Религиозные организации в России

Религиозные организации в России

Религиозный фактор играет весомую роль в современном мире. Значим он и в «секулярной» России. Византийский вариант православия наложил глубокий отпечаток на российскую политическую культуру с ее предпочтением единоличного авторитарного правления и идеалом государственно-конфессиональных отношений как «симфонии», при которой государство играет доминирующую роль. Демократическое правовое государство до сих пор признается Русской православной церковью лишь как результат секуляризации, с которым по необходимости приходится примириться. Трудно переоценить значение религиозного фактора для формирования политической культуры большинства стран мира. Стержнем американской политической культуры была проповедуемая протестантами идея Завета, которая предполагала свою реализацию на трех уровнях: завет благодати между Богом и членами «невидимой церкви» (то есть предызбранными к спасению), во-вторых, церковный завет (добровольное соглашение конгрегации верующих с Богом) и, наконец, гражданский завет (соглашение с государством). Основополагающим для американского общественно-политического устройства стал «третий завет» — завет гражданский, связанный с уверенностью в том, что США — это новый Израиль. Такая уверенность выражается в политике американских президентов, направленной на внедрение демократических идеалов по всему миру — в Ираке, Иране, Ливии, Северной Корее и т.д. Возникшее еще в XIX в. в американском протестантизме представление о том, что еврейский народ соединится с христианами в «конце времен» породило так называемый христианский сионизм, который выступает за суверенность государства Израиль и воспринимает Палестину как богопротивный «народ Гога и Магога».

Это движение представляет мусульман как врагов Христа, а американцев — как крестоносцев, что согласуется с американской политикой и серьезно влияет на позицию США в израильско-палестинском конфликте.

Специфика мусульманской политической культуры обусловила распространение в арабских странах (в пяти из девяти) однопартийных режимов в форме президентской республики, чаще всего авторитарного характера. Вне зависимости от типа политической системы и формы государственного устройства во всех арабских странах власть концентрируется в пространстве личности лидера и традиционных социальных структур, скрытых за фасадом официальных политических институтов. Несмотря на наличие в конституциях максимального срока пребывания у власти главы государства, многие арабские страны (например, Египет, Сирия, Ирак, Судан, Ливия и Тунис) обходят это положение. Парламенты в политических системах арабских стран занимают второстепенное место и не осуществляют полного контроля над деятельностью правительства. Таким образом, в большинстве арабских стран (в 13 из 18) наблюдается фактически неконтролируемая власть монарха или президента, так как традиционная мусульманская культура рассматривает принцип разделения властей как слабость власти. При принятии политических решений в арабских монархиях используется принцип «консультации», основой которого считают 42-ю суру Корана. Особый случай представляет собой Израиль. Это государство имеет республиканскую форму правления, демократический политический режим, гарантирует своим гражданам соответствующий требованиям международных соглашений набор прав и свобод. Но Израиль не имеет конституции (в стране действуют «конституционные законы»), причем именно по религиозным соображениям.

Согласно представлениям ортодоксальных иудеев, Основной закон уже был дан евреям в виде заповедей Божиих Моисею.

В казалось бы нерелигиозном по классическим канонам Китае даосская концепция «мандата Неба» (тянь мин) для добродетельного монарха стала органической частью менталитета тайваньцев. Они весьма скептически относятся к президентскому правлению в Китае, предпочитают иметь императора и не желают иметь ничего общего даже с режимом Гоминьдан. Вклад религии в формирование политической системы страны осуществляется посредством влияния на политическую культуру и чаще всего отражается в конституциях и официальной символике страны (флаге, гербе, гимне, девизе). В Конституции РФ нет ни слова о религиозной традиции страны. В то время как в конституциях 115 стран Бог упоминается (или есть ссылка на особую религиозную традицию страны). На флаге России религиозная символика отсутствует. На флагах 61 страны мира она присутствует. В гербе России присутствует религиозная символика (крест на короне). Всего она присутствует в гербах 71 страны мира. В гимне России упоминается Бог (сказано, что Россия — «хранимая Богом родная земля»). Бог или другой религиозный символ упоминаются в государственных гимнах 86 стран. Национальный девиз в России отсутствует. В национальных девизах 31 страны мира упоминается Бог. Роль религиозной традиции в официальной государственной символике очевидна.

Религиозный фактор необходимо учитывать в политике даже в секулярных странах. Вопросы регулирования государственно-конфессиональных отношений и особенно возможностей и форм участия религиозных организаций в политике существенны и в государственном управлении. Религиозные организации являются элементом гражданского общества и, как минимум, участвуют в обратных связях «социум — власть» в политической подсистеме и, соответственно, в системе государственного управления де-факто, находясь де-юре в состоянии «отделения» от государства. Формула конституции «религиозные организации отделены от государства и равны перед законом» является непрозрачной относительно понятия «отделены» и контекстного, в особенности субъектного, раскрытия понятия государство. Реальные отношения религиозных организаций с государственными органами, конечно, гораздо более тонко устроены. В дальнейшем их законодательная детализация неизбежно произойдет. Государство, впрочем, уже в настоящее время взаимодействует с религиозными организациями. Согласно п. 3 ст. 4 Федерального закона от 26 сентября 1997 г. No 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», государство регулирует предоставление религиозным организациям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям.

Пункт 3 ст. 18 указывает, что государство оказывает содействие и поддержку благотворительной деятельности религиозных организаций, а также реализации ими общественно значимых культурно-просветительских программ и мероприятий. Влияние религии на политику ограничено законом. Согласно п. 3 ст. 30 Федерального закона от 11 июля 2001 г. No 95-ФЗ «О политических партиях» и подпункту 12 п. 5 ст. 58 Федерального закона от 10 января 2003 г. No 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации» партиям и кандидатам в президенты запрещено принимать пожертвования от религиозных объединений, а также от учрежденных ими организаций. В зарубежных странах отношения государства и религии обычно более детализированы. В законодательных актах по крайней мере 84 стран мира на разных уровнях гарантируется государственная поддержка религиозных организаций (рис. 2.84) Согласно конституциям Болгарии, Гватемалы, Казахстана, Колумбии, Коста-Рики и Турции свобода совести может быть ограничена в связи с использованием религиозных организаций в политических целях. Несмотря на то что отношения государства и религиозных организаций куда менее детализированы в российском законодательстве, чем в зарубежных странах, известно, что верующие активно участвуют в политике. Число россиян, называющих себя верующими, неуклонно растет с середины 1990-х гг.

Абсолютное большинство назвавших себя верующими считают себя православными.

При этом для большей части опрошенных православие— это не соблюдение религиозных обрядов и участие в церковной жизни, а скорее национальная традиция. Таким образом, большинство россиян являются верующими, как минимум номинально. Отметим, что это вполне вписывается в современные мировые тенденции, за исключением США: 57% американцев считают религию важной частью своей повседневной жизни и учавствуют в деятельности религиозных организаций. Многолетние опросы показывают, что уровень религиозности американского общества сохраняется на этом уровне примерно с середины 1960-х гг. Более 40% американцев регулярно (т. е. не реже раза в неделю) посещают церковь (мечеть, синагогу и пр.) и только 15% никогда не переступают порог храма. Что касается количества «практикующих верующих», то государственной статистики в этой сфере не существует, есть данные экспертной оценки. По данным социологов религии С. Филатова и Р. Лункина, всего их в России 12–24 млн человек (от православных до представителей новых религиозных движений ). На первом месте по численности православные — около 3–15 млн чел., затем следуют мусульмане — около 3 млн, протестанты — около 1,5 млн чел. Старообрядцев, иудаистов, буддистов и язычников вместе — меньше 1 млн чел. Часть верующих с правовой точки зрения являются членами религиозных организаций, с помощью которых осуществляется их взаимодействие с государством. По данным Минюста, на 1 января 2008 г. преобладающая доля религиозных объединений относится к РПЦ (71%), затем следуют мусульманские (12%) и протестантские религиозные организации (2–5%). Старообрядческие, иудаистские и буддийские организации составляют менее 1%. Несмотря на то что верующих не так много, они часто являются активной частью гражданского общества, которая стремится донести свои идеи и до светского общества, и до государства. Отметим, что представление и отстаивание религиозными организациями своих интересов далеко не всегда бывает мирным и далеко не всегда происходит за столом переговоров. В России это наиболее ярко видно на примере северокавказского региона.

Пришедшая к власти в Чечне в начале 1990-х гг. сепаратистски настроенная элита сделала ставку на идеологию «интегристского ислама», не признающего деления мусульман на расы, этносы, тейпы, другие локальные этнические и конфессиональные группы и ставшего известным в регионе как «ваххабизм» (салафизм).

В условиях северокавказского региона, когда сепаратисты формально разгромлены, экстремистские религиозно-политические организации, как правило, являются сетевыми структурами, не несущими никаких обязательств даже перед своими рядовыми членами, не ограниченные в выборе целей и средств. Несмотря на некоторое снижение активности террористов, особенно по сравнению с 2005 г., ситуация в северокавказском регионе продолжает оставаться сложной. Заметно использование религиозного фактора (язычества) политизированными сепаратистскими группировками в Мордовии, Удмуртии, Якутии. Конфликты на религиозной почве происходят не только в России. Государству необходимо учитывать конфликтный потенциал религии и стремиться вовремя предотвращать попытки использовать религиозные конфликты в политических целях. Вместе с тем потенциал доверия граждан к религиозным организациям наиболее велик, если сравнить их с остальными медиаторами в системе «социум — власть». Один из распространенных вариантов трансляции своих интересов в адрес власти группой, объединенной по какому-либо признаку, — это создание политических партий. Однако согласно п. 3 ст. 9 Федерального закона от 11 июля 2001 г. No 95-ФЗ «О политических партиях» создание партий по религиозному признаку запрещено. В других странах мира такой опыт имеет место согласно закону о религиозных организациях. Подобные партии законодательно признаны и активно действуют в 113 странах, где существует закон о религиозных организациях.

Уже из этого количества очевидно, что к их числу относятся многие светские государства. В ряде западных демократических государствах, включая подчеркнуто светские Францию и США, такие партии активно действуют. Запрещены религиозные партии только в восьми странах: Болгарии, Киргизии, Либерии, Мавритании, Нигерии, Туркменистане, Узбекистане, Эфиопии, России. Политические партии, имеющие в своей программе религиозно-ценностную компоненту и опирающиеся на нее в своей деятельности, обширно представлены в парламентах стран мира (рис. 2.90). Как относятся россияне к возможному участию верующих людей в политике? Опрос ВЦИОМ показал, что большинство россиян (67%) отрицательно относится к влиянию религиозных лидеров на политику, но вместе с тем больше половины (54%) положительно относится к приходу во власть верующих людей. Можно предположить, что россияне, выступая против явной клерикализации, все же готовы поддержать обычных верующих людей на выборах. Подтверждается ли этот тезис? Обратимся к истории современных российских политических партий, построенных по религиозному признаку, которые были запрещены в 2003 г. Каковы были их успехи? Православные, мусульмане, язычники и протестанты в 1990-х — начале 2000-х гг. имели немногочисленные партии, отстаивавшие их интересы.

Однако большого успеха эти партии не добились. Так, одна из наиболее популярных среди верующих православная партия «За Русь Святую!» на парламентских выборах 2003 г. набрала всего 0,49% голосов. Большая часть россиян, предполагая, что верующие люди «лучше» остальных и поэтому «наведут порядок», вместе с тем не готовы поддерживать их политические амбиции. Научное экспертное сообщество, разделяя такое же убеждение, не видит смысла вновь легализовывать религиозные партии в России. Но есть и другие способы участия в политике. Прямая агитация за определенного кандидата запрещена подпунктом 4 п. 7 ст. 55 Федерального закона от 18 мая 2005 г. No 51-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», однако не запрещены призывы к выполнению гражданского долга. Поддержка Ельцина священноначалием РПЦ на выборах не была ярко выражена.

Покойный Патриарх Алексий Второй заявлял, что хотя церковь не может открыто участвовать в политической борьбе, тем не менее «нужно разъяснять, что пришлось ей пережить при советской власти и какой религиозной свободой она пользуется сейчас».

Наибольшая активность религиозными объединениями была проявлена в период парламентских выборов 2007 г. и после объявления Путиным своим преемником Медведева, из чего можно сделать вывод о том, что политические взгляды этих организаций несамостоятельны, а основная цель — наладить отношения с действующей властью. Что касается поддержки политических партий, то религиозные организации редко открыто поддерживают какую-либо из них, хотя наиболее «традиционные» предпочитают «Единую Россию» как партию власти. Иногда РПЦ делает яркие политические заявления. Так, Патриарх Кирилл заявил о своей в целом положительной оценке итогов августа 1991 г., поскольку это принесло религиозную свободу Церкви, а председатель ОВЦС РПЦ МП архиепископ Иларион (Алфеев) недвусмысленно осудил сталинизм. В регионах иерархи РПЦ тоже редко решаются явно выразить свою политическую позицию и открыто выступить в поддержку губернаторов, предпочитая скрывать от общественности свое участие в политических играх. В целом для религиозных организаций в России механизмы прямого участия в политике выглядят как малоактивные. В зарубежных же странах практика поддержки религиозными организациями определенных партий и политиков или, наоборот, публичной политической борьбы с ними является довольно распространенной. Официальные представители католической церкви поддерживали правительство Муссолини в Италии, режим Виши во Франции, а также авторитарные перевороты в межвоенный период в Европе (в Польше, Литве, Испании, Португалии). По мнению главы Отдела внешних церковных связей РПЦ архиепископа Волоколамского Илариона, церковь должна становиться более открытой обществу. В США консервативные протестанты обычно поддерживают Республиканскую партию, более либеральные — Демократическую. Общественно-политическое движение консервативных протестантов «Моральное большинство» на выборах 1980 г. существенно повлияло на избрание президентом Р. Рейгана. Как выясняется, прямое воздействие на политику оказалось для российских религиозных организаций не очень эффективным. Каким же образом они транслируют свои интересы?

Во-первых, РПЦ, мусульмане, иудаисты, католики, протестанты могут донести свои предложения до органов государственной власти, а также представить свои заключения на проекты федеральных законов, затрагивающих их интересы.

Во-вторых, конфессии могут выступать с публичным протестом (открытым письмом, обращением, митингом и т. д.) против нарушения их прав. Так делают не только религиозные меньшинства, но и представители так называемых традиционных религий, причем явно чаще. Жалобы православных обычно касаются споров о принадлежности памятников архитектуры и искусства государству или РПЦ, мусульман — запретов богословской литературы и преследований согласно законодательству об экстремизме, католиков и протестантов — запретов на проведение мероприятий, лишения аренды и регистрации. Очевидно, что эти проблемы не выходят за рамки религиозной тематики. Играть политическую роль представителей общества по универсальному проблемному портфелю религиозные организации не стремятся. И на это есть фундаментальные причины.

Религиозные организации в России сами ограничивают свое участие в политике. В мире религиозные организации часто защищают не только интересы своих конфессий, но и, например, дискриминируемые меньшинства, классы или отдельных диссидентов. В Латинской Америке большой популярностью пользуется так называемая «теология освобождения» — направление преимущественно внутри католической церкви (правда, ее осудили и папа Иоанн-Павел II, и папа Бенедикт XVI), которое, совмещая марксистские и евангельские принципы, провозгласило защиту бедных и угнетенных неотъемлемой частью христианской миссии. В настоящее время «теология освобождения» переживает возрождение в связи с приходом к власти во многих странах Латинской Америки просоциалистических сил.

Президенты Уго Чавес в Венесуэле и Рафаэль Корреа в Эквадоре неоднократно заявляли о своей близости к «теологии освобождения» и христианскому социализму, а Фернандо Луго, избранный в 2008 г. президентом Парагвая от левоцентристской коалиции, сам является бывшим архиепископом.

Также происходит сближение с церковью режима Кастро на Кубе. В США в 1950–1960-х гг. баптистский пастор Мартин Лютер Кинг на основании философии ненасильственного сопротивления Махатмы Ганди и христианских принципов выработал концепцию ненасильственного сопротивления расовой сегрегации. Эта концепция предполагала, что христиане активно борются за свои права, данные им Богом, но при этом не причиняют зла и, по заповеди Христа, прощают своих врагов. Идеи Кинга вдохновили тысячи борцов за гражданские права, и с помощью маршей, экономических бойкотов, массовых уходов в тюрьмы и других подобного рода акций они добились принятия в 1964 г. Акта о гражданских правах, отменявшего расовую сегрегацию. Этот пример демонстрирует очень впечатляющий потенциал религиозного социального действия, который, конечно же, переходит в политическое участие. Знаменем политических действий может стать и новое религиозное движение. Например, запрещенная организация Фалуньгун в Китае (синкретический культ, практикующий лечебную гимнастику), которая очень враждебно настроена по отношению к действующему политическому режиму, за короткое время приобрела до 70 млн последователей, в число которых входят многие высокопоставленные члены Коммунистической партии Китая, руководители госучреждений, военные, фбизнесмены, представители интеллектуальной элиты, недовольные порядками в стране. За несколько лет в стране сформировалась неподконтрольная органам компартии организация с разветвленной структурой и поддержкой в государственных структурах Китая. Коммунистическая партия Китая получила в лице движения Фалуньгун серьезного политического оппонента.

Кроме того, верующие могут активно действовать на поприще защиты общественной нравственности. Поскольку религия воспринимается в России и нерелигиозными людьми как оплот национальной традиции и нравственности, выступления религиозных организаций в защиту последней, помимо всего прочего, проявляют консолидирующий общество потенциал. С середины 2000-х гг. верующие провели совместные протестные акции против гей-парада в Москве, против шоу «Дом-2», телеканала «2×2». Действенны ли в России механизмы непрямого политического воздействия на власть? Готово ли общество и государство идти навстречу религиозным организациям? Экспертное сообщество, опрошенное Центром проблемного анализа, считает малоэффективным создание религиозными организациями своих политических партий. А вот указанные выше формы трансляции интересов, такие как открытые обращения к властям, создание светских общественных организаций и закрытые переговоры с властями, представляются приемлемыми. Экспертное сообщество также полагает, что деятельность религиозных организаций, связанная с выявлением интересов и проблем верующих, а также трансляция их в адрес власти и мониторинг управленческих решений более эффективны, чем участие в принятии таких решений.

Несмотря на доверие общества к церкви эксперты в целом критически оценивают степень влияния РПЦ на российское общество: 37% полагают, что православная церковь оказывает влияние только на своих прихожан, 31% оценивают влияние церкви как незначительное. Вместе с тем 24% экспертов считают, что РПЦ оказывает большое влияние на россиян. В зарубежных странах христианского ареала, где либо есть государственные религии, либо религиозные партии занимают ведущие позиции, религия, как правило, все равно остается уделом меньшинства и ее влияние на жизнь общества невелико. Яркими примерами являются Бельгия, Норвегия, Нидерланды и Финляндия, где, например, в вопросах легализации однополых браков церковь либо не может серьезно повлиять на общество, либо идет у него на поводу, подчиняясь конъюнктуре.

А вот там, где религия способна сплачивать народ в тяжелые времена или занимать независимую по отношению к государству позицию, она пользуется большим уважением.

Так, Грузинская православная церковь по-прежнему имеет непререкаемый авторитет в грузинском обществе: 91% населения больше всего доверяет церкви. Нравственное влияние буддийских монахов, не поддержавших террористический режим Пол Пота в Камбодже, сыграло не последнюю роль в формировании отношения общества к красным кхмерам. Идея о том, что месть бессмысленна, потому что кармическое воздаяние все равно неизбежно, привела к принятию акта о полной амнистии 1996 г., что предотвратило массовые репрессии в стране. Иногда лишение религии государственного статуса может серьезно усилить ее влияние в обществе. Так произошло с синтоизмом в Японии, когда в 1945 г. он перестал быть государственной религией. Население перестало связывать его с официозом и ультранационализмом, дискредитировавшими себя после поражения во Второй мировой войне, а стало видеть в нем основу нравственных ценностей, традиций и самобытности нации, что обусловило послевоенный всплеск интереса к синтоизму и восстановление уважения к нему в обществе. Наконец, авторитет церкви в обществе может вырасти и в результате оппозиционной деятельности, как он вырос у протестантских церквей Украины во время их активного участия в «оранжевой революции» 2004 г. Как строит свои отношения с религиозными организациями государство?

До 2008 г. президент РФ официально встречался только с православными, мусульманами и иудаистами. При этом явное предпочтение отдавалось РПЦ.

В 2008 г., в первый год пребывания на посту президента Д. Медведева, не было ни одной официальной встречи с представителями других конфессий. В 2009 г. государственная политика изменилась. Что касается мнения населения о взаимодействии церкви и государства, то большинство российских граждан (55%) полагает, что у РПЦ должны быть особые отношения с государством. Среди экспертов нет единодушия относительно возможного усиления роли РПЦ в государственном управлении: 51% опрошенных против такого усиления, 43% — за. В качестве оптимальной модели государственно-конфессиональных отношений для России наибольшая часть экспертного сообщества выделяет равноудаленные отношения религиозных организаций и органов государственной власти (33%), а также модель социального партнерства (22%) в трактовке, предложенной Центром проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования. Религия может играть серьезную роль в государственном управлении, по опыту зарубежных стран. Государственные служащие клянутся именем Бога при вступлении в должность в 52 странах мира. Конституции Дании, Норвегии и Таиланда, а также Акт о супрематии 1534 г. Великобритании обязывают монарха исповедовать государственную религию. То же требование содержится в Конституции Сирии, которая провозглашает светский характер республики.

Религиозное право может заменять гражданское, как в Иране, Ливии, Йемене, Саудовской Аравии, Судане; может совмещаться с традиционным правом, как в Брунее, Индонезии, Катаре, Омане, Пакистане; может совмещаться с гражданским правом, как в Афганистане, Алжире, Бангладеше, Бахрейне, Джибути, Египте, Иордании, на Коморских островах, в Мавритании, Марокко, Сирии, Эритрее. Оно может быть также инкорпорировано в светское: так, в Великобритании, Греции и Финляндии церковное право государственных церквей — часть государственного права. Конституции Гамбии, Малайзии и Нигерии, провозглашая светский характер республик, включают в судебную систему страны исламские суды, которые принимают решения по вопросам мусульманского права. В Индии на основе норм индусского права в 1955 г. был принят закон о браке индусов, предусматривавший, в отличие от светского законодательства, полигамный брак, меньший брачный возраст и запрет на развод без согласия супруга. Во многих мусульманских государствах действует особая религиозная полиция — мутава, которая следит за раздельным нахождением мужчин и женщин в общественных местах, за тем, чтобы носилась традиционная одежда, чтобы соблюдались перерывы в работе предприятий торговли в часы молитвы и т. д. Что касается российских органов местного самоуправления, то в большинстве субъектов РФ они поддерживают РПЦ как основную конфессию, однако редко соглашаются на исключительно «проправославную» политику.

Но там, где мусульман, буддистов и язычников традиционно больше, чем православных, местная власть оказывает первостепенную поддержку именно этим религиям.

Пренебрежение влиятельными этноконфессиональными меньшинствами приводит к печальным последствиям, чему яркое подтверждение — результаты политики коммунистического Китая в отношении буддийского Тибета и мусульманского Синьцзяна. К каким конкретно механизмам взаимодействия приводит готовность властей к сотрудничеству? Прежде всего, это включение религиозных деятелей в Советы по взаимодействию с религиозными объединениями. Согласно ст. 1 Положения о Совете по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ (утв. распоряжением Президента Российской Федерации от 2 августа 1995 г. No 357-рп) учрежден Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте, который является консультативным органом по вопросам взаимодействия президента с религиозными объединениями и повышения духовной культуры общества. С середины 2000-х гг. религиозных лидеров начинают включать в общественные представительства (например, в Общественную палату). В них представлены РПЦ, мусульмане, иудаисты, буддисты и пятидесятники. Органы государственной власти и органы местного самоуправления периодически выступают с предложениями в пользу конфессий.  Больше всего предложений связано с РПЦ и другими традиционными конфессиями. Самые известные — это проекты закона «О традиционных религиях». Российское государство начиная с 1990-х гг. стало заключать договоры о сотрудничестве с религиозными организациями в вопросах образования, благотворительности, патриотического воспитания, фактически соединяя сферы ответственности государства и религиозных объединений, несмотря на их разъединение согласно Конституции. Практика договоров государства и религиозных организаций очень распространена в Европе. Она есть в 16 странах: в Австрии, Белоруссии, Бельгии, Германии, Грузии, Ирландии, Испании, Италии, Люксембурге, Нидерландах, Польше, Португалии, Словакии, Словении, Швеции, Эстонии. Таким образом, религиозный фактор в политической системе даже такой светской страны, как Россия, имеет значение, и его необходимо учитывать.

Во многих странах мира легализованы политические партии по религиозному признаку, поэтому по крайней мере постановка вопроса о предоставлении российским религиозным организации права создавать свои политические партии — целесообразна. Даже несмотря на российский опыт, который говорит о том, что партии, созданные по религиозному признаку были малоэффективными. Для реализации выявленных потенциалов необходим и возможен ряд шагов: разработка специального закона, в котором указаны условия получения религиозной организацией статуса социального партнера и предоставляемые этим статусом права; участие религиозных организаций в качестве социальных партнеров в решении вопросов примирения религиозных, этнических и иных социальных конфликтов; урегулирование возможности представительства религиозных организаций в консультативно-совещательных органах при органах государственной власти и местного самоуправления и т.п.

Фрагменты главы 2.6 монографии "Партийная и политическая система России и государственное управление. Актуальный анализ".


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4009
14386
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика