Экономика

Сопоставление российской государственной политики в кризисах 2008-09 гг. и 2014-15 гг.

Сопоставление российской государственной политики в кризисах 2008-09 гг. и 2014-15 гг.

Генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор Степан Сулакшин;  Эксперт Центра Кравченко Л.И.Эксперт Центра Дёгтев А.С.

Финансовые экономические кризисы в России 2008-09 гг. и 2014-15 гг. имеют явное сходство. Однако, российская государственная политика в этих случаях отличается. Какие выводы относительно качества государственного управления, состояния российской экономики и политических процессов можно сделать из этого сравнения?

В 2008-2009 гг. в условиях острого финансового  мирового кризиса  проводился комплекс антикризисных действий, направленных на выход из  кризисной ситуации в краткосрочной перспективе. Для более длительного тренда устойчивого социально-экономического развития реализованных мер было недостаточно, но в короткой перспективе они содействовали преодолению кризисных явлений (с IV квартала 2008 года по III квартал 2009).  По окончании «антикризисного» управления итогом последовавшего отказа от реализации санационного  пакета мер тогда стало возобновление негативных явлений в экономике и постепенная стагнация, ярко выраженная в 2013-2014 гг, с переходом в рецессию в 2015 году.

 Однако в кризисный 2015 год государство избирает иную стратегию, преимущественно самоустранения – применение принципов либерализма там и тогда, где и когда государственная поддержка должна была бы  быть оказана для скорейшего выхода из кризиса. Объяснить подобную ошибочность управленческого курса можно несколькими причинами.

Во-первых, политическое руководство не осознает в полной мере степень кризисной ситуации, возлагая всю вину исключительно на санкции и надеясь, что в следующем году экономика сама собой восстановится. Это схема «переждем». Но политическая консолидированность и решимость Запад эту схему опровергает.

 Во-вторых, в органах, ответственных за выработку антикризисных решений, действуют откровенно непрофессиональные люди или профессионалы, работающие по рекомендациям, нацеленным явно не на национальные интересы страны. В 2008-09 гг.  кабинет Правительства возглавлял Путин В.В, главой ЦБ был С.М.Игнатьев, занимавший этот пост с 2002 года. В стране был реализован пакет антикризисных мероприятий. В 2014-15 гг. ответственным за принятие решений в Правительстве является Д.А.Медведев, главой ЦБ – Э.С.Набиуллина. Действия органов власти в этом случае по фактической реконструкции характеризуются как содействие обострению кризисных явлений в экономике.

Проведем указанную реконструкцию. Основной метод при этом - это анализ путем параллельного переноса во времени подобных друг другу кризисных показателей.

Кризисы 2008-09 и 2014-15 годов подобны, хотя и имеют некритические  различия. Первый был частью мирового кризиса  и характеризовался существенным падением активности мировых финансов и падением цен на нефть. Падение российских показателей было обусловлено критической уязвимостью и зависимостью национальной экономики от мировой конъюнктуры, а также десуверенизацией финансов, доходной базы госбюджета, зарубежными заимствованиями.

Второй, при сохранении и даже усилении уязвимости российской экономики к внешней конъюнктуре,  обусловлен дополнительными причинами. Во-первых, стагнацией экономики, признаки которой  были очевидны уже в 2013 году. Во-вторых, новыми внешними обстоятельствами: санкциями, падением цены на нефть, ограничением доступа к кредитам. В-третьих, ошибочными государственными решениями органов власти, которые через политику либерализации и снижения роли государства спровоцировали «рукотворный» фактор кризиса. В итоге за 5 месяцев 2015 года инвестиции в основной капитал упали на 4,8%, объем грузоперевозок – на 2,1%, розничная торговля снизилась на 7,7%, индекс производства обрабатывающей промышленности на 4,1%, индекс промышленного производства – на 2,3 %.

Рассмотрим основные меры государственной политики в части преодоления кризиса за два периода: кризис 2008-09 гг и 2014-15 гг. К текущему социально-экономическому кризису власть подошла вроде бы уже подготовленной, т.к. имелся опыт преодоления предыдущего кризиса.

Государственные инвестиции

Экономический кризис, сопровождаемый падением производства, обычно преодолевается через инвестиции в основной капитал. В условиях кризиса естественным  становится падение инвестиций со стороны частного сектора, который в силу ухудшения общей экономической конъюнктуры для минимизации рисков переходит к стратегии экономии. Часть хозяйствующих субъектов, не располагая ресурсной базой, вынуждена покидать рынок. Именно поэтому в период острых кризисных явлений важной становится роль государства.

Доля государственных инвестиций в период с 2008-09 гг. выросла  почти на 1% (рис.1), В 2014 г она, напротив, снижена.  


Рис.1. Доля бюджетных инвестиций в совокупном объеме инвестиций (по данным Росстата)

В абсолютных значениях в 2008-09 гг. федеральный бюджет усилил свой вклад, это регионы снижали в силу избыточных изъятий доходов в центр. Но в 2014 г и федеральный бюджет снизил свою долю. (рис.2).


Рис.2. Объем инвестиций в основной капитал по источникам, в постоянных ценах в млрд. рубл. (по данным Росстата, расчет ЦНПМИ)

Эту указывает на то, что в 2009 г.  государство старалось сохранить объемы инвестирования при падении частных инвестиций. Но в 2014 году политика правительства меняется: происходит резкое сокращение инвестиций и из федерального бюджета, и из бюджетов субъектов федерации. Сокращение государственных расходов, предусмотренное принятым бюджетом, означает, что в 2015 году объем государственных инвестиций станет еще ниже. Факт, явно указывающий на то, что правительство по каким-то причинам усугубляет кризис вместо его санации.

В силу этого закономерно, что, если в 2014 году отрасль промышленности стагнировала с нулевым ростом, то уже в 2015 году без необходимых инвестиций вступила в рецессию, продемонстрировав падение.

Вывод: инструмент государственного инвестирования в 2014-2015 гг не был задействован. Государственная антикризисная программа текущего периода фактически не оказывает поддержку промышленности через инструменты государственного инвестирования.

Бюджетный аспект антикризисной политики

Федеральный бюджет 2009 года был принят 31 октября 2008 года и, несмотря на появление к этому времени первых признаков приближающегося кризиса, не был адаптирован к условиям грядущего экономического спада. Это было обусловлено отчасти тем, что правительство сохраняло оптимизм и продолжало надеяться на то, что Россия останется «тихой гаванью» во время глобальной депрессии. Но в итоге в федеральный бюджет 2009 года вносились многочисленные поправки.

Подобным образом федеральный бюджет на 2015 год, принятый 1 декабря 2014 года, был подвергнут изменениям через поправки от 20 апреля 2015 года. Однако, если размер расходов федерального бюджета на 2009 год в результате корректировок был увеличен на 9% по сравнению с первоначальным вариантом - с 9,025 трлн руб. до 9,845 трлн руб., - то размер расходов федерального бюджета на 2015 год, напротив, был уменьшен на 2% - с 15,513 трлн руб. до 15,215 трлн руб. Политика правительства изменилась на противоположную.

Несмотря на то, что к моменту принятия второй редакции бюджета 2015 года вхождение российской экономики в острую фазу кризиса стало фактом, правительство не приняло необходимых мер по повышению государственных расходов на стимулирование внутреннего спроса и оказание поддержки национальным производителям.

Бюджетные меры преодоления кризиса проявляются в изменении отдельных параметров федерального бюджета. Именно поэтому для выявления разницы в антикризисной политике властей 2009 и 2015 годов следует сравнить изменения по отношению к бюджетам предшествующего года в федеральных бюджетах 2009 и 2015 годов (табл. 1). 

Таблица 1

Макроэкономические параметры периодов 2008-2009 и 2014-2015 годов


Во-первых, следует отметить, что расходы федерального бюджета по отношению к ВВП в 2009 году были увеличены на процентный пункт: с 23,9% до 24,9%. Расходы федерального бюджета по отношению к ВВП в 2015 году, напротив, остались неизменными,  составив 20,8%, но уменьшившись за пять лет на 4 п.п. Государство последовательно уходило из экономики. Все это свидетельствует о том, что в 2014-15 гг. вопреки общемировой практике и собственному антикризисному опыту 2009 года российское руководство не только не увеличило, а, напротив, сократило в условиях кризиса государственные расходы, ограничив потенциал антикризисной политики.

Во-вторых, если в 2009 году по сравнению с 2008 годом расходы федерального бюджета на национальную экономику были существенно увеличены – с 1,025 трлн руб. до 1,651 трлн руб., то есть на 61%, – то в бюджет на 2015 год было заложено несущественное увеличение этой статьи расходов по сравнению с 2014 годом – с 2,086 трлн руб. до 2,322 трлн руб., или на 11%. Вместо 61% всего 11%.

При этом в бюджете 2015 года произошло существенное увеличение непроизводственных расходов на социальную политику по сравнению с бюджетом предыдущего года, чего не было в 2009 году. Если рост социальных расходов в 2015 году достиг 21%, то в 2009 году он составил 10%. Это свидетельствует о том, что популистские мотивы нынешнего правительства преобладают над приоритетами поддержки производителей. Правительство больше интересует вопрос текущего кризисного эффекта в настроениях населения, или иными словами пресловутого рейтинга руководства. Даже ценой подрыва устойчивости экономики. Нет даже того понимания, что отложенный эффект недовольства в итоге станет более жестким!

 Стоит отметить, что в 2015 году значительно (на четверть) выросли расходы на национальную оборону, что дает положительный вклад в борьбу с кризисом, так как поддержка ВПК, являющегося важной частью российской промышленности, положительно сказывается на общеэкономическом положении. Однако, противоречивые действия тут объясняются скорее внешнеполитической угрозой, чем пониманием механизмов экономической санации.

 В-третьих, видны  различия в уровне поддержки федеральным центром региональных и муниципальных бюджетов. Система межбюджетных отношений в России устроена таким образом, что большинство субъектов федерации и муниципалитетов фактически не обладают финансовой самостоятельностью, так как львиную долю средств забирает федеральный бюджет. Часть этих поступлений затем перераспределяется в бюджеты регионального и муниципального уровней.  Именно поэтому размер дотаций на выравнивание бюджетной обеспеченности на местах имеет большое значение для поддержания финансово-экономической стабильности в регионах. Обострение экономического кризиса требует увеличения размера трансфертов регионам, особенно учитывая то бедственное положение, которое возникло в их финансах: более 75 российских регионов имеют бюджетный дефицит.

 Тем не менее, величина дотаций регионам и муниципалитетам в 2015 году претерпела несущественные изменения: она выросла всего лишь на 11%. Для сравнения – в 2009 году этот показатель был увеличен на 42%.Опять видно качественное различие политики 2009 и 2015 гг.

Вывод: сравнение федеральных бюджетов 2009 и 2015 годов показывает, что первый из них, в отличие от второго, был ориентирован именно на преодоление кризисных явлений в экономике. Размер расходов федерального бюджета 2009 года по отношению к ВВП превосходит данный показатель для 2015 года. В условиях кризиса расходы бюджета 2009 были увеличены в то время, как расходы бюджета 2015 года были сокращены. При этом рост расходов на национальную экономику и на дотации регионам в 2009 году был существеннее, чем в 2015 году. Возникает вопрос: в чем причины фактически «прокризисных» действий правительства в текущей обстановке?

Антикризисные планы правительства

В 2009  году утверждена «Программа антикризисных мер Правительства Российской Федерации», объем финансирования которой составил приблизительно 2,5 трлн рублей или около 6-6,4% ВВП. Принятая в 2015 году аналогичная программа предполагает выделение 2,3 трлн рублей  - суммы в размере  3% от ВВП.  Это уменьшение в два раза.  Сопоставление двух антикризисных планов (2009 и 2015 гг) приводит к следующим выводам:

- приоритетными сферами двух антикризисных планов является не производственный, а банковский сектор, на который в 2015 г выделено 1,55 трлн рублей, или  67% всей суммы плана, а в 2009 г.  – 1,05 трлн, или 44% всего объема финансирования антикризисного плана;

-первый антикризисный план предусматривал комплексную поддержку всех отраслей, хотя и в незначительном объеме. В частности, суммы выделялись на поддержку транспортной отрасли, лесного хозяйства, рыбопромыслового флота, транспортного машиностроения, организаций ОПК. Согласно новому плану средства предусмотрены на сельское хозяйство, а остальные сферы остались неохваченными;

-первый план предусматривал поддержку транспортных компаний – РЖД и авиаперевозчиков. Задача, которая ставилась, -  компенсировать убытки компаний за счет государственных средств, а не за счет населения. Это и поддержка авиакомпаний,  компенсация недополученных доходов РЖД. В плане 2015 года таких статей расходов не предусмотрено;

-план 2009 г. был даже более социально ориентирован в сравнении с антикризисным планом 2015 года. На финансирование дефицита Пенсионного фонда в период финансового кризиса было выделено в текущих ценах 315 млрд. руб. (около 13% от суммы всего антикризисного плана), в новом плане – 188 млрд. руб. (8% от суммы плана). В первом плане на все расходы по рынку труда приходится  111,5 млрд. руб. (4,5%), в 2014 г только 52,2 млрд.руб. (2,24%). План 2009 года предусматривал субсидии даже на поддержку образовательных кредитов.

Комплекс антикризисных мер, представленных в первом плане, предполагал больший объем финансирования, более широкий охват направлений государственной поддержки. Второй план заметно отличается.

Вторая антикризисная мера – это формирование списка системообразующих предприятий. В 2008 году в его состав входило 295 компаний, из них получили поддержку только 40 предприятий, в 2015 г список составили 199 предприятий. Список не только сокращен, из него выбыли стратегические отрасли развития - станкостроение, радиоэлектронное оборудование, авиастроение, двигателестроение, судостроение и др. Механизмы государственной поддержки не только не определены, но прозвучала формулировка, что господдержку могут получить компании и не из списка, а включение предприятий в список не гарантирует получение финансовой поддержки со стороны государства. Этот механизм поддержки оказался еще менее прозрачным, чем в прошлый период борьбы с кризисом, а намерение государства реально содействовать восстановлению экономики менее явным.

Вывод: государство на этот раз сократило расходы на антикризисные мероприятия. Ни объемы, ни направления поддержки в 2015 году не сопоставимы с уровнем антикризисных действий в прошлый раз.

Валютная политика

В годы кризиса уже не первый раз происходит девальвация национальной валюты под действием падения цены на нефть. В 2008-09 гг и 2014-15 гг происходило обвальное снижение курса рубля, который затем частично отыгрывал позиции. В чем отличие  государственной политики в этой сфере для двух российских кризисов?

На рис.3 представлено нормированное значение курса рубля за два периода. На графике видно, что девальвация рубля 2008-09 гг. была не столь сильной и отличалась более плавным трендом, в 2014-15 гг. рубль не только значительно девальвирован, но и стал крайне волатильным. При этом цены на нефть в эти два периода изменялись приблизительно одинаково (рис.4), в 2008 году даже вследствие сильного скачка цен падение для российского бюджета было более существенным. 

Рис.3. Нормированный  курс рубля за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг. По оси абцисс  указаны месяцы в интервале двух лет (расчет ЦНПМИ)

Однако, несмотря на эти явления, курс рубля оказался более непредсказуемым фактором именно в 2015 году. В условиях кризиса государство должно было бы принять меры для стабилизации курса национальной валюты, который в первую очередь негативно воздействовал на уровень инфляции и реальные доходы российских граждан. Однако, по факту, принятые меры ситуацию усугубляли. Чем отличаются государственные меры в период 2008-09 гг. и 2014-2015 гг.?


Рис.4. Цена на нефть за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг. По оси абцисс  указаны месяцы в интервале двух лет

В 2008 году не столь резкое девальвирование курса произошло благодаря денежно-кредитной политике ЦБ, который активно проводил интервенции на внутреннем валютном рынке (рис. 5). 


Рис.5.  Объем интервенций на внутреннем валютном рынке за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг., в млн. долл. США

В результате  рубль удалось удержать в пределах 40 рублей за доллар и в последующем его стабилизировать. Девальвация в пик наиболее низкого курса рубля с начала года составила 49 %. Золотовалютные резервы при этом сократились на $217,5 млрд. Инфляция в 2008 году составила 13,3%, в 2009 г – 8,8%, реальные доходы выросли на 3,8 и 1,8 % соответственно.

В 2014 году власть  использовала уже иную модель – отказ от интервенций, что привело к значительной девальвации рубля и росту его волатильности. В итоге этого решения уровень инфляции достиг к январю 2015 года 15% (утроение к плановому показателю), падение реальных доходов за май 2015 года достигло 6,4%, заработной платы – 7,3%.  

В чем причина того, что опыт 2008 года, когда использовались золотовалютные резервы для исполнения конституционной обязанности Центрального Банка обеспечивать  стабильность рубля, в 2014 году отвергнут? Наиболее вероятное объяснение следующее. Он носит характер реконструкции, но правдоподобность версии достаточно велика. 

Российские золото-валютные резервы на 75% состоят из ценных бумаг. Это не валюта, не деньги. Их использование для финансовых операций возможно только с учетом соответствующей ликвидности, рыночных котировок. Однако по экспертным данным сумма порядка и более 100 млрд долларов относится на бумаги, которые были в кудринские времена выкуплены за «звонкую монету», но эмитенты обанкротились и на сегодня бумаги неликвидны. Ими можно оклеивать вместо обоев стены, но для интервенций и любого реального использования они не годятся. Иными словами, хваленая подушка безопасности в виде золотовалютных резервов «сдулась», ее реальный практически значимый объем засекречен, но по видимому уже критически минимален.

В силу этого было принято вынужденное, явно нелепое с точки зрения интересов России решение – отказ от управляемого валютного  курса в пользу свободно плавающего. Вопрос о фиксированном дифференцированном валютном курсе даже не рассматривался, поскольку он противоречит интересам спекулянтов – инсайдеров и зарубежным силам, влияющим на российские решения в стремлении сохранить десуверенизующий механизм внешнего управления.

 В 2008 году ЦБ сохранил валютный коридор, а в 2014 году в начале ноября перешел к плавающему курсу, что привело к двум негативным последствиям. Во-первых, был резко ослаблен курс рубля. С одной стороны это поддержало экспортную сырьевую экономику (консервируя этот тип экономики вместо его модернизации), с другой ударило по импортизированной части ВВП (а это более 17%), потребительской корзине и даже по гособоронному заказу. Возник своеобразный аналог внешних санкций наряду с реальными. Выросла инфляция, снизился уровень жизни населения. Вырос сеньораж (своеобразный натуральный налог) в пользу валютного эмитента, прежде всего доллара, т.е. были реализованы интересы США. 

Во-вторых, выросла волатильность рубля, порождающая состояние финансовой неустойчивости, спекулятивные ожидания и инфляционные процессы. На рис.6 представлена динамика волатильности – настолько неустойчивым валютный рынок с 2000-х годов еще не был. 


Рис.6. Волатильность рубля (по данным ЦБ) за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг.

ЦБ полностью устранился от своей конституционной задачи – обеспечения устойчивости национальной валюты. В 2008-09 гг. несмотря на кризисные явления, как уже было описано, через режим управляемого валютного курса и золотовалютные интервенции ЦБ все-таки обеспечил устойчивость. В 2014 году кризисные явления стали рукотворными вследствие устранения государства от вопросов, влияющих на состояние социально-экономического развития страны.

Вывод: Банк России фактически  применил рекомендации внешнего актора и проводит либерализацию валютного рынка. Это раскручивает механизм рукотворного кризиса. Задействованные в 2008-09 гг. инструменты стабилизации курса национальной валюты были отвергнуты под совершенно надуманным предлогом неэффективности.

Денежно-кредитная политика

В 2008-09 гг. инструментом денежно-кредитной политики выступала  ставка рефинансирования, в 2014-15 гг. в связи с переходом к новой регулирующей ставке в 2013 г – ключевая ставка. Для обоих  кризисных периодов характерно монетаристское ужесточение денежно-кредитной политики якобы в целях стабилизации и снижения инфляции. Монетаризм – пока что догма незыблемая.

Однако, если в 2008-09 гг. рост ставки составил максимум 3 процентных пункта, то в 2014 году ставка выросла уже на 11,5 п.п., действия ЦБ носили не последовательный характер, а спонтанный, что вызвало еще большие ожидания нестабильности. В 2008-09 гг. Политика ЦБ была менее агрессивно-непредсказуемой и более соизмеряющей задачи устойчивости рубля, инфляции  и поддержания экономического роста. На рис.7 представлен график изменения ставки.


Рис.7. Ставка Центрального Банка (по данным ЦБ) за период 2008-09 гг и 2014-15 гг.

Пологий характер первой кривой свидетельствует о планомерной, а не спонтанной политике ЦБ. Из графика видно, что в 2008-09 гг., хотя денежно-кредитная политика и не соответствовала задаче оживления экономического роста через меры денежного стимулирования, но в целом оставалась приемлемой для бизнес сообщества. В 2014-15 гг. непредсказуемая политика ЦБ полностью дестабилизировала  рынок и парализовала механизмы кредитования в стране. Политика ЦБ привела к резкому  удорожанию кредитов, приостановлению выдачи кредитов в связи  с необходимостью 

пересчета процентных ставок. Банки столкнулись  проблемой ликвидности, государственные инвестиции в размере 1 трлн. рублей вместо поддержки производства были направлены на докапитализацию  банковского сектора, задавленного агрессивной политикой ЦБ.

Темпы роста денежной массы к началу года указывают на то (рис.8), что в 2008 году денежная масса в определенный значительно нарастала, что благоприятно влияло на экономику, в то время как в 2014-15 гг. происходило сокращение денежной массы. 


Рис.8. Темпы роста денежной массы к началу года (по данным ЦБ) за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг.

Позднее в 2009 году произошло  резкое снижение денежной массы, что и повлияло на снижение ВВП. Хотя в процентном соотношении доля М2 к ВВП в последний кризисный период выше, чем в 2008-09 гг. , в целом политика 2008 года была более последовательной.

Вывод: в 2014 году повторен негативный опыт 2008 года по сжатию денежной массы. Однако в сравнении с текущим кризисом ЦБ в 2008-09 гг. был более последователен, соизмерял задачи экономического оживления и финансовой стабилизации. В 2014-15 гг., напротив, действия ЦБ подрывают основы банковской стабильности – залога финансовой стабильности.  ЦБ еще стал активно отзывать лицензии под предлогом борьбы с организациями, занимающимися вывозом капитала. Отток остановить не удалось, но на благосостояние граждан и их доверие к банковскому сектору эти действия повлияли существенно. ЦБ осуществил явно ошибочные преобразования в сфере курсовой политики, необоснованно резко повысил процентную ставку. Все это  ударило по инструментам кредитования, привело к падению инвестиций в экономике, вызвало сокращение ВВП.

Отток капитала и использование золотовалютных резервов

Кризис 2008-09 гг. был ознаменован резким увеличением оттока капитала из страны.  В 2008 году чистый вывоз частного капитала составил $134 млрд, в 2009 году – $58 млрд. Аналогичные тенденции наблюдаются и в ходе текущего кризиса. В 2014 году чистый вывоз частного капитала достиг $154 млрд. За первый квартал 2015 года этот показатель составил $33 млрд. Ситуация ухудшилась.  

В течение обоих кризисов власти прилагали усилия для предотвращения валютных спекуляций и оттока капитала. В частности, как в 2009, так и в 2014 году вводились ограничения на операции «валютный своп». В ноябре 2014 года ЦБ пригрозил ограничить рефинансирование тех банков, которые будут заниматься спекуляциями с валютой. С 1 января 2015 года вступил в силу антиоффшорный закон, требующий от российских собственников в иностранных компаниях уведомить налоговые органы об участии в 10% и более капитала зарубежных фирм, а с 2016 года и заплатить дополнительные налоги. Тем не менее, предпринимаемых правительством мер оказалось явно недостаточно для предотвращения как валютных спекуляций, так и бегства капитала. Например, значительная часть средств, выданных банкам через беззалоговые и низкопроцентные кредиты в ходе кризиса 2008-2009 годов, была направлена на валютный рынок или выведена за рубеж. Требование В.Путина в декабре 2014 года пресечь валютные спекуляции не помешало курсу доллара к рублю взлететь на треть вскоре после распоряжения президента. Неэффективность антикризисной политики в сфере борьбы с оттоком капитала во многом обусловлена тем, что власти отказываются использовать полный перечень инструментов, имеющихся в распоряжении. В частности, ЦБ так и не пошёл на ограничение валютной позиции банков-спекулянтов. Не были введены лимиты на внешние валютные заимствования. Не было возвращено отмененное в 2006 году требование обязательной продажи экспортерами валютной выручки государству. Несмотря на заявление Службы внешней разведки о спекулятивных атаках на валютной бирже иностранных фондов, фактически ставших управлять валютным курсом рубля, никаких восстанавливающих суверенитет России мер предпринято не было.

Отток капитала ведет к давлению на национальную валюту и необходимости использования золотовалютных резервов для смягчения девальвации рубля. Во время кризиса 2008-09 годов российские золотовалютные резервы сокращались в период с августа 2008 года по март 2009 года. Период уменьшения резервов в ходе текущего кризиса значительно более растянут во времени (падение ЗВР наблюдалось с начала 2014 года по апрель 2015), однако интенсивность их уменьшения была ниже.

Для сравнения динамики размера ЗВР в ходе двух кризисов возьмём одинаковые по длительности временные промежутки. С августа 2008 года по март 2009 года российские ЗВР сократились на $222 млрд, или на 37%. С августа 2014 года по март 2015 года российские ЗВР сократились на $117 млрд, или на 25%. Меньшая скорость сокращения ЗВР в 2014-15 годах лишь на первый взгляд свидетельствует об эффективности экономической политики. В действительности такой результат обусловлен не бережливостью ЦБ, а его решением отпустить рубль в свободное плавание с ноября 2014 года, что фактически означает отказ властей от ответственности за поддержание курсовой стабильности. О вынужденности такого шага ввиду опустошенности реальных ЗВР уже говорилось. Темпы сокращения резервов постепенно снизились и сменились ростом ЗВР, однако оборотной стороной стала беспрецедентная волатильность курса рубля.

Вывод: механизмы препятствования оттоку капитала из России так и не задействованы. В годы кризиса таких инструментов  в российскую практику  внедрено не было.

Уровень жизни

Несмотря на кризис, в 2009-09 гг. реальные доходы населения не сократились, хотя и замедлили темпы прироста. В 2008 году они выросли на 3,8%, в 2009 г – на 1,8%. Инфляция и девальвация стали главными факторами влияния на уровень  жизни граждан.

Худшие показатели инфляции и скачкообразная девальвация привели к тому, что в 2014 году впервые за историю 2000-х годов реальные доходы российских граждан упали. Сокращение достигло 0,5% в 2014 году и 6,4% за май 2015 г. (рис.9). 


Рис.9. Темп роста реальных денежных доходов населения за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг., (по данным Росстата)

Государство своими собственными действиями (в первую очередь в сфере денежно-кредитной политики) уменьшило уровень жизни российского народа. Мер для стабилизации ситуации предпринято не было. Антикризисный план не предполагал увеличения затрат на поддержку занятости, не предполагалось создание новых рабочих мест. Рост инфляции вызван курсовой политикой ЦБ.

Аналогична ситуация в части реального размера назначенных пенсий. За 1-ый квартал 2015 года они сократились на 4,1% (рис.10).


Рис.10. Темп роста реальных пенсий за период 2008-09 гг. и 2014-15 гг., (по данным Росстата)

Вывод: в кризис 2008 года проводилась социальная политика поддержки уровня жизни граждан, в том числе наименее защищенных слоев (пенсионеры, студенты). В 2014-15 гг. государство выделило меньшие средства и исключительно для пенсионного обеспечения. В итоге произошло резкое падение уровня жизни, что соответственно сократило платежеспособный спрос, снижение которого воздействовало на предложение и привело к его сокращению, то есть падению производства. Таким образом, отсутствие политики в социальной сфере в 2015 г. содействовало ухудшению динамики экономического развития.

Заключение

Несмотря на различия двух кризисов, единственно верной стратегией противодействия и в том и в другом могла бы выступать  активная государственная политика поддержки национальной экономики. Но, если в первом случае она была заметна, то в текущем кризисе государство скорее самоустранилось от подобной политики.  

 Кризис 2008 года показал, что государство способствовало социально-экономическому развитию. В 2014 году ситуация стала иная: создается видимость реализации государственных политик, принимаются решения, направленные на защиту интересов крупного банковского лобби, нефтегазовой сферы, проводится либерализация экономики, государство минимизирует свое участие посредством снижения государственных расходов и инвестиций, отказа от управляемого курсообразования.

Политика правительства 2014-15 гг. выглядит скорее как усугубление кризиса. Наиболее яркое подтверждение такого вывода – это встречные санкции, которые фактически расширили перечень антироссийских европейских экономических санкций. Российское правительство по какой-то причине с 2009 года усилило свою политику нанесения ущерба Российской Федерации.



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments

2788
9266
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика