ПМЭФ – что это было?

ПМЭФ – что это было?

Эксперт Центра Шишкина Н.И

Во время этого мероприятия подписываются важные международные договора, обсуждаются актуальные проблемы развития страны и экономического сотрудничества, мероприятие имеет важное политическое значение, что подчеркивается участием президента в мероприятиях форума.

В первый день работы форума, президент России провел встречу с иностранными инвесторами и членами Международного экспертного совета Российского фонда прямых инвестиций.

Обратило на себя внимание такое высказывание: «Россия открыта для долгосрочного и взаимовыгодного партнёрства. Мы нацелены на расширение экономических свобод, на создание максимально комфортных условий для инвестиций в российскую экономику, в первую очередь в инфраструктурные проекты, в производства с высокой добавленной стоимостью<…>Наша принципиальная позиция – это отказ от создания каких‑либо барьеров или ограничений для движения капиталов». Политический смысл: мы подтверждаем, что привержены либеральной модели развития, намерены опираться на иностранные инвестиции и уводить государство из инфраструктурных проектов. Продолжаем 25-летнюю традицию. Ничего нового.

Во второй день Президент выступил на пленарном заседании ПМЭФ с речью, в которой есть некоторые настораживающие моменты, пример которых представлен в таблице 1.

Высказывание

Контрвысказывание

Комментарий

«Ещё в конце прошлого года нам предрекали глубокий кризис. Этого не произошло, мы стабилизировали ситуацию, погасили негативные колебания конъюнктуры и уверенно проходим через полосу трудностей, прежде всего потому, что экономика России накопила достаточный запас внутренней прочности.»

«Мы, имею в виду Россию, ограничены в доступе на мировой рынок капиталов; к этому нужно добавить падение цен на наши основные экспортные товары; несколько сократился и потребительский спрос, который прежде толкал экономику вверх».

Вместо исправления ситуации констатируется стабилизация ситуации, описанной во втором высказывании. Но разве отсутствие доступа на мировой рынок капиталов и падение цен на наш экспорт – это не негативные колебания внешней конъюктуры, которые нами, якобы, погашены?

«Мы сохранили контроль над инфляцией.»

«Да, она подскочила из‑за девальвации рубля»

Возникает несколько противоречивое впечатление: что же это за контроль такой, если рубль обесценился и инфляция под контролем подскочила? Снова возникает вопрос – в чьих интересах действуют эти «мы», контролирующие падение рубля и подъем инфляции?

«У нас устойчивый бюджет…»

«Дефицит федерального бюджета в январе–мае 2015 года составил 1 триллион 48 миллиардов рублей, или 3,6 процента ВВП. Ожидается, что размер дефицита по итогам года будет составлять 3,7 [процента ВВП]».

Логически получается, что у России устойчивый дефицит бюджета, более того – это почти достижение российской политики.

«Удалось стабилизировать валютный курс, сохранить резервы»

«Объём золотовалютных резервов, о которых я уже говорил <…> сейчас чуть-чуть пониже, потому что средства использовались».

Причина сохранения резервов дается далее в тексте: «Наша позиция заключается в том, чтобы создать максимально свободные, предсказуемые,благоприятные условия и возможности для инвесторов – для того, чтобы вкладывать в Россию было выгодно. <…>Будемпридерживаться этого принципа независимо от внешних условий или нагрузки на бюджет. И, как вы видели, я уже цифры приводил, наши резервные фонды позволяют рассчитывать именно на такую политику». Резервные фонды России нужны для поддержки иностранных инвесторов? Разве это в интересах России и в интересах импортозамещения?

Касательно экономической политики внутри страны президент упомянул инициативы по освобождению от проверок компаний малого бизнеса. Кроме того, упоминался и национальный рейтинг инвестиционного климата, который рассматривается как инструмент выявления лучших региональных практик в стране. Создание национальных систем оценки – важная инициатива, важная составляющая. Необходимо только, чтобы рейтинги действительно работали и имели определенный эффект, а не становились инструментом имитации бурной деятельности.

Известно, что в России управленческий аппарат крайне раздут, и продолжает увеличиваться. Количество управленцев – или, как модно стало говорить на аглицкий манер, «государственных менеджеров», - также растет. И вот вновь звучат слова о необходимости формирования целого класса управленцев, создания центров на базе некоего учебного заведения страны (пока неизвестно, какого именно) по совершенствованию государственных практик, созданию в каждом регионе проектных офисов, «которые станут своего рода администрациями развития, обеспечат внедрение лучших механизмов создания благоприятного инвестиционного климата». Благоприятный инвестиционный климат – это действительно важно. Вопрос в инвесторе – кто именно будет инвестировать? Российское государство, отступаясь от политики ухода из экономики? Российские бизнесмены, не имеющие поддержки государства? Иностранные компании? И будет ли это – в условиях сохранения текущей политики – путь к «диверсификации экономики»?

Но важно не только это. Важно, для кого работает российская экономика, кого она обеспечивает. Ответ такой: «Наша цель – чтобы малые и средние компании росли, завоёвывали отечественный рынок, развивали свой экспортный потенциал». А как же импортозамещение? Россиянам результат собственного труда разве не нужен?,.

Президент обратил внимание, что развиваться будет и технологическая сфера, заявил об успехах в этой области, немалых усилиях «для укрепления отечественной научно-технической базы, для усиления кооперации науки, образования, промышленности, для практического внедрения разработок в реальное производство<…>Считаю необходимым обобщить опыт, объединить наши усилия и выстроить целостную систему подготовки квалифицированных кадров с учётом лучших международных практик».

Почему не использовать свой собственный позитивный, положительный опыт и практики, зачем отказываться от него в пользу других?

После прочтения этой фразы впечатление такое, что первое лицо государство либо сам находится, либо его намеренно кто-то держит в неведении, в другом измерении. Реформа РАН – это направлено на усиление научно-технической базы? Болонская система? Школьное образование, оторванное от всего и нацеленное только на успешную сдачу теста ЕГЭ – никакого творчества, никакого мышления?

Ответ на вопрос, что же в создаваемых условиях сможет компенсировать деградацию национальной системы образования: «…прозвучала идея наладить эффективную систему трансфера зарубежных технологий<…> Важно поставить такую работу на системную основу, задействовать капиталы институтов развития. И прошу Правительство, деловые объединения представить на этот счёт конкретные дополнительные предложения, в том числе создать оптимальный формат взаимодействия государства и бизнеса в сфере трансфера технологий». Президенту не доложили, что именно такие фразы звучат уже минимум 20 лет. Ничего в этих звуках нового нет.

Получается, что речь не идет о некоем технологическом национальном прорыве. Судя по всему, речь идет о подготовке обслуживающих иностранные технологии специалистах.

Квинтэссенцией адресованной иностранным партнерам части выступления президента стало такое декларирование намерений: «Вновь повторю, на внешние ограничения мы отвечаем не закрытием экономики – мы отвечаем расширением свободы, повышением открытости России. И это не лозунг – это содержание нашей реальной политики».

Нужно сразу оговориться и напомнить, что публичная активность политического лидера – не то же самое, что его собственная позиция. Речи, в том числе и для выступлений, пишут, как правило, спичрайтеры – по существу, наемные работники, которые могут быть использованы группами интереса, способными оказать давление и на национального лидера.

Политический смысл сказанного: мы не закроем экономику, но откроем её ещё шире для иностранцев, причем это и есть суть проводимой нами политики в стране.

Вспоминается извечная тактика западного мира в отношении стран при превращении их в свои колонии: сделать страну изгоем, заставить её задыхаться и открыть экономику, а далее – захват рынка и превращение страны в зависимую от воли иностранного государства марионетку. Яркие примеры – это Япония и Китай.

В свое время Япония была страной, придерживающейся изоляционной политики – т.е. отказывалась вступать в отношения с другими государствами. Но в конце 18 века силами Великобритании, США, Франции и России началась морская блокада Японии. И в июне 1853 года военная эскадра США силой заставила принять письмо американского президента Милларда Филлмора о начале торговли. Под угрозой войны Япония заключила договор с США, затем и с другими странами. А в 1858 году были подписаны неравноправные договоры Ансэй, лишившие Японию таможенной независимости. После таких дипломатических провалов и тяжелой экономической ситуации на внутреннем рынке, в Японии начались волнения, репрессии и в конечном итоге правление самураев, длившееся более 500 лет, закончилось.

Примерно в это же время подобные процессы произошли и в Китае. Только Китай к концу 18 века начал отходить от изоляционистской политики и расширять внешнюю торговлю. Китайцы отказывались ввозить что-либо из Европы, и являлись исключительно поставщиками товаров на запад. В таком случае Великобритания использовала опиум для развязывания опиумных войн, первая из которых закончилась неравными договорами и открытием китайской экономики, что в конечном итоге привело к колониальному положению Китая, а впоследствии – концу эпохи Цин.

Отличие ситуации в Японии и Китае с современной России в том, что, во-первых, в настоящее время появилось новое, когнитивное оружие, и Россия к нему весьма восприимчива, хотя в последнее время и прилагаются усилия по выработке «иммунитета» против внешних информационных воздействий. Во-вторых, Россия не сопротивляется, а наоборот – идет навстречу этим планам. И в-третьих, в условиях формально отрицаемой, а фактически проводимой информационной войны против России, первое лицо государства напоследок заявляет следующее: «Хочу подчеркнуть, активное взаимодействие с новыми центрами глобального роста ни в коем случае не означает, что мы с меньшим вниманием намерены относиться к диалогу с нашими традиционными западными партнёрами. Уверен, такое сотрудничество будет обязательно продолжено».

Сотрудничество с геополитическими противниками, уже год открыто заявляющими что Россия – империя зла. Что ещё нужно им сделать, чтобы Россия осознала, что партнёрами страны-русофобы для нас не могут быть? Или в России не понимают, что в стране как в организме всё взаимосвязано: и политика, и экономика, а экономическая, информационная война – такая же война, как и любая другая, просто используются иные методы?..

После самого выступления были заданы вопросы, и ответы на них оказались не менее интересными, чем само выступление.

Первый вопрос касался кризиса на Украине. Ответ: «…безусловно, нужно полностью выполнять договорённости, достигнутые в Минске, белорусской столице. Хочу ещё раз подчеркнуть, если бы нас что‑то не устраивало, мы никогда бы не поставили свою подпись под этим документом».

Минские соглашения фактически – сдача идеи Русского мира. В очередной раз официально признается: нас устроил именно такой договор. Нас устраивает, что Новороссия – это украинская земля под руководством Порошенко, Яценюка и Яроша. Хотя как же иначе? Ведь далее открыто сказано, что киевская фашистская хунта за год превратилась в «наших друзей в Киеве» со свободой цивилизационного выбора. Например, присоединения к западной цивилизации и выходом из цивилизации российской.

Тем более странно после этих слов выглядит удивление по поводу отказа ЕС провести консультации с Россией во время переговоров об ассоциации Украины с ЕС. «А на наш вопрос и наше предложение провести консультации нам ответили, это прямая речь: «Не ваше дело». Так разве решаются вопросы вообще, а в отношении России в частности?». Но разве Россия сама не заявила, что Украина к ней не относится и имеет свободу выбора? Снова противоречие. Сами же сказали – идите на все четыре стороны, это ваше дело. Что удивительного, что, образно говоря, выбор направления и дистанцию маршрута по нему назвали не российским делом? Ответ ЕС вполне закономерен.

Кроме Украины, отношений с Западом и неизменившейся политики России в отношении Ирана и Сирии, обсуждались также отношения со странами Латинской Америки и суверенным фондом Бахрейна, который автоматически вкладывает 10% во все проекты Российского фонда прямых инвестиций.

В целом, всё сказанное сводится к тому, что существующая политика не только сохранится, но и будет преследовать цели полнейшей либерализации и открытости по отношению к иностранным силам.

Россия явно демонстрирует стремление восстановить отношения с США, о чем упоминалось на ПМЭФ. Это показал товарооборот с США, по словам Президента, увеличившейся на 5,6%, и импорт в Россию американских товаров, который увеличился на 11%.

И России совершенно не важно, что она сама – вторая после Эболы мировая угроза, по мнению США, переплюнувшая даже ИГИЛ. И никаких слов отказа от этого заявления со стороны США не прозвучало.

Что из этого следует? А то, что условия восстановления отношений с Россией будут диктоваться извне в ультимативной и жесткой форме. Россия – это угроза наравне со смертельными заболеваниями и терроризмом.

Только не миру угрожает Россия, а Западу, той самой западной цивилизации, которая стремится к гегемонии, а Россия способна этому противопоставить свой цивилизационный проект. Поставив Россию в число мировых угроз, Запад завуалированно объявил войну на уничтожение цивилизации. Поэтому стремление соблюсти свои интересы без вреда для партнеров, конечно, справедливо, но в данных условиях невыполнимо.

Вместе с тем, продолжается развитие экономических отношений с Китаем и расширение этих отношений. Однако здесь – как и в случае отношений с западными странами – требуется понимать, что взятый и подтвержденный на ПМЭФ экономический и политический курс страны приведет к усугублению десуверенизации России в связи с усилением зависимости от иностранных инвестиций, партнеров, рынков.

Китай вполне честно заявляет, что ни о каких союзах с Россией речи не идет, и он будет выстраивать отношения со всеми странами. Однако США и Китай, по сравнению с Россией, сейчас располагают большими ресурсами, за исключением природных и территориальных и имеют более значимую взаимозависимость. Очевидно, что в случае выбора между потерей 2,3% от общего объема экспорта и 16,9%, Китай предпочтет сохранить отношения со страной, занимающей 16,9%. А это – не Россия. Это – США.

Россия, если слова на ПМЭФ действительно будут реализовываться, будет развиваться по инерционному сценарию. Согласно исследованию ЦНПМИ, в котором приняло участие более 200 экспертов, сохранение текущей модели развития или усиление либерализации повышает риски угрожающих России социально-политических потрясений в ближайшие 5 лет, то есть – до 2020 года. К сожалению, если судить по выступлению лидера России, курс страны во избежание негативного сценария не принят, более того, Россия своей же политикой приближает и обуславливает реализацию этого сценария. А прошлогодняя риторика, давшая надежду многим россиянам на восстановление России, в очередной раз оказывается то ли пиар-трюком, то ли навеянной моментом, но скорее всего и тем и другим сразу.



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3743
15050
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика