Смена приоритетов

Смена приоритетов

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян (Эль Мюрид) — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики (Санкт-Петербург).

Победа Трампа и его категорическое отношение к «достижениям» прежней администрации уже выливается в серьезные изменения во внешней политике США. Пока эти изменения носят локальный и прикидочный характер, но они говорят о действительно масштабных изменениях в подходах. Причем пока очень трудно понять, каковы будут последствия даже в краткосрочной перспективе, не говоря о более длительных периодах.

То, что происходит сейчас в Ираке и тем более в Сирии, явно говорит о смене приоритетов. Американцы уже без стеснения применяют свои наземные вооруженные силы в Сирии — правда, пока сугубо в полицейском формате, а также гораздо в большем масштабе участвуют в боевых действиях в Ираке — и тоже значительно усиливают именно наземный персонал. Про бомбардировки и говорить нечего — Мосул прямо сейчас буквально стирается с лица земли, да и пальмирская операция проводилась при активнейшем участии именно американской авиации.

Существенное усиление действий американцев явно вышло за все предыдущие форматы, и судя по встрече начальников генштабов России, США и Турции, будет далее лишь усиливаться — поэтому и приходится договариваться о новом формате координации на столь высоком уровне. Кто в этой тройке будет главным, вопросов, конечно, не возникает. Судя по всему, новая стратегия США в регионе выглядит просто, но очень рационально — военный разгром ИГИЛ и фиксирование текущего положения. Для Сирии это означает фактический раздел на 4 зоны — зону Асада/Кремля, турецкую зону, зону курдов и зону «умеренных» террористов. Раздел связан с одним условием, которое вряд ли будет оглашено вслух, но которое уже выполняется — уход из Сирии Ирана и его парамилитарных группировок. Раздел территории Восточной Сирии будет решаться в ходе боевых действий против ИГИЛ.

Пока все идет к тому, что территория восточнее русла Евфрата перейдет к курдам, а западный берег будет отдан Асаду. Особое внимание уделяется уже сейчас самой южной части реки — именно в этой части Сирии и сопредельных с ней территорий Ирака расположена «инфраструктура выживания» ИГИЛ, возможно, что в этом месте будут созданы военные базы всех трех стран.

С точки зрения послевоенного урегулирования неясным остается финансовый вопрос — по идее, Турция и Россия должны будут взять на себя основные расходы по содержанию и восстановлению подконтрольных им территорий. Курдскую зону передадут на содержание иракским курдам Барзани (что полностью устроит Турцию, которая рассчитывает на иракских курдов, как более удобную замену террористам РПК), зону «умеренных» в таком раскладе будут содержать аравийские монархи.

Если учесть, что разруха экономики Сирии оценивалась еще в 2015 году в 100 миллиардов долларов, то для ее поддержания после войны придется выделить сопоставимую сумму.

Для России это будет еще один Крым — причем в удвоенном или утроенном варианте. Вытянет ли наша умирающая экономика такую нагрузку — сказать сложно, но на державных усилиях экономить не принято, тем более, что всегда есть резервы, которые можно изъять у покорного населения. Телевизор объяснит, что это для возрождения нашего величия.

Разгром ИГИЛ создаст совершенно новую ситуацию, которую сейчас в принципе невозможно прогнозировать. Дело в том, что никто не может сказать, какую именно стратегию выберут руководители Исламского государства — их, как минимум, три.

Первая — наиболее очевидная — сокращение численности боевых отрядов в упорных боях за Ракку и Мосул, после чего группировка уйдет в подполье, как это было уже в 2007–2010 годах, дожидаясь новой региональной катастрофы. Для региона это более чем обыденное явление — та же Саудовская Аравия дважды была полностью разгромлена и уничтожена как государство (первое государство саудитов пало от похода египетского экспедиционного корпуса, второе было разгромлено османами, но все равно было воссоздано в 20 веке и существует до сих пор).

Вторая стратегия — выход на новые территории. В ту же Ливию. Сиртский анклав ИГИЛ разгромлен, но в остальном Ливия — прекрасное место для перебазирования группировки. Несмотря на красивые закрашенные карты, где территория Ливии контролируется в основном двумя ливийскими правительствами, в реальности весь контроль касается лишь побережья и небольших «клиньев» в нефтяных полях. Остальная территория Ливии не контролируется вообще никем.

Третья стратегия — самая тревожная. Возвращение боевиков по домам и запуск проекта Исламского государства в локализованных версиях. В большинстве случаев это не приведет ни к чему, но у кого-то может и получиться — во всяком случае, для нас это означает резкое возрастание террористической угрозы на Северном Кавказе и по всей Средней Азии. Есть и Афганистан, где идеи ИГИЛ крайне популярны у молодого поколения афганцев. «Дальние подступы» станут «ближними».

Наконец, вероятно, что все три стратегии будут реализованы совместно, а в Сирии и Ираке ИГИЛ перейдет к обширной террористической войне, масштабы которой будут гораздо выше, чем у войны 2007–2009 годов в Ираке. Логика этой войны будет прежней — чем хуже, тем лучше. Оккупанты и их туземные правительства будут вынуждены отвечать на террор своим террором, который будет бить в первую очередь по суннитскому населению Сирии и Ирака, что в конечном итоге снова приведет к катастрофе и взрыву, как это уже было в самом Ираке в 2012–14 годах. ИГИЛ — это в первую очередь идея, и эту идею бомбами победить, конечно, невозможно. Противопоставить ей можно лишь масштабную программу возрождения региона, где экономическое благополучие будет совмещено с социальной справедливостью и учетом интересов угнетаемых групп населения. Что, по понятным причинам, фантастика — таких средств нет ни у кого, а идеи социальной справедливости сегодня сами по себе признаны терроризмом и подрывом устоев. В России уж точно.

Однако пока до всех этих картин еще далеко. Сами американцы с осторожным оптимизмом предполагают, что весь 2017 год они будут воевать с ИГИЛ — а возможно, что придется прихватить и 2018 год. Какие в итоге будут достигнуты результаты — сейчас не берется говорить никто, да и нет смысла. Но сейчас ясно лишь одно — все это надолго.

Для России вся эта история означает, что концепция «Пришли — быстренько победили — быстро ушли» уже провалилась. Теперь нас из Сирии уже никто не выпустит, скорее наоборот. Нас будут попросту доить и разводить на финансирование устранения последствий и поддержания ситуации. Причем, как всегда это бывает, любая война и последующее восстановление — это Клондайк для причастных к распределению, так что нашему элитному сословию такая ситуация может даже понравиться. Заплатим за все, понятно, мы. Под «мы» я понимаю народ России.

Естественно, что в случае, если Трамп уйдет (через 4 года или как-то иначе), и его нынешняя политика будет свернута, все может снова измениться — вплоть до возвращения прежних подходов. Но это пока перспектива, которую нужно лишь держать в уме.

Источник


Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2419
7433
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика