Русское население Казахстана: социально-демографические трансформации (90-е г. ХХ века)

Русское население Казахстана: социально-демографические трансформации (90-е г. ХХ века)

Авторы Михаил Владимирович Алейников — канд. ист. наук, доцент кафедры отечественной истории; Иван Евгеньевич Боровиков, соискатель. Алтайская гос. академия образования (АГАО) им. В. М. Шукшина, г. Бийск.

Казахстан, наш партнер по Евразийскому союзу, инициатор постсоветской интеграции, вместе с Белоруссией считается самым благополучным относительно судеб русского вопроса в сравнении с прочими постсовесткими республиками. Тогда почему из Казахстана по программе переселения соотечественников в Россиию, и еще до ввода этой программы шел стабильный отток русскоцентричного населения? Предлагаем очень качественный анализ экспертов о русском измерении национального вопроса в Казахстане.

Опубликовано в научном журнале «Мир Евразии» № 2 (21) за 2013 г.

Фото: Поздравление министра культуры и спорта Республики Казахстан с Праздником единства народа Казахстана 30.04.2015 г.


Специфика Казахстана по сравнению с други­ми странами Центральной Азии связана с особой многочисленностью русского и славянского насе­ления, с исторической «русскостью» ареалов его проживания. Из 9,5 миллионов русских, прожи­вавших в пяти республиках Центральной Азии к началу 1990-х гг. (37% русских находящихся вне России), 6 миллионов приходилось на Казахстан (по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г.). Эта этническая группа занимала второе место после Украины (11 млн. в 1989 г.) по абсо­лютным размерам, но первое место по доле в об­щей численности населения: 37,8% в Казахстане и всего 13% на Украине. В других государствах региона эти цифры по состоянию на 1989 г. были значительно ниже: 21,5% в Киргизии; 7,6% — в Таджикистане; 8,4% — в Узбекистане и 9,5% — в Туркмении [1]. Русские в других республиках Центральной Азии всегда осознавали себя мень­шинством в этнокультурно чуждом окружении, тогда как многие русские, а также украинцы и белорусы Казахстана ощущали себя «дома», на земле, являющейся территориальным продолже­нием России. Они считают себя не «колонизато­рами» и «поработителями», а тружениками, внё­сшими огромный вклад в хозяйственное и культурное освоение Казахстана.

Последний воспринимается ими не как зах­ваченная в прошлом страна, а как обширная и малозаселённая территория, занятая в ходе при­соединения Сибири. Хотя часть современного Казахстана была реально подчинена России только во второй половине XIX в. (1854 г. — заложена крепость Верный, будущая Алма-Ата; 1867 г. — основано Семиреченское казачье войско), такие регионы, как Урал, северные и северо-восточные области Казахстана и Алтай, отмеченные присутствием русских с XVII—XVIII вв., они считают своим наиболее ценным историческим наследием. Славяне Казахстана долгое время считали себя культурно ближе стоящими к России, Украине и Белоруссии, чем к «настоящей» Центральной Азии.

Распад СССР в 1991 г. представляет собой крупнейшую геополитическую катастрофу XX века, которая принесла много бед и страданий его народам. Около 50 млн. советских людей ока­зались за пределами своих «этнических родин». Около 30 млн. русских проживали в то время вне России, что составляло четвёртую часть от 120 млн. русских россиян. Таким образом, в од­ночасье русские стали крупнейшим разделённым народом в мире [2]. Казахстанские русские стали народом, разделённым несправедливо и неразум­но проведёнными границами в пределах бывшего СССР. Независимость Казахстана, а затем массо­вая эмиграция переживалась ими особенно остро, по сравнению с остальными странами централь­ноазиатского региона. Некоторые исследователи полагают, что применять по отношению к казах­станским русским термин «диаспора» не совсем корректно. Этимологически понятие «диаспора» означает «рассеяние». Диаспора обычно не распо­лагается на своей исторической территории, а рус­ские Казахстана (особенно северного) как раз там и живут и считают себя автохтонами. Они не «рас­сеивались», не покидали своё государство. Наоборот, последнее оставило их на произвол судь­бы за своими границами [3].

Казахи же воспри­нимают русских именно как славянское меньшин­ство в своём государстве, как диаспору. Их политическая элита не желает признать за рус­скими статус государственнообразующей нации.

Казахские демонстранты на митинге против празднования 400-летнего юбилея уральского казачества. Уральск, 15 сентября 1991 года

Сложной была и остаётся ситуация с русским язы­ком. Его многолетнее доминирование во всех сфе­рах жизни позволяло не учить казахский (по пе­реписи 1989 г., последний знали меньше 1% русских). К резким изменениям в годы независи­мости большинство русскоязычного населения оказалось неготовым. По переписи 1999 г., ка­захским языком овладели 15% русских (на селе несколько больше, в городе — меньше), 13% ук­раинцев и 10% белорусов и поляков, напротив, русским языком владели 75% казахов и практи­чески все славяне [4]. Русский язык не получил статус второго государственного. В настоящее вре­мя требовать государственного билингвизма уже бессмысленно. Казахизация (т. е. политика, на­правленная на обеспечение доминирования титуль­ной нации во всех сферах общественной жизни) в долгосрочной перспективе неизбежна, так как доля славян в населении страны постоянно сокра­щается.

Значимость «русского вопроса» в Казахстане в 1990-е гг. объясняется не только численностью тамошних русских (к моменту распада СССР из 16,4 млн. человек 7 млн. являлись казахами и 6 млн. — русскими). Подавляющее большинство русских (66%) там родились, многие были жите­лями Казахстана уже не в первом поколении, 33% к моменту распада СССР проживали в Казахской ССР более 20 лет [5].

Судьба соотечественников в 1990-е гг. не вол­новала Москву. Новые российские элиты боро­лись за власть, делили собственность. Руковод­ство России прежде всего было озабочено сохранением добрых отношений с Н. А. Назарбае­вым, который стремился получить как можно больше выгоды от сотрудничества со своим север­ным соседом. Власти Казахстана подавляли лю­бую оппозицию, обеспечивая монополию на власть президенту Н. А. Назарбаеву. Не допускались лю­бые формы политического выражения нацио­нальных требований со стороны русских движе­ний и объединений. Их лидеры испытывали сильное давление, а нередко подвергались арес­там. Поощрялся и провоцировался раскол между славянскими организациями (например, русски­ми и украинскими). В первые годы после распада СССР российский МИД под руководством А.Ко­зырева всячески уклонялся от открытой защиты русских ближнего зарубежья.

Политика РФ со странами СНГ шла по линии дистанцирования. С 1996 г. она сменилась на противоположную. Новый министр иностранных дел Е. М. Примаков заявил, что отношения со странами СНГ являют­ся главным приоритетом внешней политики Рос­сии. Однако для защиты прав соотечественников по-прежнему ничего существенного не предприни­малось. Центральная Азия сохраняла важность для России только с точки зрения экономических и геополитических соображений. Поэтому российс­кие СМИ и политики писали и говорили о поло­жении здешних русских гораздо меньше, чем о ситуации вокруг них в Закавказье, на Украине и в странах Балтии. Вспоминается визит в Казах­стан в 1996 г. Е. М. Примакова, во время которо­го он отказался встретиться с представителями русских объединений, заявив, что в стране не су­ществует «русского вопроса» [5].

Власти Казахстана проводят хитрую и двой­ственную политику: с одной стороны, они хотят избежать русско-казахского противостояния, ко­торое бы дестабилизировало страну, но с другой — разыгрывают карту энергичной и долговременной казахизации. Инструментом государственной политики в сфере межэтнических отношений ста­ла Ассамблея народов Казахстана (АНК), создан­ная по инициативе Н. А. Назарбаева 1 марта 1995 г. (Н. А. Назарбаев является её пожизнен­ным председателем). Контролируемая властями-де­ятельность АНК призвана «утопить» нацио­нальные проблемы в фольклорном и аполитичном их видении. Национальная структура казахстан­ского общества отражена в этом органе непропор­ционально. АНК, по сохранившейся советской тра­диции, нередко пафосно называют «лабораторией дружбы народов». Одна из её функций заключа­ется в воплощении в жизнь евразийской идеоло­гии, придуманной Н. А. Назарбаевым. Однако к концу 1990-х гг. русские объединения осознали, что режим узурпировал евразийскую тему, эта идеология превратилась в «деревянный» язык официальной власти, которая на самом деле под­держивает казахизацию страны и старается осла­бить русскую идентичность [5].

Ситуация вокруг АНК позволяет лучше понять особенности поло­жения русских по сравнению с другими этничес­кими группами: если последние требуют и доби­ваются прав культурного и языкового характера, то русские радикальные активисты настаивают на политических и социальных уступках, кото­рые им не предоставляются. Отказ русских объе­динений от чисто фольклорных интерпретаций национальных чувств создаёт определённые трудности в их отношениях с другими меньшинства­ми, особенно славянскими, часто довольными сво­им положением. Власти Казахстана осуществляют инструментализацию украинских элит в открыто русофобских целях [6]. Создание особых украинс­ких и белорусских объединений является уловкой властей, заинтересованных в расколе единого сла­вянского движения. Таким образом, русское население Казахстана является жертвой прагматизма двух соседних государств. Сепаратистский сценарий (отделение ряда территорий от Казахстана и присоединение их к России) не состоялся по при­чине слабости и разобщённости радикальных рус­ских движений, но в решающей мере из-за осознания того, что на помощь Москвы рассчитывать нельзя. Впрочем, в случае его реализации послед­ствия могли бы быть самыми ужасными. Да, мно­гие славяне Казахстана хотели бы изменить неустраивающие их границы, но они не были готовы проливать свою кровь ради этого. Позиция же правящих кругов России по отношению к соотече­ственникам в Казахстане и других постсоветских государствах вызывает разочарование. Это касает­ся и миграционной политики РФ.

Положение славянского населения Казахста­на характеризуют данные переписи 1999 г. Она зафиксировала проживание 4 млн. 480 тыс. рус­ских, 547 тыс. украинцев, 112 тыс. белорусов и 47 тыс. поляков [7]. Таким образом, за 1989­-1999 гг. численность русских уменьшилась на 26% (По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. в Казахстане проживало 6 млн. русских), украинцев — на 38%, белорусов — на 37%, по­ляков — на 20%. И напротив, численность и удельный вес казахов выросли из-за значительно большего коэффициента рождаемости и меньшего смертности, чем у славянских этносов. Сыграла свою роль и инициированная властями репатриа­ция этнических казахов из-за рубежа (Монголии, Афганистана и др. стран). Во всех областях рес­публики были созданы государственные иммигра­ционные фонды, чтобы организовать переезд и содействовать интеграции переселенцев. Кроме того, проводилась политика привлечения «юж­ных» казахов в города севера (в которых славяне составляли в конце 1980-х гг. 70–80% населе­ния). Делалось многое для того, чтобы макси­мально увеличить долю казахов в общей числен­ности населения. У казахов показатель естественного прироста за 1989—1999 гг. был положительным и составлял +10,7 промиле, у русских же отрицательным — -5,1; у украинцев даже — -11,6 [7].

В статье казахстанского историка З.Кинятулы, напечатанной в газете «Казак тили» 8 декаб­ря 1995 г., отмечалось, что число казахов в Ка­захстане должно достичь 60% , тогда страна станет действительно независимой. Демограф М.Татимов, бывший сотрудник президентской админист­рации, а позднее ректор университета заявил сле­дующее: «Было бы хорошо, если бы русских в Казахстане осталось не более одного миллиона, чтобы они не могли больше оказывать демогра­фическое давление, навязывать свой язык и не подавляли бы казахскую культуру, как делали это раньше» [8]. В 1991 г. Казахстан оказался единственным постсоветским государством, в ко­тором титульная нация не составляла большин­ства населения. Казахам удалось стать большин­ством только к концу 1990-х гг. Согласно переписи 1999 г. численность казахов составила 53% населения республики [5]. В период между переписями 1989 и 1999 гг. число казахов в стране увеличилось на 22,9%, а в городах — на 45%. За это же время численность русских в горо­дах уменьшилась на 1,2 млн. человек, а в сельс­кой-местности — на 300 тыс. человек [5]. Сейчас в Казахстане две трети молодых людей в возрасте до 30 лет являются казахами [5]. Более высокая рождаемость среди последних, а также массовая миграция русских и других славян репродуктив­ного возраста из Казахстана (её «пик» был зарегистрирован в 1994 г. — около 0,5 млн. человек) фактически запрограммировали изменение национальной структуры населения в пользу титуль­ной нации.

К концу 1990-х гг. на юге и западе Казахста­на почти не осталось славян: в Кзыл-Ординской области, например, 94% казахов и всего 2,9% русских; в Атырауской, соответственно, 89 и 8,6%. В других областях снижение доли русских не столь масштабно, но всё же далеко от мини­мальных цифр: на 10% их стало меньше в Алма- Атинской области, на 17% — в Мангистауской, на 14% — в Астане и на 12% — в Алма-Ате. Из восточных областей (если верить официальным данным) уехало 6% русских; по 3% — из Кара­гандинской, Павлодарской и Северо-Казахстанс­кой-областей [9]. Русские составляли в 1990-е гг. около 60% эмигрантов, немцы — почти 20%, украинцы — 10% [10]. Перепись 1999 г. показа­ла повсеместное уменьшение численности славян­ского населения в Казахстане. При этом в самом крупном городе страны, в Алма-Ате, русские в 1999 г. ещё составляли 45% граждан, а в Астане же их удельный вес упал по сравнению с 1989 г. с 54 до 41% [11]. По данным газеты «Лад», за-де­сять лет Акмолинская область потеряла 122 тыс. человек (24% жителей), Северо-Казахстанская — 186 тыс. (20%), Карагандинская — 335 тыс. (19%). Кварталы в больших городах (не говоря уже о по­сёлках городского типа и деревнях), например в Павлодаре, полностью опустели. Шахтёрские города — спутники Караганды также совершенно заб­рошены. Кокчетав за десять лет лишился около трети населения (40 тыс. человек) [12].

Казахстан лишился за межпереписной пери­од (с 1989 по 1999 гг.) более 1,5 млн. своих жителей, что составило 10% населения. Числен­ность населения сократилась с 16,4 до 14,9 млн. человек. Казахстан стал главной страной — экс­портёром русских. Количество их за десять лет сократилось с 6 до 4,5 млн. человек, а доля в населении уменьшилась с 40 до 30% [5]. Потеря большого количества трудоспособного населения, квалифицированной рабочей силы, интеллигенции вызвало экономические трудности в независимом Казахстане. Именно образованные, инициативные и трудолюбивые люди составили в 1990-е гг. льви­ную долю переселенцев из Казахстана. Опустев­шие ниши заполнялись собственными кадрами, не всегда компетентными, но зато представляю­щих титульную нацию.

Факты этнической дискриминации официаль­но не признаются. Наоборот, русские, по выска­зываниям властей, сами виноваты в том, что уез­жают, поскольку не могут примириться со снижением своего социального статуса; только «имперское мышление» заставляет их отвергать происходящие перемены и толкает на изгнание. Эмиграцию часто оценивают как «естественный процесс», обусловленный либерализацией во всех сферах жизни общества и гарантированным зако­нодательством РК правом выбирать место прожи­вания. Казахстанские аналитики часто делают акцент на экономических мотивах миграционных движений. В то же время многие российские и некоторые казахстанские исследователи утверж­дают, что причины массовых переселений — не экономические (большинство выехавших при желании могли получить работу в Казахстане, и, наоборот, в России они часто сталкивались с серьёзными трудностями выживания). Высказыва­лось мнение, что основным побуждением к миг­рации являлось ощущение «угрозы этнической идентичности». По опросам, проведённым в пер­вой половине 1990-х гг., экономические мотивы выезда занимали по значимости лишь третье мес­то, после «бытового национализма» и обтекае­мой, но подтверждающей наш тезис формулиров­ки «опасность для себя и своей семьи» [5].

Хотя большинство русских считали своё по­ложение в 1990-х и трудным, они были готовы с этим мириться, но одним из главных мотивов эмиг­рации оставалось беспокойство за будущее новых поколений. По данным социологического иссле­дования 2001 г., более трети респондентов пола­гали, что отсутствие перспектив интеграции их детей является основной причиной «возвращения» в Россию [13].

Изменение статуса в условиях независимого Казахстана, отсутствие перспектив у молодёжи, бытовой национализм, тревоги относительно дис­криминации на работе, ухудшение доступа к рус­ской и славянской культуре, сужение возможнос­тей получить качественное образование на русском языке, тяжёлый экономический кризис после рас­пада СССР — весь комплекс экономических, со­циально-психологических и политических причин обусловил массовый отъезд славянского населе­ния. Миграция продолжается и сегодня, но она значительно сократилась. Большинство тех, кто хотел и мог покинуть страну, уже уехали. Остаю­щиеся же, чаще всего были людьми пожилыми, малоквалифицированными или деградированны­ми. Миграции русских в Россию стали одним из долгосрочных факторов демографических и эко­номических сдвигов как в Казахстане, так и в России. Одновременно происходит старение сла­вянского населения. В 1999 г. удельный вес-де­тей до 9 лет среди славян составлял 8–12%, тог­да как у казахов — 22%. Лица старше 60 лет соответственно у славян составляли 17–25%, а у казахов — 6%. У славян старики чаще жили в городе, а у казахов — на селе [14].

К 2001 г. в Казахстане осложнилась ситуа­ция на рынке труда. За прошедшее десятилетие экономически активное население уменьшилось на 8%, численность безработных выросла до 1 млн. человек из-за снижения занятости во всех сферах народного хозяйства. Среди занятого сельского населения удельный вес русских составил 16%, украинцев — 4%, белорусов и поляков — меньше 1% . Сокращение занятости на селе привело к даль­нейшему оттоку в города. По переписи 1999 г. среди занятого городского населения удельный вес русских достигал 43%, украинцев — 5%, белору­сов и поляков — меньше 1%, а у казахов — 41% . При этом в Астане тот же показатель у славян выше, чем у казахов. В Алма-Ате лидировали русские, затем шли казахи [15]. Славяне доми­нировали по уровню занятости на севере респуб­лики — 35% (в том числе русские — 32%) про­тив 14% у казахов. В центральных областях — соответственно 15% против 7%, на востоке — 14% против 10%. Напротив, в Западном Казах­стане имело место обратное соотношение — 8% против 18% . На юге же показатель занятости у казахов был в 3,2 раза выше, чем у славян [15]. Русские составляли основной костяк квалифици­рованных работников промышленности, строи­тельства, транспорта, связи, геологии — свыше 16% против 7% у казахов. Это преобладание оп­ределялось городским образом жизни и высокой квалификацией славян. В сельском же хозяйстве казахов было 24%, русских — 7%, украинцев — 9%. Значителен был вес славян среди научной и технической интеллигенции республики [15].

Политика активной казахизации проявляет­ся в самых разных областях: особый статус каза­хов среди граждан Казахстана («государственно­образующая нация»); «огосударствление» титульного языка в ущерб русскому; деградация высшего и среднего образования; сокращение рус­скоязычного культурного и информационного про­странства; вытеснение русских их экономических, политических и управленческих структур и из общественной жизни в целом. Казахстанские СМИ находятся в эпицентре казахизации власти и в то же время отражают наступление авторитариз­ма. Как неоднократно отмечал казахский оппо­зиционер Н. Е. Масанов, современные казахские политические элиты стараются установить в стране «этнократию». Он даже назвал Казахстан «госу­дарством этнического апартеида» [16]. Казахизация сферы государственного управления и эконо­мики на самом деле является способом укрепления властных и материальных отношений определён­ных правящих кругов. Вытеснение русского мень­шинства открывает путь к захвату тех постов во властных и управленческих структурах, в эконо­мике, образовании, науке и культуре, которые раньше занимали русские.

Многочисленные факты свидетельствуют о том, что в суверенном Казахстане имеет место рост авторитаризма, клановости, национализма и кор­рупции. Согласно исследованию «Transparency International», в начале XXI в. Казахстан зани­мал 88-место в списке из 102 стран по уровню коррупции [17]. Политическую систему современ­ного Казахстана можно назвать «фасадной демократией», по сути же это одна из форм авторита­ризма. Следует отметить, что курс на всеобщую казахизацию, обеспечивающий обогащение пра­вящих элит надо рассматривать в историческом плане. Он является продолжением, хотя и в бо­лее массовидных формах, начатой в брежневскую эпоху политики «коренизации». Хотя Казахстан презентируется как многонациональное и много­конфессиональное государство, он является прежде всего государством казахов. Юридическое, конституционное и международное основание этому было дано тем фактом, что весь Казахстан является «историко-генетической территорией казахс­кой-нации» [18]. Многочисленные официальные конференции, посвящённые национальному воп­росу, подтверждают эту тенденцию к подчёркива­нию приоритетного положения казахов.

Большинством русских дискриминация вос­принимается как этническая: зачем изучать ка­захский язык и интегрироваться в систему, где доступ в государственный сектор в любом случае будет для них закрыт по причине их националь­ности? Незнание казахского языка — это лишь «политкорректное» средство убрать представите­лей различных национальных меньшинств с по­литических и административных постов. Языко­вая политика является лишь окольным путём для построения системы национального предпочтения в пользу казахов и в ущерб остальным жителям Казахстана. Налицо факты, что казахи, не гово­рящие (или плохо говорящие) по-казахски, тем не менее могут интегрироваться в административ­ные органы без особых трудностей. Что же каса­ется русских, то знание государственного языка и профессионализм не гарантирует им этого. Русским, находящимся вне властных и кла­новых сетей поддержки чрезвычайно трудно вне­дриться в финансово выгодные сферы. Государ­ственная служба для них закрыта по этническим и языковым мотивам. Дискриминация русских нередко не столько направлена прямо против них, сколько имеет целью дать преимущества членам своего семейного или регионального клана, в ко­тором нет места неказахам. Отдельные славяне и преуспели, вовремя примкнув к тому или иному клану. Однако таких «счастливчиков» очень мало.

В течение 1990-х гг. доля русских планомер­но снижалась в политико-административных структурах. В высших и местных органах власти они были представлены меньше, чем предполагал их удельный вес в населении республики, причём эта «недопредставленность» складывалась даже в городах с преобладанием русских жителей. Рус­скому крайне сложно быть избранным депутатом в Межлис (парламент), получить назначение на должность акима (главы городской или област­ной администрации) или министра. Очень мало славян осталось и на менее значимых постах. Например, в Усть-Каменогорске, где по сей день преобладает славянское население, подавляющее большинство государственных чиновников и си­ловиков — казахи по национальности. В вузах Семипалатинска не осталось ни одного ректора — славянина, а в ссузах — ни одного директора. За 1985—1995 гг. представительство русских в орга­нах государственного управления РК сократилось наполовину [19]. В 1994 г. в высших эшелонах власти было 74% казахов, 22% славян и 3% — представителей других меньшинств [13]. В 1995 г. в парламенте республики, состоявшем из 176-де­путатов, доля казахов достигла 58% — 105 че­ловек; 49 его членов были русскими, а 10 — ук­раинцами [20]. После конституционной реформы 1995 г. среди сенаторов было 68% казахов и 15% русских, а в Ассамблее (нижней палате) — 64% казахов и 29% русских [21]. Выборы 1999 г. сде­лали тенденцию ещё более явной: среди 29 кан­дидатов, выдвинутых при обновлении на полови­ну мест в Сенате, насчитывалось только 5 русских, но ни один из них не был избран. В том же году в Ассамблею прошли 55 казахов и 19 русских, т. е. в соотношении 74% к 25% [22]. Та же картина наблюдалась в руководстве министерствами. В 1997 г. Только 3 из 14 министерств возглавля­лись неказахами [10]. По подсчётам журналис­тов газеты «Караван» (1995 г.), в политической сфере представительство казахов достигло 81%, русских — 14% и украинцев — 3% [8]. Неадек­ватное представительство русских в политико-ад­министративных структурах — наглядное прояв­ление дискриминации. К началу XXI в. Ситуация выглядит ещё более вопиющей и наводит на мысль о том, что власти РК стремятся в долгосрочной перспективе вообще исключить всех неказахов из общественно-политической жизни.

Если в начале 1990-х север страны ещё не был затронут процессом казахизации власти и управления, то сейчас он находится в том же по­ложении, что и традиционно казахские регионы. Немногие оставшиеся русские и украинцы зани­мают второстепенные посты и работают под руководством казахов. Например, в 1994 г. В-Ка­раганде, с 20% казахов среди жителей города, из 8 руководителей города 6 были представителями титульной нации; соответствующие цифры для Алма-Аты, где большинство населения русские — 9 и 2. В Акмолинской области, где в середине 1990-х годов проживало 46% русских, среди ру­ководителей местной администрации их насчиты­валось от 29 до 34%. В областном законодатель­ном собрании Кокчетава в 2002 г. Из 33 депутатов только 9 были славянами, в то время как доля русского населения области составляла не менее 60% [5]. Подобных примеров множество. Опрос 2001 г. показал, что 72% казахов были удовлет­ворены тем, как титульная группа представлена в республиканских органах власти, в то время как среди русских доля недовольных достигала 65% [23].

Дискриминация по отношению к русским обес­печивает не только социальное продвижение для части казахского населения, но и помогает пра­вящему режиму подчинить себе власти на местах и обязать их быть преданными новому государ­ству. Это было особенно важно во время эконо­мического кризиса, когда население испытывало резкое падение уровня жизни.

Итак, на протяжении 1990-х гг. руководство Казахстана осуществляло последовательную и целенаправленную политику казахизации. Имен­но скрепить территорию страны, обеспечить из­менение национальной структуры населения в её северной части в пользу титульной нации, дока­зать историческую принадлежность Северного-Ка­захстана «казахскому миру» было призвано ре­шение о переносе столицы из Алма-Аты в Астану, принятое в 1995 г. и реализованное в конце 1990-х гг. Астана символизирует процесс этничес­кой-казахизации региона, ранее считавшегося «рус­ским». Поэтому многим казахам из южных обла­стей было предложено переселиться на север страны, в частности, в новую столицу.

Казахизация образования, как и государствен­ной службы, началась ещё до распада СССР — в 1980-е гг. Процент казахов среди студентов вузов уже тогда был выше, чем соответствующий пока­затель в других республиках центральноазиатс­кого региона. Во многих публикациях выража­лось возмущение тем, что казахам отдавался приоритет при поступлении в высшие учебные за­ведения: например, в 1989 г. среди студентов их было 54% (русских — 31%) [5]. Министерство образования, особо важное ведомство, одним из первых подверглось кадровой перетряске: с 1989 по 1992 гг. доля русских сократилась здесь с 43 до 14%. В настоящее время оно полностью казахизировано [5].

Десятилетия целенаправленного внедрения казахского языка в школьное образование при­несло свои плоды. По данным Министерства об­разования РК, в 1999—2000 гг. уже 51% школь­ников учился на казахском языке (в 1991 г. — 34%), 45% — на русском языке [13]. В универ­ситетах русский сохранял преимущество, хотя до­ступ к высшему образованию всё более облегчал­ся казахам, а русским — затруднялся. Государство делает ставку на национальные кадры. Произош­ли резкие изменения в национальном составе сту­дентов вузов. Если в 1989/1990 учебном году-ка­захи составляли 54% студентов, а русские — 31% , то в 1999/2000 учебном году казахов стало 67%, а русских — 24 [24]. Причинами данного нацио­нального состава являются негласная политика властей, различия в возрастной структуре этно­сов, миграции и учёба славян-казахстанцев в рос­сийских вузах. Приведём пару примеров. В конце 1990-х гг. на юридическом факультете Казахско­го национального университета им. аль-Фараби в Алма-Ате было всего около 20 русских из общего числа 200–300 студентов на каждом курсе. Если в 1970-е гг. на историческом факультете того же вуза училось около 50% русских студентов, то в 1980-е гг. их число сократилось до 20%, а сегодня оно практически равно нулю [25]. Обозначен­ные тенденции не вызывают оптимизма.

Большинству славянской молодёжи вряд ли стоит рассчитывать на достойный социальный статус в суверенном Казахстане. Мелкая торговля, сфера услуг, мелкий бизнес — это лучшее, на что они могут рассчитывать. Многие окажутся в положе­нии наёмных работников низшей квалификации. Остающееся же в Казахстане пожилое славянс­кое-население постепенно доживёт свой век. Рус­ские, как и украинцы, белорусы, поляки и нем­цы, выражают свой протест в форме социальной апатии или миграции, массовый характер кото­рой в 1990-е гг. являлся индикатором их край­него недовольства происходящим в стране.

Итак, можно сделать вывод, что славяне-казахстанцы сегодня представляют собой практи­чески стабильную часть жителей, переживающую болезненную стадию адаптации к новым условиям. За 1990-е гг. значительно уменьшилась их доля в общей численности населения, произошло снижение социального статуса. В перспективе просматриваются два сценария развития: 1) адаптация славян от статуса-де-факто большинства к готовности принять статус этнического меньшин­ства (диаспоры); 2) массовый исход из Казахста­на славянского населения. Какой из сценариев станет реальностью покажет время.

Казахстану удалось сохранить территориаль­ную целостность, избежать межнациональных войн и утвердиться как независимое государство. Ценой такого успеха, однако, стал авторитаризм (режим Н. А. Назарбаева иногда с иронией назы­вают «феодализм с человеческим лицом»), трай­бализм, исключение национальных меньшинств из общественной жизни и культурное объедине­ние, последствия и масштабы которого ещё не оценены в полной мере.

М.В.Алейников 

Источник 


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Савоскул С. С. Русские в новом зарубежье. Выбор судьбы. — М., 2001. — С. 347; Тишков В. А. Русские в Средней Азии и Казахстане. Исследования по приклад­ной и неотложной этнологии. — М., 1993. — № 51. — С. 4.

2. Беликов В.Д., Четверикова-Беликова С. И. Вехи истории Руси. — Буэнос-Айрес — Новосибирск, 2006. — С. 68.

3. Лад. — 2003 № 4. — С. 9.

4. Население Республики Казахстан по национальностям и владению языками. — Алматы, 2000. — Т. 2. — С. 10­12.

5. Ларюэль М., Пейруз С. «Русский вопрос в независи­мом Казахстане: история, политика, идентичность. — М., 2007. — С. 27.

6. Макаренко А. Ф. Украинцы. — Алма-Ата, 1998. — С. 22.

7. Национальный состав населения Республики Казах­стан. Итоги переписи 1999 г. в Республике Казахстан. — Алматы, 2000. — Т.1. — С. 6.

8. Хлюпин В. Н. Геноцид. Русские в Казахстане: трагичес­кая судьба. — М., 2001. — С. 46.

9. Краткие итоги переписи населения 1999 года в Респуб­лике Казахстан. Стат. сб. — Алматы, 1999. — С. 102, 108.

10. Садовская Е. Некоторые политические аспекты эмиг­рации русскоязычного населения из Казахстана // Со­временные этнополитические процессы и миграцион­ная ситуация в Центральной Азии. — М., 1998. — С. 82.

11. Национальный состав населения Республики Казах­стан. Итоги переписи 1999 г. в Республике Казахстан. — Т. 1. — Алматы, 2000. — С. 38.

12. Лад. — 2003. № 1. — С. 8.

13. Курганская В.Д., Дунаев В. Ю. Казахстанская модель межэтнической интеграции. — Алма-Ата, 2002. — С. 187.

14. Население Республики Казахстан по национально­стям, полу и возрасту. — Алматы, 2000. — Т. 4, ч.1. — С. 6–9.

15. Занятое население Республики Казахстан по нацио­нальностям и занятиям. Итоги переписи населения в 1999 г. в Республике Казахстан.- Алматы, 2001. — Т. 3. С. 5.

16. Масанов Н. Е. Национально-государственное строи­тельство в Казахстане: анализ и прогноз // Вестник Ев­разии. — М., 1995. — № 1. — С. 120.

17. http://www.transparency.org

18. Назарбаев Н.А. В потоке истории. — Алматы, 1999. — С. 195.

19. Лад. — 1995. — № 7. — С. 6.

20. Джунусова Ж. республика Казахстан: президент, ин­ституты демократии. — Алма-Ата, 1996. — С. 93.

21. Куртов А. А. Куда держит путь снежный барс? // Незави­симая газета. — 1996, 11 ноября.

22. Эшмент Б. проблемы русских Казахстана — этничность или политика? // Диаспоры. — М., 1999. — № 2­3. — С. 175.

23. Малинин Г.В., Дунаев В.Ю., Курганская В.Д., Нысанбаев А. Н. Теория и практика межэтнического и межкуль­турного взаимодействия в современном Казахстане. Учебное пособие для вузов. — Алма-Ата, 2002. — С. 138.

24. Статистический ежегодник Казахстана. 2000. — Алма­ты, 2000. — С. 98–99.

25. Лад. — 1999. — № 5–6. — С. 10.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

«Русский съезд». Научно-практическая конференция

Казахстан. Очерк с российской стороны

Россия и вызов восстановления общей идентичности в ближнем зарубежье

Мифологизаторство истории в Казахстане: политологический аспект проблемы

Казахстан и Россия: итоги

Взгляд на геополитику России из Казахстана

Конституции постсоветских государств с позиции обеспечения государственного суверенитета

Кириллица — на вязь?

Шагреневая кожа

Переселение русских в Россию



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
1965
9087
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика