Русское население Казахстана: социально-демографические трансформации (90-е г. ХХ века)

Русское население Казахстана: социально-демографические трансформации (90-е г. ХХ века)

Авторы Михаил Владимирович Алейников — канд. ист. наук, доцент кафедры отечественной истории; Иван Евгеньевич Боровиков, соискатель. Алтайская гос. академия образования (АГАО) им. В. М. Шукшина, г. Бийск.

Казахстан, наш партнер по Евразийскому союзу, инициатор постсоветской интеграции, вместе с Белоруссией считается самым благополучным относительно судеб русского вопроса в сравнении с прочими постсовесткими республиками. Тогда почему из Казахстана по программе переселения соотечественников в Россиию, и еще до ввода этой программы шел стабильный отток русскоцентричного населения? Предлагаем очень качественный анализ экспертов о русском измерении национального вопроса в Казахстане.

Опубликовано в научном журнале «Мир Евразии» № 2 (21) за 2013 г.

Фото: Поздравление министра культуры и спорта Республики Казахстан с Праздником единства народа Казахстана 30.04.2015 г.


Специфика Казахстана по сравнению с други­ми странами Центральной Азии связана с особой многочисленностью русского и славянского насе­ления, с исторической «русскостью» ареалов его проживания. Из 9,5 миллионов русских, прожи­вавших в пяти республиках Центральной Азии к началу 1990-х гг. (37% русских находящихся вне России), 6 миллионов приходилось на Казахстан (по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г.). Эта этническая группа занимала второе место после Украины (11 млн. в 1989 г.) по абсо­лютным размерам, но первое место по доле в об­щей численности населения: 37,8% в Казахстане и всего 13% на Украине. В других государствах региона эти цифры по состоянию на 1989 г. были значительно ниже: 21,5% в Киргизии; 7,6% — в Таджикистане; 8,4% — в Узбекистане и 9,5% — в Туркмении [1]. Русские в других республиках Центральной Азии всегда осознавали себя мень­шинством в этнокультурно чуждом окружении, тогда как многие русские, а также украинцы и белорусы Казахстана ощущали себя «дома», на земле, являющейся территориальным продолже­нием России. Они считают себя не «колонизато­рами» и «поработителями», а тружениками, внё­сшими огромный вклад в хозяйственное и культурное освоение Казахстана.

Последний воспринимается ими не как зах­ваченная в прошлом страна, а как обширная и малозаселённая территория, занятая в ходе при­соединения Сибири. Хотя часть современного Казахстана была реально подчинена России только во второй половине XIX в. (1854 г. — заложена крепость Верный, будущая Алма-Ата; 1867 г. — основано Семиреченское казачье войско), такие регионы, как Урал, северные и северо-восточные области Казахстана и Алтай, отмеченные присутствием русских с XVII—XVIII вв., они считают своим наиболее ценным историческим наследием. Славяне Казахстана долгое время считали себя культурно ближе стоящими к России, Украине и Белоруссии, чем к «настоящей» Центральной Азии.

Распад СССР в 1991 г. представляет собой крупнейшую геополитическую катастрофу XX века, которая принесла много бед и страданий его народам. Около 50 млн. советских людей ока­зались за пределами своих «этнических родин». Около 30 млн. русских проживали в то время вне России, что составляло четвёртую часть от 120 млн. русских россиян. Таким образом, в од­ночасье русские стали крупнейшим разделённым народом в мире [2]. Казахстанские русские стали народом, разделённым несправедливо и неразум­но проведёнными границами в пределах бывшего СССР. Независимость Казахстана, а затем массо­вая эмиграция переживалась ими особенно остро, по сравнению с остальными странами централь­ноазиатского региона. Некоторые исследователи полагают, что применять по отношению к казах­станским русским термин «диаспора» не совсем корректно. Этимологически понятие «диаспора» означает «рассеяние». Диаспора обычно не распо­лагается на своей исторической территории, а рус­ские Казахстана (особенно северного) как раз там и живут и считают себя автохтонами. Они не «рас­сеивались», не покидали своё государство. Наоборот, последнее оставило их на произвол судь­бы за своими границами [3].

Казахи же воспри­нимают русских именно как славянское меньшин­ство в своём государстве, как диаспору. Их политическая элита не желает признать за рус­скими статус государственнообразующей нации.

Казахские демонстранты на митинге против празднования 400-летнего юбилея уральского казачества. Уральск, 15 сентября 1991 года

Сложной была и остаётся ситуация с русским язы­ком. Его многолетнее доминирование во всех сфе­рах жизни позволяло не учить казахский (по пе­реписи 1989 г., последний знали меньше 1% русских). К резким изменениям в годы независи­мости большинство русскоязычного населения оказалось неготовым. По переписи 1999 г., ка­захским языком овладели 15% русских (на селе несколько больше, в городе — меньше), 13% ук­раинцев и 10% белорусов и поляков, напротив, русским языком владели 75% казахов и практи­чески все славяне [4]. Русский язык не получил статус второго государственного. В настоящее вре­мя требовать государственного билингвизма уже бессмысленно. Казахизация (т. е. политика, на­правленная на обеспечение доминирования титуль­ной нации во всех сферах общественной жизни) в долгосрочной перспективе неизбежна, так как доля славян в населении страны постоянно сокра­щается.

Значимость «русского вопроса» в Казахстане в 1990-е гг. объясняется не только численностью тамошних русских (к моменту распада СССР из 16,4 млн. человек 7 млн. являлись казахами и 6 млн. — русскими). Подавляющее большинство русских (66%) там родились, многие были жите­лями Казахстана уже не в первом поколении, 33% к моменту распада СССР проживали в Казахской ССР более 20 лет [5].

Судьба соотечественников в 1990-е гг. не вол­новала Москву. Новые российские элиты боро­лись за власть, делили собственность. Руковод­ство России прежде всего было озабочено сохранением добрых отношений с Н. А. Назарбае­вым, который стремился получить как можно больше выгоды от сотрудничества со своим север­ным соседом. Власти Казахстана подавляли лю­бую оппозицию, обеспечивая монополию на власть президенту Н. А. Назарбаеву. Не допускались лю­бые формы политического выражения нацио­нальных требований со стороны русских движе­ний и объединений. Их лидеры испытывали сильное давление, а нередко подвергались арес­там. Поощрялся и провоцировался раскол между славянскими организациями (например, русски­ми и украинскими). В первые годы после распада СССР российский МИД под руководством А.Ко­зырева всячески уклонялся от открытой защиты русских ближнего зарубежья.

Политика РФ со странами СНГ шла по линии дистанцирования. С 1996 г. она сменилась на противоположную. Новый министр иностранных дел Е. М. Примаков заявил, что отношения со странами СНГ являют­ся главным приоритетом внешней политики Рос­сии. Однако для защиты прав соотечественников по-прежнему ничего существенного не предприни­малось. Центральная Азия сохраняла важность для России только с точки зрения экономических и геополитических соображений. Поэтому российс­кие СМИ и политики писали и говорили о поло­жении здешних русских гораздо меньше, чем о ситуации вокруг них в Закавказье, на Украине и в странах Балтии. Вспоминается визит в Казах­стан в 1996 г. Е. М. Примакова, во время которо­го он отказался встретиться с представителями русских объединений, заявив, что в стране не су­ществует «русского вопроса» [5].

Власти Казахстана проводят хитрую и двой­ственную политику: с одной стороны, они хотят избежать русско-казахского противостояния, ко­торое бы дестабилизировало страну, но с другой — разыгрывают карту энергичной и долговременной казахизации. Инструментом государственной политики в сфере межэтнических отношений ста­ла Ассамблея народов Казахстана (АНК), создан­ная по инициативе Н. А. Назарбаева 1 марта 1995 г. (Н. А. Назарбаев является её пожизнен­ным председателем). Контролируемая властями-де­ятельность АНК призвана «утопить» нацио­нальные проблемы в фольклорном и аполитичном их видении. Национальная структура казахстан­ского общества отражена в этом органе непропор­ционально. АНК, по сохранившейся советской тра­диции, нередко пафосно называют «лабораторией дружбы народов». Одна из её функций заключа­ется в воплощении в жизнь евразийской идеоло­гии, придуманной Н. А. Назарбаевым. Однако к концу 1990-х гг. русские объединения осознали, что режим узурпировал евразийскую тему, эта идеология превратилась в «деревянный» язык официальной власти, которая на самом деле под­держивает казахизацию страны и старается осла­бить русскую идентичность [5].

Ситуация вокруг АНК позволяет лучше понять особенности поло­жения русских по сравнению с другими этничес­кими группами: если последние требуют и доби­ваются прав культурного и языкового характера, то русские радикальные активисты настаивают на политических и социальных уступках, кото­рые им не предоставляются. Отказ русских объе­динений от чисто фольклорных интерпретаций национальных чувств создаёт определённые трудности в их отношениях с другими меньшинства­ми, особенно славянскими, часто довольными сво­им положением. Власти Казахстана осуществляют инструментализацию украинских элит в открыто русофобских целях [6]. Создание особых украинс­ких и белорусских объединений является уловкой властей, заинтересованных в расколе единого сла­вянского движения. Таким образом, русское население Казахстана является жертвой прагматизма двух соседних государств. Сепаратистский сценарий (отделение ряда территорий от Казахстана и присоединение их к России) не состоялся по при­чине слабости и разобщённости радикальных рус­ских движений, но в решающей мере из-за осознания того, что на помощь Москвы рассчитывать нельзя. Впрочем, в случае его реализации послед­ствия могли бы быть самыми ужасными. Да, мно­гие славяне Казахстана хотели бы изменить неустраивающие их границы, но они не были готовы проливать свою кровь ради этого. Позиция же правящих кругов России по отношению к соотече­ственникам в Казахстане и других постсоветских государствах вызывает разочарование. Это касает­ся и миграционной политики РФ.

Положение славянского населения Казахста­на характеризуют данные переписи 1999 г. Она зафиксировала проживание 4 млн. 480 тыс. рус­ских, 547 тыс. украинцев, 112 тыс. белорусов и 47 тыс. поляков [7]. Таким образом, за 1989­-1999 гг. численность русских уменьшилась на 26% (По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. в Казахстане проживало 6 млн. русских), украинцев — на 38%, белорусов — на 37%, по­ляков — на 20%. И напротив, численность и удельный вес казахов выросли из-за значительно большего коэффициента рождаемости и меньшего смертности, чем у славянских этносов. Сыграла свою роль и инициированная властями репатриа­ция этнических казахов из-за рубежа (Монголии, Афганистана и др. стран). Во всех областях рес­публики были созданы государственные иммигра­ционные фонды, чтобы организовать переезд и содействовать интеграции переселенцев. Кроме того, проводилась политика привлечения «юж­ных» казахов в города севера (в которых славяне составляли в конце 1980-х гг. 70–80% населе­ния). Делалось многое для того, чтобы макси­мально увеличить долю казахов в общей числен­ности населения. У казахов показатель естественного прироста за 1989—1999 гг. был положительным и составлял +10,7 промиле, у русских же отрицательным — -5,1; у украинцев даже — -11,6 [7].

В статье казахстанского историка З.Кинятулы, напечатанной в газете «Казак тили» 8 декаб­ря 1995 г., отмечалось, что число казахов в Ка­захстане должно достичь 60% , тогда страна станет действительно независимой. Демограф М.Татимов, бывший сотрудник президентской админист­рации, а позднее ректор университета заявил сле­дующее: «Было бы хорошо, если бы русских в Казахстане осталось не более одного миллиона, чтобы они не могли больше оказывать демогра­фическое давление, навязывать свой язык и не подавляли бы казахскую культуру, как делали это раньше» [8]. В 1991 г. Казахстан оказался единственным постсоветским государством, в ко­тором титульная нация не составляла большин­ства населения. Казахам удалось стать большин­ством только к концу 1990-х гг. Согласно переписи 1999 г. численность казахов составила 53% населения республики [5]. В период между переписями 1989 и 1999 гг. число казахов в стране увеличилось на 22,9%, а в городах — на 45%. За это же время численность русских в горо­дах уменьшилась на 1,2 млн. человек, а в сельс­кой-местности — на 300 тыс. человек [5]. Сейчас в Казахстане две трети молодых людей в возрасте до 30 лет являются казахами [5]. Более высокая рождаемость среди последних, а также массовая миграция русских и других славян репродуктив­ного возраста из Казахстана (её «пик» был зарегистрирован в 1994 г. — около 0,5 млн. человек) фактически запрограммировали изменение национальной структуры населения в пользу титуль­ной нации.

К концу 1990-х гг. на юге и западе Казахста­на почти не осталось славян: в Кзыл-Ординской области, например, 94% казахов и всего 2,9% русских; в Атырауской, соответственно, 89 и 8,6%. В других областях снижение доли русских не столь масштабно, но всё же далеко от мини­мальных цифр: на 10% их стало меньше в Алма- Атинской области, на 17% — в Мангистауской, на 14% — в Астане и на 12% — в Алма-Ате. Из восточных областей (если верить официальным данным) уехало 6% русских; по 3% — из Кара­гандинской, Павлодарской и Северо-Казахстанс­кой-областей [9]. Русские составляли в 1990-е гг. около 60% эмигрантов, немцы — почти 20%, украинцы — 10% [10]. Перепись 1999 г. показа­ла повсеместное уменьшение численности славян­ского населения в Казахстане. При этом в самом крупном городе страны, в Алма-Ате, русские в 1999 г. ещё составляли 45% граждан, а в Астане же их удельный вес упал по сравнению с 1989 г. с 54 до 41% [11]. По данным газеты «Лад», за-де­сять лет Акмолинская область потеряла 122 тыс. человек (24% жителей), Северо-Казахстанская — 186 тыс. (20%), Карагандинская — 335 тыс. (19%). Кварталы в больших городах (не говоря уже о по­сёлках городского типа и деревнях), например в Павлодаре, полностью опустели. Шахтёрские города — спутники Караганды также совершенно заб­рошены. Кокчетав за десять лет лишился около трети населения (40 тыс. человек) [12].

Казахстан лишился за межпереписной пери­од (с 1989 по 1999 гг.) более 1,5 млн. своих жителей, что составило 10% населения. Числен­ность населения сократилась с 16,4 до 14,9 млн. человек. Казахстан стал главной страной — экс­портёром русских. Количество их за десять лет сократилось с 6 до 4,5 млн. человек, а доля в населении уменьшилась с 40 до 30% [5]. Потеря большого количества трудоспособного населения, квалифицированной рабочей силы, интеллигенции вызвало экономические трудности в независимом Казахстане. Именно образованные, инициативные и трудолюбивые люди составили в 1990-е гг. льви­ную долю переселенцев из Казахстана. Опустев­шие ниши заполнялись собственными кадрами, не всегда компетентными, но зато представляю­щих титульную нацию.

Факты этнической дискриминации официаль­но не признаются. Наоборот, русские, по выска­зываниям властей, сами виноваты в том, что уез­жают, поскольку не могут примириться со снижением своего социального статуса; только «имперское мышление» заставляет их отвергать происходящие перемены и толкает на изгнание. Эмиграцию часто оценивают как «естественный процесс», обусловленный либерализацией во всех сферах жизни общества и гарантированным зако­нодательством РК правом выбирать место прожи­вания. Казахстанские аналитики часто делают акцент на экономических мотивах миграционных движений. В то же время многие российские и некоторые казахстанские исследователи утверж­дают, что причины массовых переселений — не экономические (большинство выехавших при желании могли получить работу в Казахстане, и, наоборот, в России они часто сталкивались с серьёзными трудностями выживания). Высказыва­лось мнение, что основным побуждением к миг­рации являлось ощущение «угрозы этнической идентичности». По опросам, проведённым в пер­вой половине 1990-х гг., экономические мотивы выезда занимали по значимости лишь третье мес­то, после «бытового национализма» и обтекае­мой, но подтверждающей наш тезис формулиров­ки «опасность для себя и своей семьи» [5].

Хотя большинство русских считали своё по­ложение в 1990-х и трудным, они были готовы с этим мириться, но одним из главных мотивов эмиг­рации оставалось беспокойство за будущее новых поколений. По данным социологического иссле­дования 2001 г., более трети респондентов пола­гали, что отсутствие перспектив интеграции их детей является основной причиной «возвращения» в Россию [13].

Изменение статуса в условиях независимого Казахстана, отсутствие перспектив у молодёжи, бытовой национализм, тревоги относительно дис­криминации на работе, ухудшение доступа к рус­ской и славянской культуре, сужение возможнос­тей получить качественное образование на русском языке, тяжёлый экономический кризис после рас­пада СССР — весь комплекс экономических, со­циально-психологических и политических причин обусловил массовый отъезд славянского населе­ния. Миграция продолжается и сегодня, но она значительно сократилась. Большинство тех, кто хотел и мог покинуть страну, уже уехали. Остаю­щиеся же, чаще всего были людьми пожилыми, малоквалифицированными или деградированны­ми. Миграции русских в Россию стали одним из долгосрочных факторов демографических и эко­номических сдвигов как в Казахстане, так и в России. Одновременно происходит старение сла­вянского населения. В 1999 г. удельный вес-де­тей до 9 лет среди славян составлял 8–12%, тог­да как у казахов — 22%. Лица старше 60 лет соответственно у славян составляли 17–25%, а у казахов — 6%. У славян старики чаще жили в городе, а у казахов — на селе [14].

К 2001 г. в Казахстане осложнилась ситуа­ция на рынке труда. За прошедшее десятилетие экономически активное население уменьшилось на 8%, численность безработных выросла до 1 млн. человек из-за снижения занятости во всех сферах народного хозяйства. Среди занятого сельского населения удельный вес русских составил 16%, украинцев — 4%, белорусов и поляков — меньше 1% . Сокращение занятости на селе привело к даль­нейшему оттоку в города. По переписи 1999 г. среди занятого городского населения удельный вес русских достигал 43%, украинцев — 5%, белору­сов и поляков — меньше 1%, а у казахов — 41% . При этом в Астане тот же показатель у славян выше, чем у казахов. В Алма-Ате лидировали русские, затем шли казахи [15]. Славяне доми­нировали по уровню занятости на севере респуб­лики — 35% (в том числе русские — 32%) про­тив 14% у казахов. В центральных областях — соответственно 15% против 7%, на востоке — 14% против 10%. Напротив, в Западном Казах­стане имело место обратное соотношение — 8% против 18% . На юге же показатель занятости у казахов был в 3,2 раза выше, чем у славян [15]. Русские составляли основной костяк квалифици­рованных работников промышленности, строи­тельства, транспорта, связи, геологии — свыше 16% против 7% у казахов. Это преобладание оп­ределялось городским образом жизни и высокой квалификацией славян. В сельском же хозяйстве казахов было 24%, русских — 7%, украинцев — 9%. Значителен был вес славян среди научной и технической интеллигенции республики [15].

Политика активной казахизации проявляет­ся в самых разных областях: особый статус каза­хов среди граждан Казахстана («государственно­образующая нация»); «огосударствление» титульного языка в ущерб русскому; деградация высшего и среднего образования; сокращение рус­скоязычного культурного и информационного про­странства; вытеснение русских их экономических, политических и управленческих структур и из общественной жизни в целом. Казахстанские СМИ находятся в эпицентре казахизации власти и в то же время отражают наступление авторитариз­ма. Как неоднократно отмечал казахский оппо­зиционер Н. Е. Масанов, современные казахские политические элиты стараются установить в стране «этнократию». Он даже назвал Казахстан «госу­дарством этнического апартеида» [16]. Казахизация сферы государственного управления и эконо­мики на самом деле является способом укрепления властных и материальных отношений определён­ных правящих кругов. Вытеснение русского мень­шинства открывает путь к захвату тех постов во властных и управленческих структурах, в эконо­мике, образовании, науке и культуре, которые раньше занимали русские.

Многочисленные факты свидетельствуют о том, что в суверенном Казахстане имеет место рост авторитаризма, клановости, национализма и кор­рупции. Согласно исследованию «Transparency International», в начале XXI в. Казахстан зани­мал 88-место в списке из 102 стран по уровню коррупции [17]. Политическую систему современ­ного Казахстана можно назвать «фасадной демократией», по сути же это одна из форм авторита­ризма. Следует отметить, что курс на всеобщую казахизацию, обеспечивающий обогащение пра­вящих элит надо рассматривать в историческом плане. Он является продолжением, хотя и в бо­лее массовидных формах, начатой в брежневскую эпоху политики «коренизации». Хотя Казахстан презентируется как многонациональное и много­конфессиональное государство, он является прежде всего государством казахов. Юридическое, конституционное и международное основание этому было дано тем фактом, что весь Казахстан является «историко-генетической территорией казахс­кой-нации» [18]. Многочисленные официальные конференции, посвящённые национальному воп­росу, подтверждают эту тенденцию к подчёркива­нию приоритетного положения казахов.

Большинством русских дискриминация вос­принимается как этническая: зачем изучать ка­захский язык и интегрироваться в систему, где доступ в государственный сектор в любом случае будет для них закрыт по причине их националь­ности? Незнание казахского языка — это лишь «политкорректное» средство убрать представите­лей различных национальных меньшинств с по­литических и административных постов. Языко­вая политика является лишь окольным путём для построения системы национального предпочтения в пользу казахов и в ущерб остальным жителям Казахстана. Налицо факты, что казахи, не гово­рящие (или плохо говорящие) по-казахски, тем не менее могут интегрироваться в административ­ные органы без особых трудностей. Что же каса­ется русских, то знание государственного языка и профессионализм не гарантирует им этого. Русским, находящимся вне властных и кла­новых сетей поддержки чрезвычайно трудно вне­дриться в финансово выгодные сферы. Государ­ственная служба для них закрыта по этническим и языковым мотивам. Дискриминация русских нередко не столько направлена прямо против них, сколько имеет целью дать преимущества членам своего семейного или регионального клана, в ко­тором нет места неказахам. Отдельные славяне и преуспели, вовремя примкнув к тому или иному клану. Однако таких «счастливчиков» очень мало.

В течение 1990-х гг. доля русских планомер­но снижалась в политико-административных структурах. В высших и местных органах власти они были представлены меньше, чем предполагал их удельный вес в населении республики, причём эта «недопредставленность» складывалась даже в городах с преобладанием русских жителей. Рус­скому крайне сложно быть избранным депутатом в Межлис (парламент), получить назначение на должность акима (главы городской или област­ной администрации) или министра. Очень мало славян осталось и на менее значимых постах. Например, в Усть-Каменогорске, где по сей день преобладает славянское население, подавляющее большинство государственных чиновников и си­ловиков — казахи по национальности. В вузах Семипалатинска не осталось ни одного ректора — славянина, а в ссузах — ни одного директора. За 1985—1995 гг. представительство русских в орга­нах государственного управления РК сократилось наполовину [19]. В 1994 г. в высших эшелонах власти было 74% казахов, 22% славян и 3% — представителей других меньшинств [13]. В 1995 г. в парламенте республики, состоявшем из 176-де­путатов, доля казахов достигла 58% — 105 че­ловек; 49 его членов были русскими, а 10 — ук­раинцами [20]. После конституционной реформы 1995 г. среди сенаторов было 68% казахов и 15% русских, а в Ассамблее (нижней палате) — 64% казахов и 29% русских [21]. Выборы 1999 г. сде­лали тенденцию ещё более явной: среди 29 кан­дидатов, выдвинутых при обновлении на полови­ну мест в Сенате, насчитывалось только 5 русских, но ни один из них не был избран. В том же году в Ассамблею прошли 55 казахов и 19 русских, т. е. в соотношении 74% к 25% [22]. Та же картина наблюдалась в руководстве министерствами. В 1997 г. Только 3 из 14 министерств возглавля­лись неказахами [10]. По подсчётам журналис­тов газеты «Караван» (1995 г.), в политической сфере представительство казахов достигло 81%, русских — 14% и украинцев — 3% [8]. Неадек­ватное представительство русских в политико-ад­министративных структурах — наглядное прояв­ление дискриминации. К началу XXI в. Ситуация выглядит ещё более вопиющей и наводит на мысль о том, что власти РК стремятся в долгосрочной перспективе вообще исключить всех неказахов из общественно-политической жизни.

Если в начале 1990-х север страны ещё не был затронут процессом казахизации власти и управления, то сейчас он находится в том же по­ложении, что и традиционно казахские регионы. Немногие оставшиеся русские и украинцы зани­мают второстепенные посты и работают под руководством казахов. Например, в 1994 г. В-Ка­раганде, с 20% казахов среди жителей города, из 8 руководителей города 6 были представителями титульной нации; соответствующие цифры для Алма-Аты, где большинство населения русские — 9 и 2. В Акмолинской области, где в середине 1990-х годов проживало 46% русских, среди ру­ководителей местной администрации их насчиты­валось от 29 до 34%. В областном законодатель­ном собрании Кокчетава в 2002 г. Из 33 депутатов только 9 были славянами, в то время как доля русского населения области составляла не менее 60% [5]. Подобных примеров множество. Опрос 2001 г. показал, что 72% казахов были удовлет­ворены тем, как титульная группа представлена в республиканских органах власти, в то время как среди русских доля недовольных достигала 65% [23].

Дискриминация по отношению к русским обес­печивает не только социальное продвижение для части казахского населения, но и помогает пра­вящему режиму подчинить себе власти на местах и обязать их быть преданными новому государ­ству. Это было особенно важно во время эконо­мического кризиса, когда население испытывало резкое падение уровня жизни.

Итак, на протяжении 1990-х гг. руководство Казахстана осуществляло последовательную и целенаправленную политику казахизации. Имен­но скрепить территорию страны, обеспечить из­менение национальной структуры населения в её северной части в пользу титульной нации, дока­зать историческую принадлежность Северного-Ка­захстана «казахскому миру» было призвано ре­шение о переносе столицы из Алма-Аты в Астану, принятое в 1995 г. и реализованное в конце 1990-х гг. Астана символизирует процесс этничес­кой-казахизации региона, ранее считавшегося «рус­ским». Поэтому многим казахам из южных обла­стей было предложено переселиться на север страны, в частности, в новую столицу.

Казахизация образования, как и государствен­ной службы, началась ещё до распада СССР — в 1980-е гг. Процент казахов среди студентов вузов уже тогда был выше, чем соответствующий пока­затель в других республиках центральноазиатс­кого региона. Во многих публикациях выража­лось возмущение тем, что казахам отдавался приоритет при поступлении в высшие учебные за­ведения: например, в 1989 г. среди студентов их было 54% (русских — 31%) [5]. Министерство образования, особо важное ведомство, одним из первых подверглось кадровой перетряске: с 1989 по 1992 гг. доля русских сократилась здесь с 43 до 14%. В настоящее время оно полностью казахизировано [5].

Десятилетия целенаправленного внедрения казахского языка в школьное образование при­несло свои плоды. По данным Министерства об­разования РК, в 1999—2000 гг. уже 51% школь­ников учился на казахском языке (в 1991 г. — 34%), 45% — на русском языке [13]. В универ­ситетах русский сохранял преимущество, хотя до­ступ к высшему образованию всё более облегчал­ся казахам, а русским — затруднялся. Государство делает ставку на национальные кадры. Произош­ли резкие изменения в национальном составе сту­дентов вузов. Если в 1989/1990 учебном году-ка­захи составляли 54% студентов, а русские — 31% , то в 1999/2000 учебном году казахов стало 67%, а русских — 24 [24]. Причинами данного нацио­нального состава являются негласная политика властей, различия в возрастной структуре этно­сов, миграции и учёба славян-казахстанцев в рос­сийских вузах. Приведём пару примеров. В конце 1990-х гг. на юридическом факультете Казахско­го национального университета им. аль-Фараби в Алма-Ате было всего около 20 русских из общего числа 200–300 студентов на каждом курсе. Если в 1970-е гг. на историческом факультете того же вуза училось около 50% русских студентов, то в 1980-е гг. их число сократилось до 20%, а сегодня оно практически равно нулю [25]. Обозначен­ные тенденции не вызывают оптимизма.

Большинству славянской молодёжи вряд ли стоит рассчитывать на достойный социальный статус в суверенном Казахстане. Мелкая торговля, сфера услуг, мелкий бизнес — это лучшее, на что они могут рассчитывать. Многие окажутся в положе­нии наёмных работников низшей квалификации. Остающееся же в Казахстане пожилое славянс­кое-население постепенно доживёт свой век. Рус­ские, как и украинцы, белорусы, поляки и нем­цы, выражают свой протест в форме социальной апатии или миграции, массовый характер кото­рой в 1990-е гг. являлся индикатором их край­него недовольства происходящим в стране.

Итак, можно сделать вывод, что славяне-казахстанцы сегодня представляют собой практи­чески стабильную часть жителей, переживающую болезненную стадию адаптации к новым условиям. За 1990-е гг. значительно уменьшилась их доля в общей численности населения, произошло снижение социального статуса. В перспективе просматриваются два сценария развития: 1) адаптация славян от статуса-де-факто большинства к готовности принять статус этнического меньшин­ства (диаспоры); 2) массовый исход из Казахста­на славянского населения. Какой из сценариев станет реальностью покажет время.

Казахстану удалось сохранить территориаль­ную целостность, избежать межнациональных войн и утвердиться как независимое государство. Ценой такого успеха, однако, стал авторитаризм (режим Н. А. Назарбаева иногда с иронией назы­вают «феодализм с человеческим лицом»), трай­бализм, исключение национальных меньшинств из общественной жизни и культурное объедине­ние, последствия и масштабы которого ещё не оценены в полной мере.

М.В.Алейников 

Источник 


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Савоскул С. С. Русские в новом зарубежье. Выбор судьбы. — М., 2001. — С. 347; Тишков В. А. Русские в Средней Азии и Казахстане. Исследования по приклад­ной и неотложной этнологии. — М., 1993. — № 51. — С. 4.

2. Беликов В.Д., Четверикова-Беликова С. И. Вехи истории Руси. — Буэнос-Айрес — Новосибирск, 2006. — С. 68.

3. Лад. — 2003 № 4. — С. 9.

4. Население Республики Казахстан по национальностям и владению языками. — Алматы, 2000. — Т. 2. — С. 10­12.

5. Ларюэль М., Пейруз С. «Русский вопрос в независи­мом Казахстане: история, политика, идентичность. — М., 2007. — С. 27.

6. Макаренко А. Ф. Украинцы. — Алма-Ата, 1998. — С. 22.

7. Национальный состав населения Республики Казах­стан. Итоги переписи 1999 г. в Республике Казахстан. — Алматы, 2000. — Т.1. — С. 6.

8. Хлюпин В. Н. Геноцид. Русские в Казахстане: трагичес­кая судьба. — М., 2001. — С. 46.

9. Краткие итоги переписи населения 1999 года в Респуб­лике Казахстан. Стат. сб. — Алматы, 1999. — С. 102, 108.

10. Садовская Е. Некоторые политические аспекты эмиг­рации русскоязычного населения из Казахстана // Со­временные этнополитические процессы и миграцион­ная ситуация в Центральной Азии. — М., 1998. — С. 82.

11. Национальный состав населения Республики Казах­стан. Итоги переписи 1999 г. в Республике Казахстан. — Т. 1. — Алматы, 2000. — С. 38.

12. Лад. — 2003. № 1. — С. 8.

13. Курганская В.Д., Дунаев В. Ю. Казахстанская модель межэтнической интеграции. — Алма-Ата, 2002. — С. 187.

14. Население Республики Казахстан по национально­стям, полу и возрасту. — Алматы, 2000. — Т. 4, ч.1. — С. 6–9.

15. Занятое население Республики Казахстан по нацио­нальностям и занятиям. Итоги переписи населения в 1999 г. в Республике Казахстан.- Алматы, 2001. — Т. 3. С. 5.

16. Масанов Н. Е. Национально-государственное строи­тельство в Казахстане: анализ и прогноз // Вестник Ев­разии. — М., 1995. — № 1. — С. 120.

17. http://www.transparency.org

18. Назарбаев Н.А. В потоке истории. — Алматы, 1999. — С. 195.

19. Лад. — 1995. — № 7. — С. 6.

20. Джунусова Ж. республика Казахстан: президент, ин­ституты демократии. — Алма-Ата, 1996. — С. 93.

21. Куртов А. А. Куда держит путь снежный барс? // Незави­симая газета. — 1996, 11 ноября.

22. Эшмент Б. проблемы русских Казахстана — этничность или политика? // Диаспоры. — М., 1999. — № 2­3. — С. 175.

23. Малинин Г.В., Дунаев В.Ю., Курганская В.Д., Нысанбаев А. Н. Теория и практика межэтнического и межкуль­турного взаимодействия в современном Казахстане. Учебное пособие для вузов. — Алма-Ата, 2002. — С. 138.

24. Статистический ежегодник Казахстана. 2000. — Алма­ты, 2000. — С. 98–99.

25. Лад. — 1999. — № 5–6. — С. 10.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

«Русский съезд». Научно-практическая конференция

Казахстан. Очерк с российской стороны

Россия и вызов восстановления общей идентичности в ближнем зарубежье

Мифологизаторство истории в Казахстане: политологический аспект проблемы

Казахстан и Россия: итоги

Взгляд на геополитику России из Казахстана

Конституции постсоветских государств с позиции обеспечения государственного суверенитета

Кириллица — на вязь?

Шагреневая кожа

Переселение русских в Россию



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1515
4579
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика