ПМЭФ – что это было?

ПМЭФ – что это было?

Эксперт Центра Шишкина Н.И

Во время этого мероприятия подписываются важные международные договора, обсуждаются актуальные проблемы развития страны и экономического сотрудничества, мероприятие имеет важное политическое значение, что подчеркивается участием президента в мероприятиях форума.

В первый день работы форума, президент России провел встречу с иностранными инвесторами и членами Международного экспертного совета Российского фонда прямых инвестиций.

Обратило на себя внимание такое высказывание: «Россия открыта для долгосрочного и взаимовыгодного партнёрства. Мы нацелены на расширение экономических свобод, на создание максимально комфортных условий для инвестиций в российскую экономику, в первую очередь в инфраструктурные проекты, в производства с высокой добавленной стоимостью<…>Наша принципиальная позиция – это отказ от создания каких‑либо барьеров или ограничений для движения капиталов». Политический смысл: мы подтверждаем, что привержены либеральной модели развития, намерены опираться на иностранные инвестиции и уводить государство из инфраструктурных проектов. Продолжаем 25-летнюю традицию. Ничего нового.

Во второй день Президент выступил на пленарном заседании ПМЭФ с речью, в которой есть некоторые настораживающие моменты, пример которых представлен в таблице 1.

Высказывание

Контрвысказывание

Комментарий

«Ещё в конце прошлого года нам предрекали глубокий кризис. Этого не произошло, мы стабилизировали ситуацию, погасили негативные колебания конъюнктуры и уверенно проходим через полосу трудностей, прежде всего потому, что экономика России накопила достаточный запас внутренней прочности.»

«Мы, имею в виду Россию, ограничены в доступе на мировой рынок капиталов; к этому нужно добавить падение цен на наши основные экспортные товары; несколько сократился и потребительский спрос, который прежде толкал экономику вверх».

Вместо исправления ситуации констатируется стабилизация ситуации, описанной во втором высказывании. Но разве отсутствие доступа на мировой рынок капиталов и падение цен на наш экспорт – это не негативные колебания внешней конъюктуры, которые нами, якобы, погашены?

«Мы сохранили контроль над инфляцией.»

«Да, она подскочила из‑за девальвации рубля»

Возникает несколько противоречивое впечатление: что же это за контроль такой, если рубль обесценился и инфляция под контролем подскочила? Снова возникает вопрос – в чьих интересах действуют эти «мы», контролирующие падение рубля и подъем инфляции?

«У нас устойчивый бюджет…»

«Дефицит федерального бюджета в январе–мае 2015 года составил 1 триллион 48 миллиардов рублей, или 3,6 процента ВВП. Ожидается, что размер дефицита по итогам года будет составлять 3,7 [процента ВВП]».

Логически получается, что у России устойчивый дефицит бюджета, более того – это почти достижение российской политики.

«Удалось стабилизировать валютный курс, сохранить резервы»

«Объём золотовалютных резервов, о которых я уже говорил <…> сейчас чуть-чуть пониже, потому что средства использовались».

Причина сохранения резервов дается далее в тексте: «Наша позиция заключается в том, чтобы создать максимально свободные, предсказуемые,благоприятные условия и возможности для инвесторов – для того, чтобы вкладывать в Россию было выгодно. <…>Будемпридерживаться этого принципа независимо от внешних условий или нагрузки на бюджет. И, как вы видели, я уже цифры приводил, наши резервные фонды позволяют рассчитывать именно на такую политику». Резервные фонды России нужны для поддержки иностранных инвесторов? Разве это в интересах России и в интересах импортозамещения?

Касательно экономической политики внутри страны президент упомянул инициативы по освобождению от проверок компаний малого бизнеса. Кроме того, упоминался и национальный рейтинг инвестиционного климата, который рассматривается как инструмент выявления лучших региональных практик в стране. Создание национальных систем оценки – важная инициатива, важная составляющая. Необходимо только, чтобы рейтинги действительно работали и имели определенный эффект, а не становились инструментом имитации бурной деятельности.

Известно, что в России управленческий аппарат крайне раздут, и продолжает увеличиваться. Количество управленцев – или, как модно стало говорить на аглицкий манер, «государственных менеджеров», - также растет. И вот вновь звучат слова о необходимости формирования целого класса управленцев, создания центров на базе некоего учебного заведения страны (пока неизвестно, какого именно) по совершенствованию государственных практик, созданию в каждом регионе проектных офисов, «которые станут своего рода администрациями развития, обеспечат внедрение лучших механизмов создания благоприятного инвестиционного климата». Благоприятный инвестиционный климат – это действительно важно. Вопрос в инвесторе – кто именно будет инвестировать? Российское государство, отступаясь от политики ухода из экономики? Российские бизнесмены, не имеющие поддержки государства? Иностранные компании? И будет ли это – в условиях сохранения текущей политики – путь к «диверсификации экономики»?

Но важно не только это. Важно, для кого работает российская экономика, кого она обеспечивает. Ответ такой: «Наша цель – чтобы малые и средние компании росли, завоёвывали отечественный рынок, развивали свой экспортный потенциал». А как же импортозамещение? Россиянам результат собственного труда разве не нужен?,.

Президент обратил внимание, что развиваться будет и технологическая сфера, заявил об успехах в этой области, немалых усилиях «для укрепления отечественной научно-технической базы, для усиления кооперации науки, образования, промышленности, для практического внедрения разработок в реальное производство<…>Считаю необходимым обобщить опыт, объединить наши усилия и выстроить целостную систему подготовки квалифицированных кадров с учётом лучших международных практик».

Почему не использовать свой собственный позитивный, положительный опыт и практики, зачем отказываться от него в пользу других?

После прочтения этой фразы впечатление такое, что первое лицо государство либо сам находится, либо его намеренно кто-то держит в неведении, в другом измерении. Реформа РАН – это направлено на усиление научно-технической базы? Болонская система? Школьное образование, оторванное от всего и нацеленное только на успешную сдачу теста ЕГЭ – никакого творчества, никакого мышления?

Ответ на вопрос, что же в создаваемых условиях сможет компенсировать деградацию национальной системы образования: «…прозвучала идея наладить эффективную систему трансфера зарубежных технологий<…> Важно поставить такую работу на системную основу, задействовать капиталы институтов развития. И прошу Правительство, деловые объединения представить на этот счёт конкретные дополнительные предложения, в том числе создать оптимальный формат взаимодействия государства и бизнеса в сфере трансфера технологий». Президенту не доложили, что именно такие фразы звучат уже минимум 20 лет. Ничего в этих звуках нового нет.

Получается, что речь не идет о некоем технологическом национальном прорыве. Судя по всему, речь идет о подготовке обслуживающих иностранные технологии специалистах.

Квинтэссенцией адресованной иностранным партнерам части выступления президента стало такое декларирование намерений: «Вновь повторю, на внешние ограничения мы отвечаем не закрытием экономики – мы отвечаем расширением свободы, повышением открытости России. И это не лозунг – это содержание нашей реальной политики».

Нужно сразу оговориться и напомнить, что публичная активность политического лидера – не то же самое, что его собственная позиция. Речи, в том числе и для выступлений, пишут, как правило, спичрайтеры – по существу, наемные работники, которые могут быть использованы группами интереса, способными оказать давление и на национального лидера.

Политический смысл сказанного: мы не закроем экономику, но откроем её ещё шире для иностранцев, причем это и есть суть проводимой нами политики в стране.

Вспоминается извечная тактика западного мира в отношении стран при превращении их в свои колонии: сделать страну изгоем, заставить её задыхаться и открыть экономику, а далее – захват рынка и превращение страны в зависимую от воли иностранного государства марионетку. Яркие примеры – это Япония и Китай.

В свое время Япония была страной, придерживающейся изоляционной политики – т.е. отказывалась вступать в отношения с другими государствами. Но в конце 18 века силами Великобритании, США, Франции и России началась морская блокада Японии. И в июне 1853 года военная эскадра США силой заставила принять письмо американского президента Милларда Филлмора о начале торговли. Под угрозой войны Япония заключила договор с США, затем и с другими странами. А в 1858 году были подписаны неравноправные договоры Ансэй, лишившие Японию таможенной независимости. После таких дипломатических провалов и тяжелой экономической ситуации на внутреннем рынке, в Японии начались волнения, репрессии и в конечном итоге правление самураев, длившееся более 500 лет, закончилось.

Примерно в это же время подобные процессы произошли и в Китае. Только Китай к концу 18 века начал отходить от изоляционистской политики и расширять внешнюю торговлю. Китайцы отказывались ввозить что-либо из Европы, и являлись исключительно поставщиками товаров на запад. В таком случае Великобритания использовала опиум для развязывания опиумных войн, первая из которых закончилась неравными договорами и открытием китайской экономики, что в конечном итоге привело к колониальному положению Китая, а впоследствии – концу эпохи Цин.

Отличие ситуации в Японии и Китае с современной России в том, что, во-первых, в настоящее время появилось новое, когнитивное оружие, и Россия к нему весьма восприимчива, хотя в последнее время и прилагаются усилия по выработке «иммунитета» против внешних информационных воздействий. Во-вторых, Россия не сопротивляется, а наоборот – идет навстречу этим планам. И в-третьих, в условиях формально отрицаемой, а фактически проводимой информационной войны против России, первое лицо государства напоследок заявляет следующее: «Хочу подчеркнуть, активное взаимодействие с новыми центрами глобального роста ни в коем случае не означает, что мы с меньшим вниманием намерены относиться к диалогу с нашими традиционными западными партнёрами. Уверен, такое сотрудничество будет обязательно продолжено».

Сотрудничество с геополитическими противниками, уже год открыто заявляющими что Россия – империя зла. Что ещё нужно им сделать, чтобы Россия осознала, что партнёрами страны-русофобы для нас не могут быть? Или в России не понимают, что в стране как в организме всё взаимосвязано: и политика, и экономика, а экономическая, информационная война – такая же война, как и любая другая, просто используются иные методы?..

После самого выступления были заданы вопросы, и ответы на них оказались не менее интересными, чем само выступление.

Первый вопрос касался кризиса на Украине. Ответ: «…безусловно, нужно полностью выполнять договорённости, достигнутые в Минске, белорусской столице. Хочу ещё раз подчеркнуть, если бы нас что‑то не устраивало, мы никогда бы не поставили свою подпись под этим документом».

Минские соглашения фактически – сдача идеи Русского мира. В очередной раз официально признается: нас устроил именно такой договор. Нас устраивает, что Новороссия – это украинская земля под руководством Порошенко, Яценюка и Яроша. Хотя как же иначе? Ведь далее открыто сказано, что киевская фашистская хунта за год превратилась в «наших друзей в Киеве» со свободой цивилизационного выбора. Например, присоединения к западной цивилизации и выходом из цивилизации российской.

Тем более странно после этих слов выглядит удивление по поводу отказа ЕС провести консультации с Россией во время переговоров об ассоциации Украины с ЕС. «А на наш вопрос и наше предложение провести консультации нам ответили, это прямая речь: «Не ваше дело». Так разве решаются вопросы вообще, а в отношении России в частности?». Но разве Россия сама не заявила, что Украина к ней не относится и имеет свободу выбора? Снова противоречие. Сами же сказали – идите на все четыре стороны, это ваше дело. Что удивительного, что, образно говоря, выбор направления и дистанцию маршрута по нему назвали не российским делом? Ответ ЕС вполне закономерен.

Кроме Украины, отношений с Западом и неизменившейся политики России в отношении Ирана и Сирии, обсуждались также отношения со странами Латинской Америки и суверенным фондом Бахрейна, который автоматически вкладывает 10% во все проекты Российского фонда прямых инвестиций.

В целом, всё сказанное сводится к тому, что существующая политика не только сохранится, но и будет преследовать цели полнейшей либерализации и открытости по отношению к иностранным силам.

Россия явно демонстрирует стремление восстановить отношения с США, о чем упоминалось на ПМЭФ. Это показал товарооборот с США, по словам Президента, увеличившейся на 5,6%, и импорт в Россию американских товаров, который увеличился на 11%.

И России совершенно не важно, что она сама – вторая после Эболы мировая угроза, по мнению США, переплюнувшая даже ИГИЛ. И никаких слов отказа от этого заявления со стороны США не прозвучало.

Что из этого следует? А то, что условия восстановления отношений с Россией будут диктоваться извне в ультимативной и жесткой форме. Россия – это угроза наравне со смертельными заболеваниями и терроризмом.

Только не миру угрожает Россия, а Западу, той самой западной цивилизации, которая стремится к гегемонии, а Россия способна этому противопоставить свой цивилизационный проект. Поставив Россию в число мировых угроз, Запад завуалированно объявил войну на уничтожение цивилизации. Поэтому стремление соблюсти свои интересы без вреда для партнеров, конечно, справедливо, но в данных условиях невыполнимо.

Вместе с тем, продолжается развитие экономических отношений с Китаем и расширение этих отношений. Однако здесь – как и в случае отношений с западными странами – требуется понимать, что взятый и подтвержденный на ПМЭФ экономический и политический курс страны приведет к усугублению десуверенизации России в связи с усилением зависимости от иностранных инвестиций, партнеров, рынков.

Китай вполне честно заявляет, что ни о каких союзах с Россией речи не идет, и он будет выстраивать отношения со всеми странами. Однако США и Китай, по сравнению с Россией, сейчас располагают большими ресурсами, за исключением природных и территориальных и имеют более значимую взаимозависимость. Очевидно, что в случае выбора между потерей 2,3% от общего объема экспорта и 16,9%, Китай предпочтет сохранить отношения со страной, занимающей 16,9%. А это – не Россия. Это – США.

Россия, если слова на ПМЭФ действительно будут реализовываться, будет развиваться по инерционному сценарию. Согласно исследованию ЦНПМИ, в котором приняло участие более 200 экспертов, сохранение текущей модели развития или усиление либерализации повышает риски угрожающих России социально-политических потрясений в ближайшие 5 лет, то есть – до 2020 года. К сожалению, если судить по выступлению лидера России, курс страны во избежание негативного сценария не принят, более того, Россия своей же политикой приближает и обуславливает реализацию этого сценария. А прошлогодняя риторика, давшая надежду многим россиянам на восстановление России, в очередной раз оказывается то ли пиар-трюком, то ли навеянной моментом, но скорее всего и тем и другим сразу.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
302
814
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика