Превращения КНДР в полноценного «азиатского тигра» ожидать не стоит

Превращения КНДР в полноценного «азиатского тигра» ожидать не стоит

В последние месяцы вокруг Корейского полуострова происходят драматические и во многом неожиданные события, последним в череде которых стала незапланированная встреча Дональда Трампа с Ким Чен Ыном в демилитаризованной зоне. В интервью ru.valdaiclub.com для проекта «Восточный ракурс» Андрей Ланьков, профессор сеульского Университета Кунмин, поделился своим видением происходящих процессов.

— Период напряжённости на Корейском полуострове сменился разрядкой. Каковы перспективы денуклеаризации КНДР? Может ли отсутствие прогресса на этом направление привести к новому обострению?

— Честно говоря, я не могу согласиться с тем, что «период напряжённости сменился разрядкой». Никакого продвижения к компромиссу — по крайней мере, видимого продвижения — после провала саммита в Ханое не наблюдается, так что в лучшем случае сейчас можно говорить о затишье, но никак не о разрядке.

В ближайшей перспективе (я говорю о горизонте в пару лет) ситуация может развиваться по двум направлениям. С одной стороны, есть вероятность того, что США и КНДР достигнут какого-то компромисса или хотя бы возобновят прерванный в Ханое диалог. Этот компромисс не может и не будет включать ядерное разоружение КНДР, но может включать сокращение северокорейского ядерного и/или ракетного потенциала в обмен на какое-то ослабление санкционного режима. На настоящий момент этот — в целом оптимистический — сценарий представляется более вероятным.

Однако нельзя исключать и того, что переговоры зашли в полный тупик и что Вашингтон, полагая, что время на его стороне, будет ждать, когда санкции начнут оказывать дестабилизирующее влияние на северокорейскую экономику. В такой ситуации КНДР, стремясь усилить давление на США, может пойти на новое умышленное обострение ситуации. Это, в свою очередь, вызовет болезненную реакцию президента Трампа, и в итоге мы окажемся в ситуации, столь же рискованной как та, с которой мы столкнулись в 2017 году.

— В чём содержание внутри- и внешнеполитического курса Ким Чен Ына? На что направлены его экономические реформы? Возможно ли превращение Северной Кореи в нового «азиатского тигра»?

— Реформы направлены на повторение китайского пути, эффективность которого доказана и Китаем, и Вьетнамом. Речь идёт о переводе экономики на рыночные рельсы, серьёзном расширении частного сектора (который, вопреки распространённым представлениям, не только существует в КНДР, но и играет немалую роль в экономике страны) — при сохранении политического контроля со стороны существующей элиты и формальном сохранении государственной идеологии, которая в первом приближении является смесью коммунизма в его сталинском варианте и местного национализма. При этом существование Южной Кореи, которая по уровню доходов населения, если опираться на последние северокорейские официальные материалы, превосходит Северную Корею в 25 (!) раз, является потенциально дестабилизирующим фактором.

Это наличие очень богатого и принципиально привлекательного для низов «государства-близнеца» радикальным образом отличает ситуацию в Корее от ситуации в Китае.

Предотвратить падение режима по восточногерманскому сценарию может только сохранение высокого уровня контроля над населением, относительной закрытости страны и жёстко-репрессивного характера управления ею.

К сожалению, эти меры — совершенно необходимые для сохранения внутриполитической стабильности — несовместимы с экономическим ростом на уровне нынешнего Китая. Поэтому превращения КНДР в полноценного «азиатского тигра» ожидать не стоит. Однако существенное улучшение ситуации вполне возможно.

— Как будут развиваться отношения между двумя Кореями? Возможно ли их мирное сосуществование как двух независимых государств? Возможно ли объединение и если да, то по какой модели?

— Наиболее вероятным в обозримом будущем является чередование периодов сотрудничества (в целом негласно финансируемого Сеулом за счёт южнокорейского бюджета) и периодов конфронтации — причём переходы от сотрудничества к конфронтации и обратно во многом будут связаны с переменами внутри Южной Кореи, где консерваторы являются жёсткими противниками любых контактов с Севером, а так называемые прогрессисты (то есть левые националисты) эти контакты, наоборот, поддерживают. Смена власти в Сеуле будет означать и радикальную смену политики в отношении КНДР.

«Мирное объединение страны» является не более чем демагогической риторикой, к которой прибегают все стороны процесса, но которую они давно уже не воспринимают всерьёз. Даже если вывести за скобки тот факт, что прецедентов подобного «мирного объединения» в мировой истории почти нет, в данном случае ситуация такова, что объединение страны нежелательно и для элит, и для населения Юга, а для элит и населения Севера оно вообще может стать смертным приговором. Единственным реальным сценарием объединения является революционный — падение режима на Севере, за которым последует (в целом вынужденный) захват Севера Югом, при условии молчаливого одобрения этой аннексии Пекином.

Однако такого поворота события не хотят и в обеих Кореях, и за пределами полуострова — что, впрочем, никак гарантирует, что дело до него не дойдёт (неприятности случаются).

— Какие политические и экономические перспективы открывает перед Россией изменение ситуации на Корейском полуострове?

— Пока я не вижу признаков такого изменения. В том случае, если будет достигнут компромисс по ядерному вопросу, а отношения Севера и Юга будут стабильными на протяжении долгого времени (10–15 лет), может встать вопрос о строительстве транскорейской железной дороги, равно как и газопровода. Однако на настоящий момент такой благостный поворот событий не кажется особо вероятным.

Развитие торговых и иных отношений с Югом будет продолжаться, в то время как для контактов с КНДР сейчас нет объективных экономических оснований, причём даже ослабление или отмена санкций ситуацию особо не изменят. Дело тут в том, что те немногие товары, которые КНДР может продавать на мировом рынке по приемлемым ценам (уголь, морепродукты), не представляют никакого интереса для России, а валюты для того, чтобы платить за российские товары, у КНДР нет и в ближайшее время не предвидится.

Андрей Ланьков

Источник


Автор Андрей Николаевич Ланьков — востоковед-кореевед, историк и публицист. Кандидат исторических наук, профессор. Преподаватель Университета Кунмин (Сеул).



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН)), «Азов»


Comment comments powered by HyperComments
1514
5070
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика