Сланцевая угроза российскому экспорту

Сланцевая угроза российскому экспорту

Автор Андрей Сергеевич Дёгтев — эксперт Центра Сулакшина

В 2008 нефть на непродолжительное время подешевела втрое, а во всей полноте несостоятельность экономики, выстроенной на основе углеводородного сырья, раскрылась уже сейчас, после двухлетнего нефтяного ралли на понижение. Все достижения потребительского рая первой половины 2000-х в течение ближайших лет могут быть сведены на нет. 


За время дорогой нефти россияне привыкли к более-менее комфортной жизни. Ещё бы — ведь с 2000 по 2013 год реальные доходы населения выросли в 2,7 раза. Совпавший с окончанием советского периода мировой технологический взлёт в потребительской сфере создал видимость эффективности постсоветской либерально-рыночной экономики. У населения появились компьютеры и мобильные телефоны. Крепкий рубль открыл доступ к широкому спектру импортной продукции. А в совокупности с возможностью выезжать за границу жизнь городского класса в России полностью преобразилась.

Разумеется, взлёт доходов превратил далеко не всех россиян в настоящих европейцев с точки зрения уровня жизни. Мировых стандартов благосостояния достигла лишь небольшая часть населения. Однако средний класс всё же значительно расширился и приобщился к культуре потребительского общества. И даже тем, кто по темпам роста доходов отстал от более богатого сегмента общества, жить стало гораздо легче: прекратились задержки зарплат и пенсий, постепенно наладилось производство на ещё оставшихся после рыночного погрома 90-х годов предприятиях. Всё это стало возможным благодаря обильному потоку нефтедолларов, который не только позволял покупать зарубежные товары, но и, распределяясь между остальными отраслями, стимулировал внутреннее производство.

Однако видимые успехи не позволили сразу разглядеть хрупкость российской экономической конструкции её строителям. В 2008 году прозвучал первый звоночек, когда нефть на непродолжительное время подешевела втрое. Во всей полноте несостоятельность экономики, выстроенной на основе углеводородного сырья, раскрылась уже сейчас, после двухлетнего нефтяного ралли на понижение (рис. 1).


Рис. 1. Динамика цен на нефть Brent. Источник: Яндекс

К глубокому сожалению, все достижения потребительского рая первой половины 2000-х в течение ближайших лет могут быть сведены на нет. Уже сейчас покупательная способность в сфере импортного потребления просела в разы. Но как ни пугающе это может прозвучать, нынешнее состояние экономики может ещё показаться лёгкой прогулкой по сравнению с тем, что нас ждёт впереди. Есть все перспективы столкнуться с ещё большей потери экспортных доходов, вызванной уже не только низкой ценой, но и потерей рынков сбыта нефти и газа.


НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

В падение цен на нефть не верил никто. А когда оно произошло, первое время эксперты и политики были уверены, что это ненадолго. По логике вещей никто из влиятельных мировых игроков не был заинтересован в таких переменах. В течение тучных лет многие нефтеэкспортёры привыкли финансировать свои бюджеты за счёт нефтедолларов, и падение мировых цен на чёрное золото могло банально обратить их бюджеты в дефицит. Таким образом, страны-экспортёры не были заинтересованы в падении цен.

В период дорогой нефти производители в погоне за прибылью осваивали всё новые и новые месторождения, в том числе с высокой себестоимостью добычи. Была налажена добыча таких трудноизвлекаемых видов топлива как сланцевая нефть, нефть с глубоководного шельфа и арктическая нефть (таб.1).


Таб. 1. Себестоимость барреля нефти в долларах США по состоянию на 2014 год. Источник: Reuters

Добыча такого сырья требовала высокой рыночной стоимости — иначе продажа становилась нерентабельной. Одним словом, и производителям нефти не было выгодно снижение цены на нефть, потому что сулило им многочисленные банкротства. Так и вышло. С 2014 года нефтяных буровых установок в США сократилось в четыре раза.

Наконец, обвал нефти не шёл на руку и финансовым игрокам. К нефтяным фьючерсам были привязаны многие финансовые инструменты, и падение цен на нефть одновременно означало не только банкротство нефтедобытчиков, но и финансовых игроков, чьи активы теряли свою стоимость вместе с нефтью.


Несмотря на всё это, обвал нефти произошёл, что заставляет предположить о его манипулятивном характере. Дело в том, что конечную цену нефти определяют вовсе не сами нефтяники, регулируя объёмы добычи, а финансовые спекулянты, которые покупают и продают нефтяные фьючерсы на финансовом рынке. Связь этих трейдеров с глобальным манипулятором делает систему регулирования цен на нефть практически ручной.

Но было бы полбеды, если бы вся проблема заключалась лишь в искусственном характере снижения цен. Ведь если низкая цена искусственна, то рано или поздно она всё равно должна повыситься, когда у манипулятора иссякнут ресурсы для игры на понижение. Но проблема заключается как раз в том, что, будучи однажды искусственно пониженной, в своём новом положении она неожиданно обрела естественное состояние и сдвигаться из нижней точки уже никуда не собирается. 

Причина заключается в том, что налаженная в США добыча сланцевых нефти и газа обладает одной технологической особенностью: скважины могут быть заморожены и затем достаточно быстро запущены снова в зависимости от колебания цен. Возобновление добычи из замороженной скважины или открытие новой скважины занимает всего лишь 2,5 месяца. В итоге, любое временное повышение цен на нефть автоматически ведёт к распечатке скважин, что увеличивает предложение и влечёт за собой падение цен, после чего скважины вновь замораживаются.

Ещё несколько лет назад такие колебания были бы невозможны — нефтянка представляла собой рынок продавца по одной простой причине: попросту не было резервных мощностей по нефтедобыче, которые можно было бы оперативно ввести в действие или приостановить по мере необходимости. В результате сланцевого бума в США такой резервный актив был создан. Это тысячи нефтяных и газовых вышек, которые и резко повысили рыночную составляющую в нефтяном ценообразовании.

Как мы видим, относительно низкие цены на нефть закрепились надолго. Поэтому нефтеэкспортёрам, включая Россию, нет смысла надеяться на скорейшее восстановление прежнего уровня доходов.


БЫЛ РЫНОК — И НЕТ РЫНКА

Однако стратегическая угроза России заключается далеко не только в низких ценах. Есть опасность того, что в ближайшие годы Россия потеряет доступ к своему главному рынку сбыта энергоресурсов — Европейскому Союзу. ЕС давно поставил задачу избавиться от чрезмерной зависимости от российских поставок. До последнего времени такой возможности не было, потому что российское сырьё попросту нечем было заменить. Однако сланцевый бум запустил стремительный рост мирового предложения сырья и, соответственно, у Европы появляется всё больше возможностей для выдавливания России со своего рынка и замещения её другими поставщиками. Локомотивом сланцевого сектора на данный момент являются США.

При этом, несмотря на обвал мировых цен, сланцевый сектор сохраняет неплохие шансы на дальнейший рост. Ведь по мере совершенствования методов добычи и транспортировки ресурсов их себестоимость снижается. Далеко не правильно считать, что нефтяной обвал окончательно остановил сланцевый бум и свёл на нет многолетние капиталовложения американских нефтедобытчиков. Да, действительно было закрыто большое количество вышек. Однако банкротство коснулось наименее эффективных корпораций. Самые же сильные фирмы выжили и продолжили развиваться. Именно они и двигают сегодня американскую добывающую отрасль вперёд.


Ещё в 2013 году США вышли на первое место в мире по добыче газа. А годом позже Америка впервые с 1975 года смогла стать мировым лидером и по добыче нефти, опередив Россию, и Саудовскую Аравию. С 2011 по 2014 год США в полтора раза увеличили добычу нефти. А за 10 лет — они нарастили её вдвое. На фоне этого сократился импорт энергоресурсов Соединёнными Штатами. Внешние закупки газа снизились за 10 лет на треть.

Постепенно сформировавшийся на внутреннем американском рынке избыток энергоресурсов позволил в декабре прошлого года отменить действовавший более сорока лет запрет на экспорт нефти и газа из США. В феврале 2016 года из США вышел первый танкер с сжиженным газом. Пунктом назначения была Бразилия. В апреле первый танкер с СПГ отправился Европу, в Португалию. К маю уже шесть танкеров с газом были направлены в Южную Америку, Европу и Азию. Одновременно началась и торговля нефтью. Первый нефтяной танкер был отправлен из США в Европу ещё в декабре прошлого года.

Уже в 2017 году США могут стать чистым экспортёром газа. А к 2020 году США уже смогут стать одним из трёх крупнейших экспортёров природного газа в мире. Американские проекты по экспорту сжиженного природного газа в Европу нацелены на долгосрочную перспективу. Американской корпорацией Сheniere уже подписаны контракты с британской BG Group и испанской Gas Natural. Со временем планируется наладить масштабные поставки СПГ в Японию.

Таким образом, возникают перспективы потери Россией своих прежних рынков сбыта нефти и газа — прежде всего европейского. В диапазоне ближайших трёх лет в США будут запущены мощности по сжижению 85 миллиардов природного газа, что составляет почти 20% от европейского потребления газа и почти 60% от объёмов российского экспорта газа в Европу. Как результат, Россия будет терять и на падении цены, и на сокращении объёмов продажи.

Россия могла бы бороться за сохранение своей доли на европейском рынке рыночными методами. Ведь пока что себестоимость её трубопроводного газа меньше, чем у американских производителей СПГ. Однако, во-первых, никто не знает, как быстро будут развиваться технологии сжижения природного газа, а вместе с ними и его себестоимость. А во-вторых, с определённого времени рыночные аргументы уже не играют особой роли для ЕС, который поставил перед собой цель избавиться от чрезмерной зависимости от российских нефти и газа. 

Европейский союз будет готов покупать у американцев или иных поставщиков дороже, лишь бы сбросить с себя зависимость от Москвы. Иными словами, ситуация оказалась прямо противоположной той, что наблюдалась ещё несколько лет назад. Если раньше Россия могла шантажировать Европу, используя «Газпром» в качестве геополитического оружия, то теперь ЕС будет использовать американский газ в качестве геополитического оружия против России. При этом в российском балансе экспортных поставок на Европу приходится около 59% газа и 66% нефти и нефтепродуктов. Потеря даже половины этого объёма будет означать серьёзный ущерб для российской экономики вдобавок к тому, который она и так уже понесла в результате падения цен.


ВОЗМОЖНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Проведённое в сентябре прошлого года исследование Центра научной политической мысли и идеологии показало, что при желании западные страны могли бы ввести против России нефтегазовое эмбарго. Предприняв экстренные усилия для поиска альтернативных поставщиков и простимулировав их к наращиванию добычи, ЕС мог бы обойтись без российского сырья. Зависимость ЕС от российского сырья ниже, чем зависимость России от европейского рынка сбыта. Если доля Европы в российском экспорте углеводородов составляет около двух третей, то доля российского сырья в европейском импорте составляет всего лишь треть.

В отличие от ЕС, Россия при всём желании не смогла бы компенсировать потерянные в случае эмбарго рынки сбыта. В самом оптимистичном из четырёх вариантов развития российской экономики в случае эмбарго, рассмотренных в исследовании, уровень компенсации выпавшего сбыта оценивается в 38%.
Для того, чтобы оценить, к каким последствиям может привести такое снижение потока нефтедолларов, достаточно посмотреть на экономические итоги 2015 года. В прошлом году выручка от продажи нефти и газа за рубеж как разу упала на 38% (рис. 2).


Рис. 2. Темпы прироста нефтегазовой экспортной выручки России

При этом ВВП упал на 3,7%. Доходы федерального бюджета сократились на 6%, а нефтегазовые доходы — на 21% (рис. 3).


Рис. 3. Темпы прироста бюджетных доходов в России

За первый квартал 2016 года доходы федерального бюджета упали ещё на 15% по сравнению с первым кварталом 2015 года, а нефтегазовые доходы — на 36%. В результате, дефицит федерального бюджета в январе—мае 2016 года составил 1 486 млрд руб., что равняется 32% от доходной части бюджета и 24% от расходной части. Нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 36% от доходной части федерального бюджета. И это — только за счёт снижения цен! 

А что будет, если состоится эмбарго? Трагизм ситуации заключается в том, что в случае дальнейшего наращивания добычи сланцевых нефти и газа Западу и не потребуется вводить эмбарго против России. Ведь официальный запрет на поставки энергоресурсов потребовал бы обоснования перед лицом международной общественности. Для этого был бы нужен повод. А если такого повода нет, то возникает необходимость спровоцировать Россию на какие-то резкие действия. Одним словом, нужно потрудиться.

Но по мере роста предложения энергосырья на мировом рынке необходимость официального эмбарго отпадает. Теперь те же цели можно достичь путём обычного планомерного вытеснения России с европейского рынка. И это уже происходит. Причём начался этот процесс ещё задолго до сланцевой революции. Если в 2007 году доля «Газпрома» в поставках газа в ЕС составляла 44,5%, то теперь уже — 35,6%. Замаскированное и ползучее эмбарго в действии!

Конечно, не стоит сгущать краски. Понятно, что Европа не сможет целиком и полностью отстранить Россию от своего рынка. Даже в случае полной реализации планов США по наращиванию добычи и экспорта сланцевой энергетической продукции, Россия вряд ли полностью потеряет рынок ЕС. Некоторое минимальное присутствие скорее всего удастся сохранить. К тому же часть возможных потерь, вероятно, получится скомпенсировать за счёт поиска новых рынков. Кроме того, потенциалы США в сфере добычи нефти и газа не равнозначны. Если планы США по наращиванию добычи газа до 2020 года составляют 250 млрд кубометров (экспорт России в ЕС составляет 150 млрд кубометров) и потенциально перекрывают объёмы российского экспорта, то перспективы по добыче нефти гораздо более скромны. При этом именно на нефть и нефтепродукты приходится наибольшая доля нефтегазовых доходов нашей страны — примерно 80% в нефтегазовом экспорте и столько же в нефтегазовых доходах федерального бюджета (таб. 2).


Следовательно, более важный источник российских доходов находится под относительно меньшей угрозой. Тем не менее, вероятное сокращение экспорта российских ресурсов в ЕС всё равно станет тяжёлым ударом по российской экономике. Уровень жизни россиян уже вряд ли вернётся к тем рекордным показателям, которых он достиг в начале 2014 года.

Ослабление экспортного потенциала России требует форсированного развития внутреннего производства, особенно товаров с высокой добавленной стоимостью. Существующую динамику сжатия инвестиций требуется срочно переламывать. В противном случае — Россия рискует не только вернуться к уровню жизни 90-х годов, но и остаться там навсегда.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

«Прогноз глобальных и российских последствий в случае применения к России нефтяного эмбарго». Труды Центра научной политической мысли и идеологии. Выпуск № 16, октябрь 2015 г. М.: Наука и политика, 2016. Авторы: С. С. Сулакшин, Л. И. Кравченко, А. С. Дёгтев

Цена на нефть как температура по палате

Мифы о санкциях





Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
310
756
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика