Рейдерство — королевство сомнительных побед

Рейдерство — королевство сомнительных побед

Нина Валентиновна Мозер — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии

Правовая защита бизнеса от корпоративного шантажа — одна из любимых тем российских чиновников вот уже много лет. Антирейдерские законы и пакеты поправок к ним поэтапно следуют друг за другом, начиная с конца «нулевых», а, между тем, шантажисты всё ещё управляются с законом гораздо лучше государственных мужей. В итоге — потенциально громкие дела не расследуются должным образом, и суды выносят «мягкие» решения. Это признают даже в главном судейском ведомстве страны — Верховном суде Российской Федерации, указывая на «либеральный подход судов к преступлениям в сфере предпринимательства». Об этом, в частности, ещё два года назад заявил Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев, комментируя скромную официальную статистику: за два года только 17% осужденных за экономические преступления в стране были приговорены к реальному лишению свободы. Ключёвая проблема в том, что либеральный фундаментализм и громкая заявка правящей власти на ужесточение наказания для рейдеров — дружить не могут.

Но современные реалии таковы, что в исполнении ведомственных начальников защита интересов бизнеса превратилась в длинный отчёт по проблеме «конфликта интересов в России» с вопрошающей концовкой — что делать? А тем временем, шантаж компаний, который стал практически нормой от финансовых мошенников, укрепляет в обществе недоверие к государству, которое не гарантирует сохранность вложенных средств. Предприниматели не видят надёжной возможности и длительной перспективы развивать дело, которое могут однажды отнять, поскольку власть, несмотря на громкие декларации, в реальности совсем не гарантирует право собственности. Более того, многолетне блокируя появление идеологии собственного развития и минимизируя влияние государства в жизни страны, во многом именно небожители во власти повинны в создании комфортных условий для появления рейдерства.


МИШЕНЬ НА ЛАДОНИ

Легальный бизнес в России может стать мишенью для шантажистов, работающих на рынке слияний и поглощений и широко использующих тактику гринмейла (green mail) — корпоративного шантажа. Этот термин имеет западные корни и образуется из сочетания двух английских слов: greenback (долларовая банкнота) и blackmail (шантаж), однозначно указывая на криминальную природу этого процесса. Атакующий, приобретая небольшой пакет акций, начинает изматывать компанию-жертву, пытаясь всеми способами затруднить её текущую деятельность: подаёт бесконечные иски об оспаривании решений корпоративных органов управления, требования о созыве общих собраний акционеров, совета директоров, проведении аудита, иногда выступает организатором забастовки персонала и т. д. Как правило, гринмейлер преследует две основные цели: либо вынуждает компанию выкупить собственные акции по завышенной цене, либо поглощает компанию, перехватывая рычаги управления. При этом в последнем случае гринмейлеры являются проходными фигурами в большой игре участников рынка недружественных слияний и поглощений, решивших захватить чужой бизнес и ставящих более масштабные задачи в противовес тем, кто намерен примитивно сорвать денежный куш (смотрите схему 1 и 2 в таблицах, где приведены примеры враждебных поглощений без указаний конкретных компаний-участников).

Гринмейлер находится и часто работает в одной связке с такими инструментами, используемыми в борьбе за контроль над предприятиями, как тендерное предложение; агрессивная скупка акций; борьба за доверенности; лоббирование сделок с пакетами акций, остающихся у федеральных и региональных властей; трансформация долгов в долевое участие.

У этого процесса есть своя отправная точка. История российского гринмейла, как составной части рейдерства, началась в 1990 годах, когда бизнес, в отличие от всей остальной страны (плывущей на волне перестройки и переживающей болезненный переход к рыночной экономике), находился в состоянии высокорентабельного, но крайне опасного хаоса. Именно тогда многие бизнесмены, которые сегодня мелькают в рейтинге богатых людей России по версии Forbes, ковали свои первые капиталы на валютных операциях, достигнув обогащения в «нулевых» путём успешной игры на поле слияний и поглощений. Пик был достигнут в 2003 году: из общего числа сделок — 76% были враждебными поглощениями.

В создаваемых ими промышленных группах, объединялись значительные индустриальные активы. А приобретение промышленных предприятий, которые вошли впоследствии в известные сегодня компании, нередко сопровождалось тогда корпоративными конфликтами. Одним из распространённых способов поглощения стало проникновение в другие отрасли путём приобретения субхолдингов: «Например, группа «МДМ», начавшая активную экспансию в промышленности сравнительно недавно, на сегодняшний день владеет тремя крупными отраслевыми субхолдинговыми предприятиями: минерально-химической компанией «Еврохим», Сибирской угольной энергетической компанией «Байкал-Уголь» и «Трубной металлургической компанией»», — пишет доктор экономических наук Олег Аванесян (в работе «Основные стратегии враждебных поглощений, используемые в отечественной практике»).


ЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ И ОБЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ

Яркий пример — игрок на рынке слияний и поглощений бизнесмен Андрей Мельниченко, председатель совета директоров «Еврохима», Сибирской угольной энергетической компании» «СУЭК» и «Сибирской генерирующей компании» (СГК»). Сегодня он занимает не последнее место в мировом рейтинге российских миллиардов по версии Forbes. Пресса приписывала ему криминальные и полукриминальные сюжеты варварского «отжима» в духе «девяностых» и высокое покровительство. Так, кризис 1998 года «МДМ- Банк», который связывали с отмыванием «грязных» денег, в том числе и афганского наркотрафика, мог и не пройти. Спасательную шлюпку бросил будущий девелопер и медиамагнат, а тогда просто влиятельный бизнесмен Александр Мамут, чей капитал впоследствии выковался из сырьевых «Полиметалла» и «Уралкалия» девелоперской Группы «ПИК», выпустивший на банковское поле ещё одного серьёзного игрока — банк «ВТБ».

В «нулевых» «МДМ-банк» «дружественно» слился с держателем атомных денег — государственным «Конверсбанком». По слухам, в громком деле был замешан бывший министр атомной энергетики Евгений Адамов, который вскоре сел, но также быстро и вышел, а также известные сегодня деловые люди Олег Дерипаска и Роман Абрамович. Как писала пресса тех лет, «олигархи поставили перед собой задачу направить в „нужное“ русло 80% денежных потоков атомной отрасли, контролируемых «Конверсбанком». Эту задачу доверили Мельниченко, однако его наполеоновским планам не суждено было сбыться. Адамов угодил в отставку. Мамут, Дерипаска и Абрамович занялись более важными делами и максимально дистанцировались от юного банкира». Который вскоре переключился на скупку акций крупных угледобывающих предприятий страны, объединив их в СУЭК, а после, став одним из крупнейших владельцев угольных компаний, вывел на рынок «Еврохим» — крупнейшую в России компанию по производству минеральных удобрений, завоевавшую нескольких ключевых рынков минудобрений: российский, украинский и белорусский. При этом, холдинг, как заметил однажды Андрей Мельниченко, в «среднесрочной перспективе свой основной рост видит на европейском рынке».


ПОВЕРХНОСТНЫЙ РЕБРЕНДИНГ В НУЛЕВЫХ

Первая половина 2000 годов запомнилась тем, что участники рынка «недружественных захватов» пересели с КАМАЗов на новенькие иномарки, определив полем сражения суд. Выбранная ими тактика стала называться «цивилизованные слияния и поглощения», а они сами — «белыми» рейдерами. Их главным оружием стала сила убеждения и товарищеский совет, по сути — завуалированный шантаж, за которым ударно следовал правовой блок юристов и экономистов, обрушивая на компанию шквал всевозможных проверок. При этом в крайних случаях использовались и силовые методы. Но это было характерно для столичного региона (например, в 2005 году в Москве было зафиксировано 117 силовых захватов бизнеса), а также для крупных городов. В отдалённых субъектах до сих пор можно столкнуться с варварским «отжимом» в духе «лихих девяностых».

Как отмечают сотрудники МВД, ситуацию удалось немного преломить только в 2011 году, взяв под контроль ЧОПы, чьи бойцы участвовали в рейдерских атаках, захватывая территории заводов и фабрик, пользуясь поддержкой коррумпированных чиновников и силовиков. Так, в январе того же года в Москве возбудили уголовное дело против группировки рейдеров, в которую входили два оперативника МВД. Рейдеры пытались захватить активы (на сумму почти 300 млн руб.) «Машиноимпорт» — компании, которая специализируется на оказании содействия в строительстве предприятий топливно-энергетического комплекса как на территории России и за рубежом.

Фактически произошёл поверхностный ребрендинг рейдерства. И к концу десятилетия бизнес накрыла волна гринмейла, точечно выбивающая из обоймы финансово-здоровых и налогоспособных игроков рынка, что в целом подрывает экономику страны, которая ежегодно теряет вследствие этого миллиарды рублей. Показательный пример — попытка рейдерского захвата предприятия НПО «Гелиймаш», специализирующегося на производстве криогенного оборудования для Минобороны и Роскосмоса (в 2013 году в Москве). Московский бизнесмен вместе со своими подчиненными (группировка промышляла рейдерскими захватами ещё с 1990 годов) изготовил фальшивые протоколы внеочередных собраний акционеров предприятия, тем самым нелегально сменив его руководителей. После этого мошенники приступили к расхищению активов. В результате объём нанесенного преступниками ущерба превысил 450 млн. руб.

Допотопное рейдерство и ловкий гринмейл существовали в тесной связке друг с другом долгие годы. Поправить ситуацию мог только закон, направленный на защиту акционеров. Последовавшие в 2008 ─ 2009 годах антирейдерские пакеты поправок к нескольким ФЗ существенно сгладили общий фон болезненной обстановки. Как и вышедший в 2010 году закон, ужесточающий уголовный кодекс и, предусматривающий уголовную ответственность за рейдерство. В результате способов заполучить лакомые активы, обещающие захватчикам огромные прибыли, стало меньше, да и правоохранительная система получила необходимый правовой инструментарий. Гринмейлеры должны были остаться далеко за бортом проведённой государственной антирейдерской кампании (в 2009–2010 был принят пакет «антирейдерских поправок» в УК, дополнивший уголовный закон несколькими новыми составами (ст. 170.1, 185.2, 185.3, 185.4, 185.5 и 285.3)). Но на деле вышло не так, как задумывали.


ГЛАВНАЯ КАРТА В КОЛОДЕ — МИНОРИТАРИЙ

Гринмейл прижился не только в России. Это довольно распространённое явление в современном мире, ориентированное на экономические и политические процессы. Яркий его пример — история успеха американского инвестора Кеннета Дарта, сколотившего на гринмейле миллиардное состояние. Самым скандальным его предприятием стала покупка части (4%) многомиллиардного внешнего долга Бразилии во время экономического кризиса 1992 года. Когда страна договорилась о реструктуризации долга, Дарт стал единственным несогласным из 700 кредиторов, заблокировав своим отказом решение бразильского правительства. Местные власти все-таки «перешагнули» через Дарта, но поплатились судебными тяжбами и многомиллионными отступными. Так сфера интересов Бразилии стала сферой личных денежных интересов Дарта.

В девяностых годов Дарт пришёл в Россию. Он стал скупать некрупные пакеты предприятий топливно-энергетического комплекса. В числе первых жертв гринмейлера оказались компании «Ноябрьскнефтегаз» и «Томскнефть» (заблокировал решения руководства этих компаний, выбив за свои акции десятки миллионов долларов отступных), «Сибнефть» и «Юкос». В общей сложности он приобрел, к примеру, 35% дочерних структур «Юкоса». Как писала пресса тех лет, в качестве главного рычага давления он выбрал «защиту прав миноритарных акционеров», однако большого успеха не достиг.

Эту же карту также разыгрывает большинство российских компаний, специализирующихся на корпоративных конфликтах и гринмейле. Так, по словам представителей инвестиционно-консалтинговой группы «Сигма», их, прежде всего, интересуют предприятия, где ущемляются права миноритариев или кредиторов. В 2004 году «Сигма» перекупила у менеджеров «Бийского котельного завода» около 40% акций, которые затем и продала с выгодой владельцу предприятия. А в 2008 году миноритарий в лице чешской финансовой группы PPFI атаковал компанию «Ингоссстрах», скупив 38,46% её акций и проведя страховщика через несколько судебных процессов. PPFI заявила, что менеджмент «Ингосстраха» ведет войну против миноритарных акционеров, в свою очередь «Ингосстрах» и «материнский» «Базэл» назвали действия совладельцев гринмейлом, основываясь на «многочисленных жалобах миноритариев без желания развивать компанию, вкладывая инвестиции».

Ряд европейских стран и США законодательно запретили гринмейл. В конце 1980 годов США приняли законы, согласно которым, доказанный в суде факт применения тактики гринмейла, опустошает карман финансового мошенника, так как большая часть прибыли, полученная с помощью шантажа, уходит в госбюджет. Такие жесткие меры вынуждают профессиональных шантажистов не пересекать границу закона, а виртуозно им владеть и манипулировать его постулатами в суде. В России — совершенно иная правовая орбита.

До середины 2000 годов история российского гринмейла была драматичной и читалась с трудом, так как подробности акционерного шантажа почти никогда не придавались огласке, а сам он зачастую не выходил за рамки законодательства. Но есть исключения из правил. Энциклопедический случай произошёл с нефтяной компанией «Лукойл» в 2001 году, когда миноритарий — жительница Рязанской области Ирина Егорова, обладавшая пятью акциями, за которой, безусловно, стояли более могущественные силы, подала в суд иск о защите её прав. И в судебном порядке заблокировала экспорт нефти компании на три дня. Представители «Лукойла» назвали иск «юридическим абсурдом» и пообещали выяснить заказчика этой «психологической атаки», дестабилизировавшей работу компании, в результате которой убытки составили $4 млн.

Это было время, когда всякий акционер мог подать жалобу, мало—мальски сформулировав, чем конкретно компания ущемляет его права как акционера. Даже держатель однопроцентного пакета, несогласный, например, с руководителем в отношении проводимой политики компании, мог предъявить иск! В большинстве случаев судебные решения принимались, но вскоре отбрасывались за ненужностью. А также инициировать бесконечные проверки и писать жалобы в различные службы: от налоговой до СЭС. Кроме того, в «фундаментальных» сделках миноритарий не участвовал, однако имел право продать свою долю по цене, которую устанавливал закон — не ниже рыночной.
Эти две привилегии были основными спекулятивными площадками: для того, чтобы потребовать отступные за отказ от претензий или продать свой пакет акций по завышенной цене. И, как правило, измученный мажоритарий, вовлеченный в бесконечные конфликты и судебные тяжбы, сдавался и платил, а точнее — откупался.

И если корпоративные войны, которые юристы называют «экономическим терроризмом», ведутся исключительно с целью захвата собственности, то гринмейл, носящий полукриминальный характер, чаще работает на личное обогащение. Хрестоматийным примером называют историю, произошедшую с бельгийским пивоваренным концерном «SUNInterbrew», который в 2004 году атаковала инвестиционная компания «Альфа-эко». Консолидировав более 15% его акций, «Альфа» фактически заставила бельгийский «InBev» выкупить пакет за 259,7 млн. евро. При этом «за отказ от дальнейшего приобретения акций «SUN Interbrew» было заплачено 55 млн. евро из общей суммы этой «сделки».

Теоритически, лучший способ избежать неприятностей — предугадать их. И безопаснее просто не продавать акции людям, не имеющим инвестиционных задач относительно компании. Однако на практике весьма сложно предсказать намерения делового партнера.

Кроме того, гринмейлерами могут быть не только акционеры, но и люди, не имеющие прямого отношения к компании. В этом случае, особому риску подвергаются компании, которые работают на рынке пассажирских перевозок (авиа, ж/д, авто), ЖКХ, медицинских услуг, непосредственно связанные с обеспечением безопасности, здоровья граждан. Любой инцидент серьезно осложняют обстановку — люди начинают сомневаться в безопасности пользования услугами. Нанося экономический урон таким предприятиям, гринмейл подрывает социальную сферу.


ПРАВОВАЯ ОРБИТА

Гринмейлерам удаётся зарабатывать даже на госзакупках. Новый вид корпоративного шантажа стал возможным после принятия в 2005 году 94-го ФЗ о госзакупках (в последние время эта лазейка прикрывается). Тактика заключалась в том, что они вымогали у фирм-победителей в гостендерах деньги за обещание не писать жалобы в ФАС, подвергающие сомнению результаты конкурсов. Кроме того, атакующие могли угрожать собственным участием в конкурсе и обещанием дать демпинговую цену. В 2010 году закупочные гринмейлеры атаковали ФГУ «Центр спортивной подготовки сборных команд России», выигравшего тендер на поставку медоборудования для сборных. Сначала в ФАС поступила жалоба, описывающая неправильность проведения конкурса, а затем шантажист стал вымогать 2,5% от суммы контракта за аннулирование жалобы.

Также гринмейл проявил себя и на политическом поле. Известным примером стала деятельность британской инвестиционной компании Hermitage Capital Management, основанной банкиром Уильямом Браудером ещё в 1996 году, который использовал «иски давления» против компаний, где был миноритарным акционером. В результате таких подрывных действий, компании несут не только финансовый ущерб, но и репутационный. Некоторые игроки рынка, попавшие в осадное положение, «перевооружаются», пытаясь защитить свой бизнес всеми известными им способами. Однако ловить «диверсантов» — не их прямая задача.

Озвученные в середине 2000 годов законодательные инициативы по совершенствованию акционерного права чётко обозначили интересы мажоритариев. В 2006 году Минэкономразвития разработало законопроект, целью которого было свести к минимуму число корпоративных конфликтов для того, чтобы «честные предприниматели были надежно защищены от корпоративных захватов, а все гринмейлеры отправились в не столь отдаленные места», как подчеркнул в своём выступлении Герман Греф, на тот момент руководивший МЭРТом. По словам Германа Грефа, гринмейлеры богатеют на сделках на рынке слияний и поглощений, однако не развивают бизнес и являются неэффективными собственникам. «Вместо того чтобы находиться в местах не столь отдаленных, они у нас находятся в высших рейтингах журнала Forbes», — в частности подчеркнул он.

Последовавший ряд поправок в корпоративные законы уже регулировал механизм выкупа миноритарных пакетов, а изменения в процессуальном законодательстве сосредоточились на предотвращении необоснованных исков от миноритариев. Однако после 2011 года законодательная мысль опять сконцентрировалась на расширении прав миноритарных акционеров, открывающих им доступ к документам компаний и их «дочкам», при этом встретив сопротивление мажоритарных акционеров, считающих необоснованным свободный допуск к коммерческой тайне. Расширение прав миноритариев может дать финансовым мошенникам новые инструментарии. С другой стороны, далеко не все миноритарные акционеры — потенциальные гринмейлеры.

В 2010 году был принят долгожданный закон о борьбе с рейдерством, который впоследствии дал возможность оперативникам предотвращать рейдерские атаки уже на начальном этапе. Федеральный закон о внесении изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодекс в части рейдерства подписал Дмитрий Медведев (на тот момент был президентом), обозначив ключевую причину принятия нового закона: «Рейдерство — это сложное и очень опасное преступление, оно, по сути, душит экономику. Кроме того, в последнее время количество таких преступлений возросло». А также подчеркнул, что бороться надо и с коррупционным сопровождением криминального бизнеса в лице сотрудников правоохранительной системы. «Помимо борьбы с рейдерством как таковым, нужно обратить внимание и на этот факт, чтобы те, кто призван защищать от рейдерства, не включались в рейдерские бригады», — в частности, сказал он, отметив, что этот вопрос должен находиться под особым вниманием глав ведомств МВД и Федеральной налоговой службы.

После того, как антирейдерские поправки в Уголовный кодекс были внесены, статистика рейдерских захватов в России стремительно пошла вверх. Если в 2010 году (по данным СКР) следователи получили всего 69 сообщений о рейдерских захватах, то в 2011 — почти 400. Количество уголовных дел также увеличилось в три раза: с 82 в 2010 году до 251 в 2011 году. Затем пошёл спад, и уже в 2013 году в оборот ушло 104 дела о рейдерских захватах. В Следственном комитете ситуацию объясняют просто. Если ранее уголовные дела рассматривались по статьям «Мошенничество» и «Подделка документов», то с появлением закона «о рейдерах» мошенников стали привлекать к ответственности за подачу в налоговую инспекцию ложных данных об учредителях, за подделку решений общего собрания акционеров и совета директоров, за фальсификацию реестров и результатов голосования.

Так, в 2014 году тюменский предприниматель (директорствовал в фирме, торгующей ломом) решил «отжать» доли у своих партнёров по бизнесу стоимостью 70 млн руб, подделав документы, а башкирский бизнесмен пошёл дальше — захотел стать директором другой фирмы, которое занималось производством и продажей упаковочных материалов. Горе-предприниматель подделал целый пакет документов, по которым выходило, что он внёс в уставной капитал фирмы крупную сумму денег и стал её основным учредителем. Ему даже удалось зарегистрировать документы в налоговой инспекции. Настоящие же собственники фирмы узнали о случившемся после того, как запросили выписку из реестра юридических лиц. Сразу после этого они обратились в правоохранительные органы.

При этом новый закон, как отмечают эксперты, спровоцировал передел криминального рынка в сегменте рейдерских захватов. Рейдеры переключили своё внимание на средний и мелкий бизнес. «После массовых силовых захватов предприятий 1990-х и нулевых годов на рынке собственности осталось мало „лакомых кусков“, поэтому рейдерство ушло в нишу малых предприятий, — рассказывает (в интервью «Известиям») председатель коллегии адвокатов «Вашъ юридический поверенный» Константин Тропаидзе. — У крупных предприятий есть деньги и возможности отбиться от рейдеров: нанимают грамотных юристов, создают мощную службу безопасности, которая следит за миноритариями и за теми, кто пытается нащупать среди них слабое место».

Вместе со сменой «профессиональных» предпочтений пришли и гринмейл-тактики ведения захватов предприятий. В МВД говорят о том, что рейдерские атаки на малый и средний бизнес стали более масштабными и продуманными, одним словом, — более высокотехнологичными. «Вместо братков и ЧОПов с оружием их прикрывает армия высококлассных юристов и коррумпированные чиновники и сотрудники ФСБ, МВД и прокуратуры, — поясняет (в интервью «Известиям») официальный представитель Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД Андрей Пилипчук. — Например, сотрудники Росрееста за взятки позволяют аферистам вносить изменения в правах собственности на предприятия».

В этом году в Госдуму внесён ещё один законопроект о рейдерстве. Это — законопроект об уголовной ответственности за присвоение прав на владение и управление юридическим лицом или его активами. Авторы предлагают дополнить Уголовный кодекс новой статьёй. В пояснительной записке к документу говорится, что, «санкции предлагаемых норм являются соразмерными содеянному, соответствуют его характеру и степени общественной опасности». Депутаты предусмотрели наказание различной степени «твёрдости». В частности, присвоение прав на владение и управление юрлицом или его активами, причиняющее вред законным интересам собственников и осуществляемое против их воли путем обмана или злоупотребления доверием, наказывается лишением свободы на срок от 3 до 5 лет со штрафом в 1 млн руб. Для случаев, когда преступление было совершено с использованием служебного положения либо в крупном размере (то есть стоимость активов юрлица превышает 1 млн руб), предусматривается лишение свободы на срок от 5 до 8 лет со штрафом до 5 млн руб. или конфискацией имущества. Если же недвижимость дорогая и ущерб государству считается в особо крупном размере (стоимость активов юрлица превышает 5 млн руб), то рейдеров предлагается посадить надолго: сроком от 10 до 20 лет с конфискацией имущества.

Несмотря на благие намерения, законопроект поддержали не все участники правительственного блока, указывая на то, что Уголовный кодекс РФ уже «укомплектован» близкими статьями. Это — «Фальсификация ЕГРЮЛ или реестра владельцев ценных бумаг» и «Фальсификация решения общего собрания акционеров хозяйственного общества или решения совета директоров хозяйственного общества». Фактически — предлагается продублировать то, что уже есть. В связи с этим, если законопроект и будет доведён до логического завершения, то он не оправдает надежд. Об этом говорит и Юрий Борисов — эксперт по мониторингу и противодействию противоправным поглощениям предприятий (экс-член комиссии Торгово-промышленной палаты РФ). «Ещё на комиссии я выступал против дублирования законов, поскольку это открывает очередные лазейки для коррупционеров, — поясняет вопрос он. — На самом деле вопрос стоит в правоприменении — если нанятый ЧОП громит оргтехнику и бьет стёкла, а ему даже не предъявляют статью «Хулиганство», то это говорит об очень многом. Тем более что рейдеры стали гораздо хитрее и обзавелись вместо бригад крепких парней армией юристов и купленных представителей профильных органов. Поэтому нужно не закон создавать, а сделать так, чтобы работали существующие. А с этим, к сожалению, большая проблема».

Согласно ведомственной статистике Следственного комитета, МВД и Генпрокуратуры, число заявлений о рейдерстве неуклонно растёт, как пишут «Известия», ссылаясь на собственные источники. Так, в МВД признают, что эффективно бороться с рейдерам им не позволяет несовершенное законодательство. Например, попытка силовиков провести на предприятии антирейдерскую проверку рассматривается как вмешательство в его хозяйственную деятельность. Кроме того, рейдерством не является попытка перераспределения прав собственности между сложившимися руководителями и акционерами, изначальными соучредителями предприятия. По закону это уже не рейдерство, а конфликт интересов.

Бизнес в полной мере сегодня ощущает внутренние противоречия во многом вследствие столкновения с гринмейлом, который, как правило, прибегает к нелегальным методам, а именно — к коррупции. Меры противодействия, безусловно, нужны, в противном случае, коррупционная практика и нестабильность законодательства укрепит фундамент корпоративных войн — процесса, который чиновники называют «внутренними противоречиями между собственниками» и, который пока трудно представить без административного или правоохранительного давления.

Компании, выжившие в корпоративной войне, продолжают работать, но болезненно реабилитируются. При этом налоговых обязательствах с них никто не снимал. Мириться с ситуацией, когда гринмейлеры дестабилизируют работу успешных компаний, бизнесмены не хотят, но пока у них связаны руки. Государство поочередно защищает права мажоритарных и миноритарных акционеров, вместо того, чтобы укреплять экономический фундамент корпоративных отношений. В результате, когда мошенники пытаются нажиться на предприятиях, чья деятельность связана с национально безопасностью или с повышенным уровнем безопасности для граждан, такие компании становятся наиболее уязвимыми.

Сбой в работе и управлении компаний, берущих на себе все риски и ответственность, может привести к серьёзным последствиям в экономике страны. Это один из ключевых аргументом, почему необходимо отрегулировать правовые механизмы таким образом, чтобы защитить компании от гринмэйла.

Но пока в российском законодательстве нет определения корпоративного шантажа и механизмом его выявления, соответственно, оценить возможность сговора менеджмента компании и гринмэйлера — очень трудно. Большинство преступлений, которые совершают рейдеры «камуфлируются, как правило, под обыкновенное мошенничество, наказание за которое при первой судимости — условное», как объясняет руководитель проекта No-corruption.ru Владимир Осечкин. А это значит, что любая экономически ценная компания может оказаться в зоне высокого риска.

Вопрос и в том, почему властьпредержащие упорно не хотят замечать то, что многие заявленные хорошие идеи и даже реализуемые инициативы «живут» мало, а государство с каждым годом становится всё менее эффективным, теряя управленческий контроль, авторитет и влияние?


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Преступность и ее предупреждение: реальность и фикция

Как победить коррупцию?

Деофшоризация ─ крючок для большой рыбы или кто крайний?

Идейная коррупция в России

С.С.Сулакшин: Способен ли политический режим России вывести ее из кризиса развития?



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
6502
21319
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика