Региональная политика России: дискуссионные вопросы современного этапа развития

Региональная политика России: дискуссионные вопросы современного этапа развития

Автор Ольга Владимировна Кузнецова — доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Федерального исследовательского центра «Информатика и управление» РАН; профессор кафедры экономической и социальной географии России географического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, г. Москва.

Региональная политика РФ находится в очевидном кризисе. За постсоветское время региональные диспропорции только выросли, выросло и количество депрессивных регионов. На федеральном уровне нет адекватной вызовам времени стратегии региональной политики и законодательной базы. Об этих проблемах и болевых точках региональной политики представляемый читателю анализ от крупного эксперта, специалиста-регионалиста Ольги Владимировны Кузнецовой.

Добавим, что коллективом экспертов под руководством проф. С.С.Сулакшина разработан нормативный правовой акт, определяющий комплексную государственную политику в сфере регионального развития, — Доктрина регионального развития Российской Федерации. Доктрина содержит программу государственно-управленческих действий и решений в рамках региональной политики и представляет собой документ нового типа, задающий управленческое содержание политики, в том числе в долгосрочной перспективе.

Статья О.В.Кузнецовой опубликована в научном журнале Региональные исследования № 4 / 2016.


ВВЕДЕНИЕ И ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

С начала становления в России рыночных отношений прошла уже четверть века, однако до сих пор говорить о сформировавшейся в стране региональной политике не приходится. При этом имеется в виду региональная экономическая политика в «классическом» ее понимании — деятельность центральных властей, направленная на создание условий для экономического развития отдельных регионов (притока в них инвестиций, создания новых рабочих мест), а не межбюджетные отношения, основная задача которых — обеспечить бюджеты на местах средствами для финансирования текущих расходных обязательств. Известный российский экономико-географ С.С.Артоболевский, основываясь на зарубежном опыте, говорил о том, что региональная политика существует тогда, когда у нее есть четкие цели, ответственные за ее реализацию органы власти и свои инструменты [1]. В России же на сегодняшний день почти отсутствует нормативно-правовая основа региональной политики, постоянно идет процесс передачи полномочий по регулированию регионального развития от одного федерального министерства другому, создаются или ликвидируются ответственные за региональную проблематику министерства и правительственные комиссии, нет четко очерченного круга инструментов региональной политики и понятного ее бюджета.

Еще важнее то, что федеральные власти декларируют необходимость разработки нормативно-правовой основы региональной политики, но реализовать эту задачу не могут. Так, в середине 2014 г. был принят федеральный закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации» (№ 172-ФЗ от 28.06.2014), которым предусматривается разработка Стратегии пространственного развития Российской Федерации. В первоначальной редакции закона предполагалось, что такая стратегия появится к 1 января 2017 г., однако летом 2016 г. в закон были внесены поправки, которыми срок разработки стратегии был перенесен на два года — до 1 января 2019 г. Иначе говоря, пока подготовить стратегию пространственного развития страны у федеральных властей не получается. Стратегии должен был предшествовать президентский указ «Об утверждении Основ государственной политики регионального развития Российской Федерации». В апреле 2015 г. Минэкономразвития России обнародовала проект такого документа, однако за прошедшие после этого 1,5 года указ так и не был подписан.

Таким образом, налицо существование проблемы определения идеологии региональной политики в России, ее целей и задач. В свою очередь, как нам представляется, это связано с отсутствием не только в органах власти, но и в научно-экспертном сообществе единства взглядов на соответствующие вопросы.


ОБЗОР РАНЕЕ ВЫПОЛНЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Региональной политике, конечно же, посвящено огромное число научных работ, включая наши собственные [7, 8]. Зарубежный опыт региональной политики начал изучаться в России еще до начала рыночных преобразований. Например, в 1991—1992 гг. в Институте географии РАН были защищены две докторские диссертации, посвященные опыту региональной политики стран Западной Европы, где наиболее сильны традиции этого направления государственного регулирования экономики [3, 5]. Неудивительно, что к опыту ЕС потом неоднократно обращались и другие российские исследователи [12, 16]. Появились работы с анализом региональной политики и в более широком круге стран [4, 9, 14].

Разработанные с участием ученых предложения по стратегии региональной политики в России появились еще в первой половине 1990-х гг. [11], к концу 1990-х были уже проведены крупные исследования по этой тематике, в т.ч. в рамках реализовывавшегося проекта ТАСИС «Региональная политика, направленная на сокращение социально-экономической и правовой асимметрии» [13]. Есть целый ряд и более современных монографий [10, 15, 20].

Тем не менее, неоднозначных вопросов остается немало, и объяснить это можно по меньшей мере следующим. Во-первых, выстраивание региональной политики во многом зависит от понимания факторов социально-экономического развития регионов. Попытки построить эконометрические модели, которые могли бы дать формализованный ответ на вопрос о значимости разных факторов регионального развития, удовлетворительных результатов не дают [17, 19], если вообще могут дать, и дискуссия о ключевых причинах дифференциации российских регионов по темпам экономического развития продолжается.

Во-вторых, в научных работах нет однозначных представлений о влиянии концентрация населения и экономической активности в точках ростах (в качестве которых, как правило, выступают ключевые города страны) на темпы экономического роста в стране в целом. Есть известные работы, основывающиеся на новой экономической географии П.Кругмана и ряде других теорий, в которых утверждается, что концентрация и возрастающая плотность обеспечивают экономический рост [22, 25]. Вместе с тем, агломерационные процессы могут иметь и негативные экстерналии в виде роста арендной платы, цен на землю, экологического загрязнения, времени на перемещение в пределах агломерации. В конечном итоге наступает момент, когда инвесторы перестают приходить в чрезмерно развитые агломерации. И если при этом не оказывается приемлемых условий для инвестирования за пределами таких агломераций, в менее экономически развитых регионах, инвестиции в стране, и с ними и экономический рост, снижаются. Ключевой вопрос в том, когда наступает подобная переломная ситуация.

В одной из работ показывается на основе анализа статистических данных по 105 странам мира, что если страна достигает уровня ВВП на душу населения в 10 тыс. долл. США (в ценах 2006 г.), увеличение уровня городской концентрации негативно сказывается на темпах общенационального экономического роста [21].

В-третьих, в зарубежных странах региональная политика изменяется со временем: меняются ее приоритеты, инструменты, появляется новый интересный опыт [23, 24], но уроки из этого опыта далеко не всегда очевидны.


ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ И ВЫВОДЫ

Далее мы покажем, как сохраняющиеся дискуссионные вопросы в сфере региональной политики влияют на ее становление в России. При этом наши оценки текущей ситуации основываются во многом на многочисленных высказываниях российских чиновников в СМИ, но конкретные цитаты мы не приводим в силу их многочисленности и ограниченного объема статьи.


ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ РОЛИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ ОРГАНОВ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РФ

На сегодняшний день федеральные власти, похоже, сильно преувеличивают роль экономической политики органов власти субъектов РФ в социально-экономическом развитии регионов. В рамках экономических отношений центра и территорий речь идет прежде всего о необходимости усиления стимулов для повышения эффективности работы региональных властей, а отнюдь не о преодолении объективных препятствий для привлечения инвесторов в проблемные регионы. Как мы уже сказали, общепризнанных моделей регионального роста нет, но нет и сколько-нибудь убедительных доказательств того, что именно качество работы властей на местах является решающим фактором, определяющим картину территориальных различий.

Напротив, мы предложили теоретическую модель иерархии (пирамиды) факторов социально-экономического развития регионов [7], в которой показали ключевую роль так называемых объективных факторов. Таковыми можно считать место региона в общей системе территориальной организации страны (общества), тип освоения и уровень развития региона, его экономико-географическое положение, природные условия и ресурсы, возрастной и этноконфессиональный состав населения и структуру расселения, структуру, уровень развития и особенности хозяйства региона. Субъективные факторы — это государственная и муниципальная социально-экономическая политика, более широко, принимаемые людьми решения.

В каждом российском регионе складывается определенное сочетание объективных факторов, которое во многом и объясняет сложившуюся картину дифференциации территорий по уровню и динамике развития. В общем виде, ускоренный темп экономического роста характерен прежде всего для крупных городов (городских агломераций), богатых природными ресурсами территорий, приморских зон (которые в условиях формирования открытой экономики России становятся ее «воротами» для внешних связей). Можно также назвать несколько причин более низких темпов экономического роста восточных регионов страны по сравнению с западными. Это существенно бóльшие транспортные издержки (связанные с более низкой плотностью населения, а также менее развитой транспортной инфраструктурой), удаленность от основных рынков сбыта страны, в регионах Сибири — от внешних рынков сбыта, менее выгодные соседство с зарубежными странами, в целом более сложные природно-климатические условия, ведущие к более высоким издержкам.

Субъективные факторы начинают играть ключевую роль при объяснении закономерностей социально-экономического развития регионов только в том случае, когда сравниваются территории с более или менее схожими объективными факторами развития. Более того, неэффективная инвестиционная политика региональных властей часто не отталкивает предпринимателей от таких субъектов РФ, а лишь повышает цену входа в них, которая сполна компенсируется объективными преимуществами. Напротив, даже очень эффективная инвестиционная политика властей региона не поможет привлечь в него сырьевую компанию, если нет соответствующих природных ресурсов, или крупную компанию сектора услуг (розничную сеть, банк) при отсутствии достаточного числа потенциальных потребителей. Вместе с тем инвестиционная политика региональных властей однозначно играет решающую роль в тех случаях, когда инвестор выбирает из нескольких подходящих для своего инвестиционного проекта площадок, т. е. как раз среди регионов со схожими объективными факторами развития. Поэтому повышение качества управления в регионах — задача, безусловно, очень важная, но региональная политика федеральных властей не может сводиться лишь к ее решению.


НЕДООЦЕНКА ЗНАЧИМОСТИ МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ В УРОВНЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Еще одна проблема становления региональной политики в России — недооценка значимости сокращения различий в уровне экономического (а не только социального!) развития регионов для решения ключевых задач развития страны. Традиционно принято считать, что сокращение диспропорций в социально-экономическом развитии территорий (обеспечение социальной/территориальной справедливости) и максимизация темпов экономического роста в стране (повышение экономической эффективности) — это две противоречащие друг другу цели [18]. Объясняется это тем, что сокращение межрегиональных различий требует перераспределения средств от динамично развивающихся территорий в пользу проблемных, и в результате деньги используются не там, где они могут дать максимальную отдачу. И именно поэтому очень часто от разных экспертов можно услышать, что необходимо отказывать от сокращения межрегиональных различий в уровне экономического развития регионов и ограничивать цели и задачи региональной политики только социальными вопросами. Однако, на наш взгляд, достижение целей социальной политики без развития экономики проблемных регионов — задача нереалистичная.

Прежде всего, уровень жизни во многом зависит от уровня доходов граждан, который может быть высоким только при наличии высокооплачиваемых рабочих мест и отсутствии массовой безработицы.

Аналогично, наличие денег в региональных и местных бюджетах для строительства и содержания объектов социальной сферы зависит от состояния экономики. Можно, конечно, поддерживать высокий уровень бюджетных доходов межбюджетными трансфертами, но это несовместимо с сохранением стимулов для повышения качества управления в благополучных регионах. Ведь именно в них собираются налоги, которые потом перераспределяются в виде трансфертов. Более того, стандарты жизни не могут стоять на месте, население со временем предъявляет все более высокие требования к условиям жизни, масштабы перераспределения бюджетных денег будут становиться все более значимыми. Поэтому вопрос о том, не дешевле ли вложить средства в создание условий для экономического роста проблемного региона, нежели постоянно оказывать ему текущую бюджетную поддержку, заслуживает по меньшей мере обсуждения.

Качество жизни — это не только уровень доходов населения или даже состояния социальной инфраструктуры территории, но еще и возможность самореализации в профессиональной деятельности. Такая самореализация возможна только при достаточном уровне развития экономики.

Разрыв в уровне экономического развития между неблагополучными и благополучными территориями приводит к массовым миграционным потокам из первых во вторые. Масштабная миграция отнюдь не способствует повышению качества жизни: разрываются социальные связи, ухудшаются жилищные условия, появляется транспортная усталость в крупнейших агломерациях.

Наконец, высокое качество жизни невозможно и без здоровой экологической обстановки, которая несовместима с чрезмерной территориальной концентрацией населения и экономической активности.

К сказанному стоит добавить и сугубо экономические аргументы.

Во-первых, чрезмерная концентрация населения и экономической активности в ключевых городах может не только привести к снижению темпов экономического роста в стране (см. выше), но и к чрезмерным затратам на решение возникающих в таких городах проблем, прежде всего транспортной (ситуация в Москве является наглядным тому подтверждением).

Во-вторых, для максимизации темпов экономического роста в стране необходимо решение проблемы территориальной разобщенности рабочих мест и рабочих рук. В противном случае не будет в полной мере использован имеющийся в стране трудовой потенциал. Из-за нехватки трудовых ресурсов могут возникать проблемы с реализацией новых инвестиционных проектов в динамично развивающихся регионах.

Таким образом, сокращение различий в уровне не только социального, но и экономического развития регионов — неизбежная цель федеральной региональной политики. Другое дело, что под сближением уровней социально-экономического развития регионов не надо понимать сближение структуры их экономики или, более широко, моделей экономического развития.


НЕКОРРЕКТНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЗАРУБЕЖНОГО ОПЫТА РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

К сожалению, как раз такое смешение конечных целей региональной политики (сокращение межрегиональных диспропорций) и путей их достижения происходит при интерпретации зарубежного опыта региональной политики. Формально в экономически развитых странах, включая европейские, цели региональной политики формулируются как обеспечение устойчивого сбалансированного развития, повышение конкурентоспособности регионов [24]. Однако реально власти этих стран по-прежнему занимаются сокращением межрегиональных различий в уровне социально-экономического развития, а изменение формальных целей региональной политики — это лишь отражение смены подходов к ее реализации [14].

Для экономически развитых стран сокращение межрегиональных различий в социально-экономическом развитии — очевидная конечная цель региональной политики, не требующая особого обсуждения. Обсуждаться должны подходы к достижению этой цели, а они могут быть принципиально разными. Можно пытаться способствовать тому, чтобы отставшие в своем экономическом развитии регионы пошли по той же траектории развития, по которой прошли нынешние экономически развитые территории, только ускоренными темпами, дабы сократить отставание от экономических лидеров. И именно такая модель региональной политики имелась в виду, когда сокращение различий в уровне социально-экономического развития регионов было официальной целью региональной политики.

Другой подход к экономическому подъему проблемных территорий — поиск для каждого из них своего пути развития, отвечающего конкурентным преимуществам и недостаткам каждого конкретного региона. Кроме того, стали развиваться новые технологии регионального развития, например, кластерная политика и «умная» специализация. И дабы подчеркнуть этот переход в моделях региональной политики стали говорить о сбалансированном развитии регионов, а потом и о повышении их конкурентоспособности.


ПРОБЛЕМЫ ОЦЕНКИ РОЛИ ФЕДЕРАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ РЕГИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

В дискуссиях о целях региональной политики нередко можно услышать, что заниматься сокращением различий в социально-экономическом развитии регионов не нужно потому, что такая политика уже проводилась (или даже проводится) и не дала ожидаемых от нее результатов. Однако чаще всего в таких случаях имеется в виду система текущих межбюджетных трансфертов региональным бюджетам, которая, строго говоря, региональной политикой в классическом ее понимании вообще не является (в зарубежных публикациях, посвященных региональной политике, межбюджетные трансферты в подавляющем большинстве случаев вообще не обсуждаются). На самом деле, и это серьезная проблема для становления региональной политики в России, страну отличает очень высокая степень «непрозрачности» распределения федеральных средств по территории страны. Оценивать роль федеральной политики в социально-экономическом развития регионов можно лишь с очень большой долей условности. Речь идет как непосредственно о федеральном бюджете, по которому общедоступны только территориальные данные по распределению межбюджетных трансфертов консолидированным бюджетам субъектов РФ, так и о государственных внебюджетных фондах, государственных инфраструктурных компаниях.

Даже по федеральному инвестированию в регионах данные чрезвычайно запутанные и неполные (о чем уже шла речь в журнале [6]).


НЕДОСТАТОЧНАЯ РЕЗУЛЬТАТИВНОСТЬ ИНСТРУМЕНТОВ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

Развитие региональной политики в России сдерживается также недостаточной результативностью разных инструментов федеральной поддержки социально-экономического развития отдельных регионов. Это реальная проблема, однако оценка результатов работы этих инструментов проводится, на наш взгляд, далеко не всегда корректно. В частности, не принимаются во внимание особенности территории, где такие инструменты применяются. Один из ярких примеров — промышленно-производственные особые экономические зоны (ОЭЗ), создаваемые в соответствии с федеральным законом 2005 г. «Об особых экономических зонах в Российской Федерации». К середине 2016 г. ОЭЗ этого типа в России было создано 10, из них первые две — в 2005 г., последняя — в 2016 г. В настоящее время результаты создания ОЭЗ и их будущее активно обсуждаются. Но при этом не говорят о том, что немалое влияние на результаты работы ОЭЗ оказывают особенности субъекта Федерации и даже муниципалитета, где она создается. Как показывает наш анализ, промышленно-производственные ОЭЗ успешны тогда, когда размещаются:

— на площадках с выгодным экономико-географическим положением;

— в регионах с уже сложившимся высоким уровнем развития промышленности.

Значение экономико-географического положения особенно наглядно иллюстрирует пример Калужской области (который к тому же подтверждает и корректность выводов о доминирующей роли объективных факторов регионального развития). Калужская область — общепризнанный лидер по качеству и успешности проводимой региональными властями инвестиционный политики (т. е. неудачи ОЭЗ вряд ли можно списать на неумение властей работать с инвесторами). К моменту создания ОЭЗ (в декабре 2012 г.) область уже привлекла немало инвесторов, в том числе в силу близости емкого московского рынка сбыта. Построили свои предприятия инвесторы в основном либо в Калуге или вблизи нее, либо в районах на границе со столичным регионом. А для создания ОЭЗ была выбрана периферийная для области площадка — в Людиново и Людиновском районе. Такое решение теоретически было правильным — областные власти хотели снизить дифференциацию в уровне социально-экономического развития муниципалитетов региона. Однако на практике привлечь инвесторов в ОЭЗ оказалось проблематичным (на февраль 2016 г. там было 4 резидента, но по сравнению с успешными ОЭЗ это немного), и предприниматели именно неудовлетворительную логистику называли в качестве основной причины непривлекательности Людиново. В итоге в 2015 г. было принято решение о создании второй площадки ОЭЗ — на этот раз уже в близком к Москве Боровском районе.

Значение сложившейся в регионе, где создается ОЭЗ, промышленности важно с точки зрения наличия потребителей производимой в ОЭЗ продукции или, наоборот, поставщиков сырья или комплектующих. Важно и наличие квалифицированных кадров в определенных отраслях, подготовка в учебных заведениях региона специалистов соответствующего профиля. Самый яркий пример — ОЭЗ «Тольятти», созданная в августе 2010 г. Здесь из 16 действующих резидентов зоны 12 специализируются на производстве автокомпонентов. Причем среди этих 12 резидентов нет ни одного с участием только российского капитала, это все либо иностранные инвесторы, либо совместные предприятия.

Отраслевая специализация предприятий в первых, созданных в 2005 г., ОЭЗ «Алабуга» (Республика Татарстан) и «Липецк» гораздо разнообразнее. При этом в Татарстане есть немало предприятий автопрома и нефтехимии — традиционных отраслей специализации региона; в Липецкой области — ряд заводов, которые используют продукцию Новолипецкого металлургического комбината. А вот Псковская область отличается невысоким уровнем экономического развития, здесь нет подобных промышленных предприятий, и у созданной в середине 2012 г. ОЭЗ «Моглино» под Псковом успехи скромные.

У «Алабуги» есть еще одна специфика: здесь целый ряд предприятий с участием турецкого капитала. Это обусловлено наличием особых связей между Турцией и Татарстаном, основанных на культурно-исторической общности. И это еще одна, пусть и частная, иллюстрация влияния особенностей региона на результаты работы ОЭЗ.


ВОПРОСЫ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ХАРАКТЕРА

На наш взгляд, в научных исследованиях по проблемам региональной экономической политики до сих пор не до конца проработанными остаются вопросы междисциплинарного характера (связанные, например, с политической регионалистикой). В этой связи можно назвать по меньшей мере две проблемы.

Первая — федеральные органы власти отказываются поддерживать регионы, власти которых не смогли продемонстрировать высокое качество управления. А такая ситуация чаще всего возникает в регионах с низким уровнем социально-экономического развития (подтверждением тому является Национальный рейтинг состояния инвестиционного климата в субъектах РФ, готовящийся Агентством стратегических инициатив). Это можно объяснить тем, что у властей проблемных регионов нет обширного опыта работы с инвесторами, нет свободных средств для привлечения внешних экспертов для выработки грамотных решений. В итоге получается «замкнутый круг»: нет инвесторов — нет федеральной поддержки — идет еще большее отставание в экономическом развитии. Решение проблемы — может быть, в изменении кадровой политики, и ее необходимо обсуждать.

Вторая — необходимость корректного учета «неэкономических» целей региональной политики как при разработке, так и при оценке ее результатов. Нередко дискуссии о необходимости федеральной поддержки того или иного региона или крупного инвестиционного проекта начинаются с обсуждения экономической эффективности такой поддержки. Но когда такую эффективность обосновать не получается, появляются аргументы, связанные с обеспечением национальной безопасности, социально-политической стабильности и т. п. Такие аргументы, безусловно, должны приниматься во внимание, но совершенно осознанно.

Таким образом, на наш взгляд, на сегодняшний день аргументы против применимости в России традиционной цели региональной политики — снижение дифференциации в уровне социально-экономического развития территорий — выглядят по меньшей мере спорными. Другое дело, что остается еще много нерешенных вопросов, в т.ч. оценки:

— разумных пределов концентрации населения и экономической активности в городах,

— реальной роли федеральных властей в региональном развитии,

— факторов результативности отдельных инструментов федеральной поддержки регионов.

Необходимы также решение вопросов повышения качества экономической политики региональных властей в проблемных регионах и встраивания «неэкономических» целей региональной политики в общую дискуссию о ее будущем в России.

Кузнецова О.В.


ЛИТЕРАТУРА

1. Артоболевский С. С. Западный опыт реализации региональной политики: возможности и ограничения практического использования // Региональные исследования. 2008. No 3. С. 3–16.

2. Артоболевский С. С. Крупнейшие агломерации и региональная политика: от ограничения роста к стимулированию развития (европейский опыт) // Крупные города и вызовы глобализации / Под ред. В. А. Колосова и Д. Эккерта. Смоленск: Ойкумена. С. 261–271.

3. Артоболевский С. С. Региональная политика в развитых странах Европы: теоретические, методологические и прикладные аспекты. Дисс. … докт. геогр. наук / Ин-т географии РАН. М., 1992.

4. Гладкий Ю.Н., Чистобаев А. И. Основы региональной политики: Учебник. СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 1998. 659 с.

5. Грицай О. В. Региональное развитие и региональная политика в условиях структурной перестройки хозяйства (опыт стран Западной Европы). Дисс. … докт. геогр. наук / Ин-т географии РАН. М., 1991.

6. Кузнецова О. В. Проблемы оценки федеральной инвестиционной политики как фактора регионального развития // Региональные исследования. 2014. No 4. С. 125–133.

7. Кузнецова О. В. Региональная политика России: 20 лет реформ и новые возможности. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013. 392 с.

8. Кузнецова О. В. Экономическое развитие регионов: теоретические и практические аспекты государственного регулирования. М.: Эдиториал УРСС, 2002. 304 с.

9. Ларина Н.И., Кисельников А. А. Региональная политика в странах с рыночной экономикой. М.: Экономика, 1998. 172 с.

10. Лексин В. Н. Федеративная России и ее региональная политика. М.: ИНФРА-М, 2008. 352 с.

11. Лившиц А.Я., Новиков А.В., Смирнягин Л. В. Региональная стратегия России // Регион: экономика и социология. 1994. No 3. С. 27–56.

12. Региональная политика стран ЕС / Отв. ред. А. В. Кузнецов; Центр европейских исследований ИМЭМО РАН. М.: ИМЭМО РАН, 2009. 230 с.

13. Региональная политика, направленная на сокращение социально-экономической и правовой асимметрии. Новосибирск: Экор, Сибирское соглашение, 2000. 549 с.

14. Региональная политика: зарубежный опыт и российские реалии / Под ред. А. В. Кузнецова, О. В. Кузнецовой. М.: ИМЭМО РАН, 2015. 137 с.

15. Региональное развитие и региональная политика России в переходный период / Под общ. ред. С. С. Артоболевского, О. Б. Глезер. М.: Изд-во МГТУ им.  Н. Э. Баумана, 2011. 317 с.

16. Региональное развитие: опыт России и Европейского Союза / Рук. авт. колл. и отв. ред. А. Г. Гранберг. М.: Экономика, 2000. 435 с.

17. Скуфьина Т.П., Баранов С.В., Самарина В. П. Эконометрическая оценка развития межрегиональной дифференциации в России и прогноз влияния ВТО на динамику процесса /Ин-т экон. проблем Кольского науч. центра РАН. Апатиты: Изд-во Кольского научного центра РАН, 2015. 150 с.

18. Смирнягин Л. В. Концепция территориальной справедливости в американской радикальной географии // Вопросы экономической и политической географии зарубежных стран. Вып. 10. М., 1989. С. 90–104.

19. Факторы экономического роста в регионах РФ. М.: ИЭПП, 2005. 278 с.

20. Швецов А. Н. Совершенствование региональной политики: Концепции и практика. М.: КРАСАНД, 2010. 320 с.

21. Brülhart M., Sbergami F. Agglomeration and growth: cross-country evidence // Journal of Urban Economics. 2009. No 65. P. 48–63.

22. Fujita M., Krugman P., Venables F. J. The Spatial Economy: Cities, Regions and International Trade. Cambrige: The MIT Press, 2000. 367 p.

23. Industrial Policy and Territorial Development. Lessons from Korea. OECD, 2012. 153 p.

24. Regional Development Policies in OECD Countries. OECD, 2010. 384 p.

25. Reshaping Economic Geography. World Development Report 2009. The World Bank, 2009. 410 p.

Источник


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Доктрина регионального развития Российской Федерации

Межбюджетные диспропорции: пугающие тенденции

Сокращение Министерства регионального развития

Почему программы развития Дальнего Востока не работают?

Утвердившие рубежи и удерживающие территорию — нужны ли они российскому государству?

Дальневосточный гектар. Как есть, без пропаганды

Территориальное развитие России

Анализ региональной ситуации

В дезинтеграции России мы виноваты сами




Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3327
13476
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика