США, ни для Великобритании не только не стали помехой, но, очевидно, явились факторной основой успешного развития. Так почему же другим цивилизационным субъектам настойчиво рекомендуется модернизировать исторически сложившиеся уклады их бытия? Существует иллюзия об адаптационных возможностях экспансионной глобализации. Но совместим ли воинствующий западный глобализм с цивилизационной множественностью мира? В свое время святой преподобный князь Александр Невский, оценивая масштабы угроз, идущих от Запада и Востока, считал безусловно более опасной для Руси экспансию крестоносцев. Нанесшая существенный демографический урон татарская агрессия не затрагивала цивилизационных основ бытия русского народа. Оказавшись же

под крестоносцами Русь, как специфический цивилизационный организм, скорее всего перестала бы существовать. 

Адепты глобализма оперируют абстрактно-универсалистской моделью общечеловека,  экономического индувидуума. С научной точки зрения такого рода универсалистская глобализация не выдерживает критики. Она, в лучшем случае, соотносится со сформировавшейся в просветительской среде XVIII в.  механистической картиной мира, но не с выводами и теоретическими положениями современной науки. Вне ее категориального построения оказывается, в частности, феномен этнической психоментальности. Признание его реальности позволяет поставить под сомнение саму возможность практической имплементации чужеродных ценностей. Между тем, психоментальность является одним из базовых компонентов цивилизационного конструирования. Она — в сочетании с историко-культурными традициями, мировоззренческими и этническими нормами, геополитическими средовыми условиями — формирует уникальный в своем роде цивилизационный генокод. Попытки его искусственной замены могут привести к гибели или мутациям самого организма.

Большой вопрос вызывает также присвоенное Западом право осуществления глобализационной миссии. Ведь даже С.П. Хантингтон отмечал, что ни в территориальном, ни в популяционном, ни в языковом, ни в религиозном отношениях западная цивилизация не представляет большинства человечества Цивилизационные преимущества «свободного мира» весьма сомнительны. Действительно, Запад на настоящее время создает чуть менее половины объема валового мирового продукта (в середине XX в. его доля составля-ла 64,1%). Однако, при сопоставлении его показателей по иным критериям оценок, он с позиции лидера переместится в положение аутсайдера. Достаточно хотя бы обратить внимание на крайне низкую по отношению к мировому уровню статистику рождаемости в западных странах. Если в Германии у одной женщины рождается в среднем 1,32 ребенка, то в Афганистане — 7,48. Так однозначно ли стоит выше в цивилизационной иерархии народ, производящий больше валового продукта, или, может быть, главенствует народ, рождающий более многочисленное потомство?

Исторические истоки глобализационной экспансии

За ширмой наукообразной концепции прослеживается тривиальный западнический шовинизм. Концепт о доцивилизационном варварстве воспроизводился на Западе едва ли не на всем историческом протяжении. Еще Геродот преподносил греко-персидские войны в качестве противостояния свободного европейского мира деспотической Азии. Понятие «азиатский» использовалось греками исключительно в уничижительном смысле. Пройдут столетия и термин «азиатчина» будет использоваться в качестве западного эпитета к русской национальной самобытности. Маркер «восточной деспотии» часто переносился в западническом дискурсе на русское самодержавие, пренебрегая его мистическими смыслами. Характерно, что несмотря на высмеивание западными античными авторами восточного рабства, рабовладельческий строй сложился именно на Западе. Ни на азиатском Востоке, ни в России рабовладение никогда не составляло основ доминирующего способа производства, как это имело место в Древней Греции и Риме.

Мотив цивилизаторства варваров явился впоследствии знаменем европейского колониализма. В отличие от древних империй, интегрирующих национальные идентичности в рамках выдвигаемой парадигмы идентичности цивилизационной, западное имперостроительство нового времени заключало в себе установку культурного этноцида и даже геноцида. Запад относил себя к вершине самораскрытия абсолютного духа. До сих пор не восстанавливаемые китайскими властями руины летней резиденции цинских императоров — Юаньминьюаня служат напоминанием современным поколениям китайцев об угрозе такого «духа». Однако торжество одной из сторон во взаимоотношениях цивилизаций может, как часто случалось, перейти в свою противоположность. Повергнутая, казалось бы, Азия берет у Запада исторический реванш. Китай же, опровергая образ «застывшего сообщества», демонстрирует наивысшие в мире темпы экономической динамики.


Генезис древних цивилизаций всегда соотносился с парадигмой мифологического сознания. Оно характеризовалось, в частности, дуальной моделью мировосприятия, построенной на дихотомии «мы — они», противопоставлении собственной этнокультурной общности и всего прочего чужеродного окружения. По свидетельству лингвистов, у большинства народов их самоназвание в своем архо-генезисе соответствовало понятию «люди». Следовательно, как люди воспринимались только представители собственной этнической группы, но ни в коем случае не инородцы. Мифология о варварах носила, по-видимому, универсальный характер, будучи фиксируема далеко за пределами греко-римской эйкумены. 

Одним из компонентов самоидентификации цивилизаций древности выступала мифологема «священной войны».

Концепция «джихада» в идейном арсенале ислама не представляет собой в этом отношении какого-то исключения. Согласно зороастрийской мифологии, на космогоническом уровне ведется глобальная война между Ормуздом и Ариманом. Под знаменем первого из богов выступают персы, концепция «священной войны» присутствует в индуизме, «Илиада» запечатлела архетип священной войны эллинского этнического самосознания. Христианский Армагеддон также сакрализовывал войну не только в духовном, но и в физическом смысле. Концепт «цивилизационных войн» основывается, таким образом, на древних мифологических прообразах.

Следовательно, вопрос о цивилизационном мире напрямую связан с проблемой демифологизации стереотипов современного общественного сознания. 

Не надо думать, будто бы феномен глобальной экспансии был порожден современным Западом. Экспансионистские мотивы обнаруживаются фактически во всех цивилизациях древности. Их выражением выступала идея мировой империи. Попытки ее построения также прослеживаются в истории каждой из цивилизаций, отражая достижение ими состояния «имперского перегрева». Если мы обратимся к ведам, зороастрийцам, древнему Египту или  древнекитайским политическим представлениям, синтоистским проповедникам, талмуду, Корану или другим источникам, то везде мы обнаруживаем программы мировой глобализации. Сочинение «О Граде Божьем» Августина было одним из раннехристианских проектов политической глобализации. Теория о перемещенном Риме апробировалась не только на Руси. После падения Константинополя болгарские богословы применили ее по отношению к Тырново. Еще прежде монах Адсо использовал это учение в качестве идеологического обоснования возрождения Римской империи Карлом Великим, даже маленькая португальская нация лелеяла мечту о мировом властителе — короле Себастьяне. Идеомиф вайнахского государства также оперирует не региональными, а евразийскими параметрами. Известны идеологемы «Великой Греции», «Великой Сербии», «Великой Албании», «Великой Армении» и др., значительно превосходящие по пространственным рамкам современные территории названных государств.

Гибель цивилизационных систем совпадала, как правило, с политическим крахом мировых империй. Крушение Римской цивилизации представляет собой хрестоматийный пример. Учитывается ли весь перечисленный обширный опыт при выстраивании глобальной империи «нового мирового порядка»? Представляется, что уроки из истории цивилизаций прошлого не извлечены. Выдвигаемые в истории попытки цивилизационной унификации в рамках имперских проектов оборачивались крахом для самого носителя глобализационной идеологии.


Полилог как альтернатива экспансии

В ряде современных исследований (в первую очередь американских) ролевое обозначение агрессора и жертвы меняется местами. Однако, вопреки конструируемым современным симулякрам, идентификация агрессора очевидна. Не цивилизации собрались в поход против общечеловеческих ценностей, а осуществляемый под вывеской общечеловечества экспансионный глобализм Запада формирует основания мировой антицивилизационной агрессии. Почему же все-таки война видится многим теоретикам современной цивилизациологии, исходом межцивилизационных взаимоотношений? Основанием для этого является констатация диспаритетов цивилизационного развития (рис. 2–3)

Рис. 2 Дифференциация стран мира по населению


Рис. 3 Дифференциация ВВП стран мира по паритету покупательной способности (ППС)

По существу, реализуется модель отсева цивилизаций на предмет включенности их в обойму золотого миллиарда. Диссонанс между численностью населения и основными экономическими параметрами в цивилизационной дифференциации иллюстрируют нижеприводимые графики Термин «глобализация» не вполне точно отражает сущность современных тенденций развития мира. Вместо синергетического взаимообогащения культур происходит их унификация в рамках глобализированной посредством новых технологий экспансионизма одной из цивилизационных моделей. Глобализация является скорее унификацией. Глобализация подменяется американизацией. Неслучайно современное антиглобалистское движение выступает под знаменем антиамериканизма. Более адекватной понятийной характеристикой доминанты исторического развития является дефиниция «мондиализм», указывающая на телеологическую заданность происходящих процессов — установление «нового мирового порядка», политически выраженного учреждением «мирового правительства».

«Новый Мировой Порядок» представляет собой эсхатологический мессианский проект, превосходящий по масштабам другие исторические формы планетарных утопий. Принципы утверждения мондиалистской цивилизации возможно рассредоточить по ряду сфер  
 

  • экономической: идеология «Нового Мирового Порядка» предполагает универсальное распространение либерально-рыночной системы, основанной на безусловном примате частной собственности
  • геополитической: «Новый Мировой Порядок» имеет абсолютную ориентацию на страны географического и исторического Запада
  • этнической: идеология мондиализма предусматривает тотальное расовое и национальное смешение, отдавая в культурологическом аспекте предпочтение космополитическим принципам бытия мегаполисов
  • религиозной: создается квазирелигиозная концепция неоспиритуалистического суррогата, унифицирующего исторические формы национальных конфессий. 


Еще средневековая историософия представляла исторический процесс как последовательную смену мировых империй. На новом витке глобального имперостроительства все повторяется снова. Так есть ли у человечества реальная альтернатива существующего сценария? Фатален ли для него путь цивилизационных войн и имперских экспансий? Альтернатива видится авторам в выстраивании систем межцивилизационного диалога. Имея в виду мировой масштаб реализации, более правильно было бы даже говорить о полилоге цивилизаций. Причем, западная цивилизация не выводится за рамки цивилизационного полилога, а выступает в качестве одного из его равноправных субъектов.

Основания рассчитывать на успех выдвигаемого проекта заключаются в его принципиальном отличии от всех предшествующих версий глобализации.
Впервые взятый сам по себе принцип цивилизационной идентичности закладывается в основу предлагаемой модели мировой интеграции. Впервые в формате глобализационного проекта не ставятся задачи формулировки надцивилизационных или сверхцивилизационных идеологем и ценностей. Цивилизации сами выступают базовыми ценностными ориентирами существования человечества в новой модели полилогического мира.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2538
10991
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика