Почему российская эпидемия страшнее китайской

Почему российская эпидемия страшнее китайской

Болезнь, от которой только в прошлом году умерли более 37 тысяч россиян, а счет заразившимся перевалил за миллион, уже давно пришла в нашу страну. Опыт «борьбы» с ВИЧ наглядно демонстрирует, чего нам ждать в случае смертельной угрозы.

Чихать граждане России хотели на поправки к Конституции — все разговоры в стране только о китайском вирусе. С утра, вместо прогноза погоды, слушаем сводки о числе зараженных и умерших в Поднебесной. Днем спешим в аптеки за медицинскими масками и противовирусными средствами — пусть будут на всякий случай. Вечером распространяем в Сети панические советы не есть китайские продукты и не играть в китайские игрушки.

И хотя официально зараженных в России, кроме пары туристов из КНР, пока нет, эпидемия страха уже налицо.

Но чего вдруг испугались наши люди, привыкшие выживать на 11 тысяч рублей в месяц (такой у нас сейчас МРОТ), питаясь чем попало и лечась при этом подорожником да святой водой?

У меня есть две версии. Одна — повеселее, вторая — пострашнее. Первая сводится к тому, что если даже эпидемии в России не будет, борьба с вирусом камня на камне не оставит. Ответственные чиновники уже ринулись в бой. В Минздраве заявили, что «готовы к распространению возможной масштабной инфекции» — хотя я бы лично предпочла услышать, что они готовы ее остановить. Бывший главный санитар России, а ныне депутат Геннадий Онищенко сообщил, что «все дыхательные пути должны быть перекрыты — тогда коронавирус не пройдет». К сожалению, и воздух тоже. Но когда такие мелочи смущали людей во власти?

Новый премьер-министр распорядился отправить в Китай российскую гуманитарную помощь и одновременно допустил возможность депортации иностранцев с коронавирусом — в МВД разработали соответствующий законопроект. Тем более что заболевшие китайцы оказываются еще и слишком разговорчивыми. Один, например, рассказал журналистам о весьма некомфортных условиях содержания в читинской больнице и загадочных для него методах диагностики и лечения.

Но все это, конечно, ерунда. Ну, распилят отечественные борцы с вирусом еще пару миллионов или миллиардов (тут уж как повезет) на продаже разных фуфломицинов, отправке гуманитарных миссий да разработке вакцины, которую на самом деле позже купят у тех же китайцев. К этому нам не привыкать.

А вот если коронавирус разбушуется в России не на шутку, тут будет чего испугаться даже самым большим оптимистам.

Потому что мы знаем, как у нас протекают вызванные вирусом эпидемии. От одной из них только в прошлом году умерли более 37 тысяч россиян, а число заразившихся превысило миллион и продолжает расти. Речь о вирусе иммунодефицита человека — ВИЧ.

По официальным данным, в 2019 году зафиксировано более 80 тысяч новых заболевших. Лекарства при этом получали меньше половины стоящих на учете — денег в регионах нет, а курс терапии обходится недешево. В 2018 году Росстат впервые зафиксировал максимальное число смертей «по причине ВИЧ-инфекции» — 20,5 тысяч. В 2019-м болезнь унесла уже 37 тысяч человек. По словам академика Вадима Покровского, столь высокая смертность, которая при современном уровне терапии просто недопустима, объясняется низким процентом больных, получающих современные лекарства, а также поздним началом лечения.

Имея такой пример перед глазами, трудно поверить, что в случае распространения китайского короновируса российское начальство вдруг окажется более ответственным и организованным.

Я лично уверена, что в случае смертельной угрозы наша верхушка первым делом вывезет из России своих близких — в те страны, где медицину не оптимизировали. Потом — закроет границы, отключит интернет, запретит рассказывать о масштабах заражения по телевизору и до кучи отменит выборы: от муниципальных до президентских. Ну и, конечно, не допустит никаких протестов. Проведение митинга памяти Бориса Немцова уже оказалось под вопросом — дескать, не время сейчас для общественных мероприятий.

Ну, а дальше развитие ситуации вполне реалистично показано в российском сериале «Эпидемия». Страну охватывает паника. Телефонная связь, а потом и электричество исчезают. Главной валютой становится еда и бензин. Власти вводят чрезвычайное положение, военизированные спецотряды поливают пострадавших каким-то белым раствором — якобы обеззараживающим, но, скорее, просто отравляющим.

Пытающиеся спастись и от вируса, и от властей люди дают вооруженный отпор военным, расстреливающим всех подряд: и зараженных, и здоровых (показ именно этой серии вызвал летом большое неудовольствие начальства). Начинается партизанская война. Государство как таковое перестает существовать.

В конце фильма в глухих карельских лесах вдруг откуда-то появляются китайцы в маскхалатах и звучит тревожная музыка — это, видимо, заход на второй сезон. Но до него зрителям еще надо дожить. Вот народ и паникует, потому что в глубине души отлично понимает всю ненадежность системы управления в стране, давно подточенной коррупцией и многолетним отрицательным отбором.

В последние дни показательно сошлись два сюжета. Первый — строительство огромной инфекционной больницы в китайском Ухане, которую возвели буквально за пару недель. Второй — демонтаж спортивного комплекса в Петербурге, который обернулся смертью рабочего в прямом эфире. Если бы не это видео, мы бы вряд ли узнали, что можно вести разборку гигантского здания вовсе без проекта, отправлять рабочих на крышу без страховки, а городская власть при этом якобы даже не в курсе, что такие работы ведутся. Китайский вирус может стать тем самым последним перерубленным вантом, после которого рушится вся конструкция.

Именно этот подспудный страх, мне кажется, и заставляет людей скупать бесполезные марлевые повязки. Которые, кстати, могут стать дефицитом — в Ростове-на-Дону уже встало предприятие по их производству.

Но, дай Бог, пронесет — молебны о защите от короновируса уже читают. Только на них и надежда. И, кстати, интересно, пройдет ли в срок намеченный на апрель плебисцит по поправкам в Конституцию? Уверена, ближе к дате и под риск заразиться во время голосования подведут научную базу.

Если будем живы.

Виктория Волошина

Источник


Автор Виктория Леонидовна Волошина — яркий журналист, публицист. В журналистике с 90-х годов. Работала политическим обозревателем газеты «Вечерний Петербург», а также в «Московских новостях», «Известиях», «Газета.ру».

Фото ИА «Росбалт», Никита Строгов.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН)), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть»


Comment comments powered by HyperComments
2993
11129
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика