Цивилизационная идентичность как фактор крымского выбора

Цивилизационная идентичность как фактор крымского выбора

Цивилизационная идентичность как один из стуктурирующих элементов общественной и социокультурной системы оказывается особо востребованным в переломные моменты истории. Именно таким моментом можно считать период конца XX - начала XXIвека. В решающей степени это связано с тем, что в это время на наших глазах осуществился переход от биполярного мира к однополярному. Сегодня, оценивая опыт этого перехода, можно утверждать, что вместе с разрушением биполярного мира мировая система стала менее устойчивой и более уязвимой. Кроме того, переходный период, во многом болезненный и трагичный для ряда стран, включая и Россию, можно рассматривать в качестве сущностного стержня развития мира после распада двух крупнейших федераций – СССР и СФРЮ, а также раздела ЧССР на два государства – Чехию и Словакию.

В начале XXI века, вслед за попытками установления мирового господства одной сверхдержавы и связанными с этим процессами перераспределения сфер влияния в глобальном масштабе, на исторической арене нового тысячелетия заявили о своих геополитических амбициях новые мировые игроки. В связи с этим воссоединение Крыма с Россией в 2014 г. следует  рассматривать  в контексте обострения геополитической конкуренции и выстраивания новых коалиций  в системе международных отношений, которая формируется в современных условиях в решающей степени в результате  влияния таких стран как США, Китай, ЕС и Россия.

Применение технологии мягкой силы в ходе подготовки и организации Евромайдана в Киеве было осуществлено для выдавливания Украины из сферы геополитического влияния России и перемещения в пространство обеспечения национальных интересов США.

Новый уровень конкуренции между США и Китаем, связанный с критической точкой в развитии их взаимоотношений, стал катализатором этих процессов. В этих условиях полуостров Крым стал символическим местом на карте мира. После первой реакции мирового сообщества, которая была похожа на «ошеломление», начался период «переваривания» свершившегося факта. Проводя параллели в духе Герберта Спенсера, можно сказать, что пища оказалась «неудобоваримой», в первую очередь, для европейского и американского желудка, не говоря уже об особенностях украинского геополитического «пищеварения». Не впадая в крайности спенсеровского органицизма, заметим, что именно этот факт и объясняет сложность и противоречивость адаптационного процесса не только внутри Крыма и России, но и других стран мира, так или иначе втянутых в орбиту украинского кризиса.

Целью данной статьи является обоснование тезиса, в соответствии с которым геополитический выбор государства, который, как правило, навязывается обществу правящей элитой, в ряде случаев может корректироваться индивидуальным и коллективным геополитическим выбором, основанным в решающей степени на цивилизационной идентичности. Для обоснования данного тезиса мы опираемся на феноменологический метод, который позволяет осмыслить процесс цивилизационной идентификации в пространстве жизненного мира современного человека.

В условиях, когда в обществе циркулируют технологии, нацеленные на размывание идентичности, крайне важным является личный аксиологически нагруженный поиск человека, который пытается найти ответы не только на вопрос: «Кто Я?», но и «Кто ТЫ?».

Идентичность, как самообнаружение многогранной сущности человека, позволяет ориентироваться в сложном мире этнических и культурных символов, имеющих своё преломление в пространстве геополитических смыслов и идей. В эвристическом плане нам кажется также крайне интересным вывод проблематики цивилизационной идентичности на уровень смещения гноселогического акцента в теоретической конструкции актуализированного современным персонализмом «Я» в сторону «Я и ТЫ» (в духе теоретических поисков Людвига Фейербаха и Мартина Бубера).

Не меньшим эвристическим потенциалом для исследования заявленной темы обладает, на наш взгляд, синергетический подход, который позволяет рассмотреть Воссоединение Крыма с Россией как своеобразную точку бифуркации. Применяя положения лауреата нобелевской премии И.Пригожина, можно рассматривать «постукраинский» Крым в качестве системы, утратившей равновесное состояние и вышедшей на уровень самоорганизации. Так как в точке бифуркации существует пространство множественности для выбора дальнейшего вектора развития системы, Крым сегодня потенциально и одновременно содержит в себе несколько вариантов будущего – в диапазоне от снижения уровня развития и полного разрушения системы до более высокого уровня роста и инновационного скачка в развитии. В связи с этим ключевую роль будут играть управленческие решения, которые принимаются сегодня субъектами государственного управления. С одной стороны, ошибки и просчёты управленческой элиты могут привести к необратимым процессам, с другой стороны, смелые и выверенные решения смогут кардинально изменить ситуацию. Решающее значение в этом процессе имеет качество управленческой элиты, а также то, чьи интересы будут для неё приоритетными в принятии решений – свои личные, групповые (клановые), или интересы населения, которое составляет народ Крыма и является источником власти (согласно Новой конституции Республики Крым).

С другой стороны, можно утверждать, что одномоментно переместившись из украинского в российское политическое пространство, Крым станет тем местом, где российская правящая элита, являющаяся сегодня источником для формирования центра принятия решений в системе управления Крымом, будет вынуждена пройти проверку на прочность.

Учитывая факт внутренней противоречивости крымского сообщества, а также накопленный конфликтный потенциал, который до сегодняшнего дня находился в латентной стадии, допущенные на этом этапе ошибки могут привести к непредсказуемым последствиям, которые следует оценивать с точки зрения не только региональных, но и глобальных рисков и вызовов.

В контексте сказанного выше, события, произошедшие в Украине в 2013-2014 гг, начиная с первой протестной акции студентов в центре Киева, вызванной не подписанием Украиной договора об ассоциации с ЕС, мы будем рассматривать в связи с в воссоединением Крыма с Россией, которое состоялось в марте 2014 г.

Изначально подписание Украиной соглашения об ассоциации с ЕС имело не только экономический смысл, но и геополитическую окраску. Подписание ассоциативного договора, основную часть которого составляют вопросы двусторонних отношений в сфере торговли, фактически погружало Украину в пространство безальтернативного геополитического выбора. Примечательно, что для большинства населения Украины этот, скрытый контекст соглашения, не озвучивался официальными политическими рупорами, однако, по мере развития политического и социального феномена под названием «Евромайдан», геополитический подтекст организации политических протестов в центре Киева становился всё боле очевидным.

Учитывая место Крыма на геополитической карте Черноморско-Каспийского региона, расшатывание ситуации на полуострове по примеру Киева могло обернуться непредсказуемыми последствиями для целого ряда стран, включая, в первую очередь, Россию.

Политические процессы в Крыму, которые приобрели принципиально новый вектор развития в условиях углубления украинского политического кризиса в 2013-2014 году, имеют особое преломление в связи с цивилизационными различиями внутри крымского сообщества, которые связаны с сосуществованием и взаимодействием трёх доминирующих этнических групп – русских, украинцев и крымских татар. В связи с тем, что официальная статистика не ведёт учёт по национальному признаку, точное распределение доли каждой этнической группы в структуре местного населения установить сложно. Однако с некоторой долей погрешности  можно утверждать, что в Крыму проживает примерно 1млн 200 тыс русских(более  половины  жителей полуострова), около 500 тысяч украинцев (менее 30% жителей), и около 300 тысяч крымских татар, которые составляют примерно 13% от всего населения полуострова. Большинство жителей Крыма составляют русские,  причем это большинство не только этническое, но также политическое и культурное.

Для более полного понимания происходящих в Крыму политических процессов следует учитывать, что до 1954 г. Крымский полуостров входил в состав Российской Федерации, а затем был передан Украине как новая административная единица (процесс передачи не затронул г. Севастополь, который напрямую подчинялся Москве и оставался вплоть до развала СССР городом союзного подчинения, наряду с Москвой и Ленинградом (Санкт-Петербургом).  В  рамках  единого государства этот акт не имел существенных политических последствий,  но с распадом СССР ситуация стала парадоксальной – русское население Крыма оказалось в независимой Украине в положении национального меньшинства, хотя никогда не покидало территории полуострова, который значительную часть своей истории входил в состав России.

Кроме того, русское население Крыма неоднократно демонстрировало своё отношение к акту передачи Крыма Украине как нелигитимному политическому событию.

В этом смысле можно сказать, что большинство жителей Крыма, на уровне гражданских, политических и правовых отношений отождествляли себя с Украиной, однако в культурном отношении всегда находились в пространстве влияния России. Именно этим и можно объяснить тот факт, что стремление части украинской политической элиты интегрироваться в ЕС не находило большой поддержки в местном сообществе. В целом можно утверждать, что по этому вопросу не было единства и в украинском обществе.

Один из «неудобных» вопросов, который остаётся вне поля зрения сегодняшней украинской правящей элиты, заключается в том, какая часть населения Украины поддерживает курс государства на евроатлантическую интеграцию?

Проблемность ответа на этот вопрос заключается в следующем. На протяжении 23-х лет становления независимого государства украинскому обществу так и не удалось достигнуть консенсуса в отношении приоритетов внешнеполитического курса страны. Это подтверждается данными ежегодного мониторинга «Украинское общество», который проводился Институтом социологии НАН Украины начиная с 1992 года [1]. Согласно данным опросов,  позитивное отношение к вступлению Украины в ЕС  ежегодно демонстрировали не более половины респондентов. Примечательно, что общий процент сторонников вступления Украины в ЕС снизился с 56,0% в 2000-м году до 41,4% в 2011 г. При этом количество респондентов, имеющих негативное отношение к идее вступления Украины в ЕС возросло более чем в два раза: с 9,6% в 2000-м г., до 20,5% в 2011-м. Более трети респондентов в течение всего мониторингового периода затруднялись с ответом, и этот сегмент общества, судя по опросам, за 20 лет также имел небольшую динамику, балансируя от 34,4%  в 2000-м году до 38,1% в 2011 г.

Ещё более контрастной выглядит противоречивость взглядов украинцев на возможность вступления Украины в НАТО. Если в 2000-м году количество позитивно относящихся респондентов к идее вступления в НАТО составляло 24,9%, то в 2011-м году этот показатель снизился в два раза и составил 12,6%. В тоже время, количество респондентов, для которых характерно негативное отношение к идее вступления в НАТО в 2000-м году составляло 33,5%,  а в 2011-м году этот показатель значительно увеличился и составил 54,7%. Следует отметить, что более трети респондентов затруднились с ответом, эта категория за 20 лет  имела небольшую динамику снижения: от 41,5%  в 2000-м году до 32,7% в 2011 г.

В тоже время, идею присоединения Украины к Союзу России и Белоруссии на протяжении всех лет независимости поддерживало более половины населения.

В 1998 г. с этим вектором развития украинского государства были согласны – 61, 4%, в 2011-м – 58,4%. Негативное отношение к этой идее ежегодно демонстрировали не более 20% (21,0 % в 1998-м, 22,1% - в 2011-м). Примерно 15% затруднялись с ответом на этот вопрос. Таким образом, украинское общество в вопросе внешнего вектора развития страны разделилось ровно пополам. Соответственно, и восприятие угроз сформировалось у каждой половины общества соответственно представлениям об опасностях, которые исходят из разных географических и культурно-исторических пространств.

Отсутствие единства в обществе в представлениях о внешнеполитическом векторе развития должно было сориентировать правящую элиту на учёт мнения всех регионов, жители которых являются гражданами украинского государства. Однако, вопреки этому, народу Украины стал навязываться геополитический выбор доминирующей во власти на данный момент части политической элиты, которую поддерживает не более половины населения всей страны.

Цивилизационные противоречия украинского общества, основанные на религиозных, культурных, этнических и языковых различиях, разном историческом опыте и коллективной памяти, вплелись в ткань противоречий геополитического характера, что существенно обострило внутренний латентный конфликт и привело к его эскалации.

Пробуждённая на Майдане революционная энергия распространилась на Юго-Восточные области страны. Население крупных промышленных, культурных и научных центров, которые сконцентрированы в Донецке, Харькове, Луганске, Одессе и Мариуполе столкнулись с невиданными ранее проявлениями ненависти, агрессии и насилия.

Единственным исключением в этом смысле можно считать Крым, где ситуация развивалась по мирному сценарию. Существует несколько причин, которые позволили удержать крайне сложную и внутренне противоречивую крымскую ситуацию в русле мирного развития. Наряду с  успешно применёнными специальными технологиями, решающую роль в этом сыграли жители Крыма, каждый из которых сделал свой личный цивилизационный выбор, приняв тем самым участие в определении вектора дальнейшего развития крымского полуострова.

Наряду с этим, нельзя не учитывать этноконфликтный потенциал Крыма, который  на данный момент «загнан внутрь» и может быть использован внешними силами в любой момент для расшатывания ситуации на полуострове. Эта угроза представляется сегодня нам наиболее опасной и требует разработки механизмов снижения напряжённости, связанной с тем, что часть местного сообщества по разным причинам не поддержала воссоединение Крыма с Россией. Особый ряд проблем в связи с этим характерен для крымско-татарской части населения полуострова.

Крымские татары как этнос сформировались в контексте цивилизационных процессов, связанных с доминирующим влиянием ислама и культурно-исторического влияния Турции. В отличие от русского населения Крыма крымские татары имеют свою версию коллективной памяти и исторической правды. В связи с вхождением Крыма в состав РФ на основании волеизъявления большинства жителей Крыма, подтверждённого результатами  референдума 16 марта 2014 г., внутри крымско-татарской этнической группы произошло разделение на сторонников и противников нового вектора политического развития Крыма.

Часть крымских татар поддержала российский вектор развития Крыма и приступила к процессу интеграции в новое политическое, правовое и экономическое пространство. Об этом свидетельствует крайне низкий процент крымских татар, отказавшихся от российского гражданства. Одновременно с этим другая часть заняла диаметрально противоположную позицию. В этом смысле можно говорить о раздвоенности крымско-татарского этноса. Критические настроения связаны в первую очередь с исторической памятью, которая негативно окрашивает факт присоединения Крыма к России в конце XVIII  века.

Действительно, три с лишним столетия (до конца XVIII в.) существовало  Крымское ханство, причем длительное время оно находилось в политической зависимости от Турции. Конец существованию ханства положила Россия, воевавшая с Турцией. В результате глубоких исторических трансформаций сформировалась виктимность, характерная для крымско-татарского коллективного сознания, и получившая новый трагический импульспосле депортации крымских татар, осуществлённой И.В. Сталиным в мае 1944 г.

Преобладающие политические предпочтения крымских татар в годы возвращения из депортации (начиная с конца 1980-х гг.) и интеграции в крымское сообщество формировались исходя из политических предпочтений меджлиса, который стремился проводить самостоятельную политику.

Фактически меджлис представляет собой параллельное государственное образование со своими управленческими  структурами,  не имевшее официальной юридической регистрации в правовом поле Украины. Меджлис крымско-татарского народа формально является постоянно действующим мини-парламентом («высший полномочный представительный орган крымских татар»), избрание членов меджлиса происходит на большом  этническом  парламенте  «курултай».  Меджлис представляет собой иерархическую структуру региональных меджлисов, охватывающих значительную, если не большую часть крымских татар по всему полуострову.

Одновременно с вхождением меджлиса в политическую систему Украины был заключён  союз с украинскими националистическими силами – сначала с РУХом, а затем с политическим объединением Виктора Ющенко «Наша Украина», и позже -  «Батькивщиной» Юлии Тимошенко. В частности, народные депутаты Украины Мустафа Джемилёв и Рефат Чубаров, являющиеся лидерами и руководителями меджлиса, были избраны в Верховную Раду Украины благодаря партнёрским отношениям с РУХом, а затем с «Нашей Украиной». На парламентских выборах 2012 г. Мустафа Джемилёв был избран в Верховную Раду Украины по партийным спискам «Батькивщины».

Часть политической элиты крымских татар, интересы которой отстаивает меджлис, поддержали политические протесты в Киеве в 2013-2014 г. В частности, Мустафа Джемилёв неоднократно выступал на Евромайдане в Киеве, вместе с лидерами оппозиционных партий А.Яценюком (Батькивщина), О.Тягнибоком (Свобода), В.Кличко (Удар).

26 февраля 2014 г. меджлисом был организован 5-тысячный митинг возле здания Верховного Совета в Симферополе с целью протеста против возвращения в действие конституции 1992 года, которую планировал утвердить своим решением Парламент АРК. Аналогичное по численности количество сторонников «Русского Единства» собрал в это же время, на этой же площади представитель русского движения в Крыму Сергей Аксёнов. Особенность этого митинга заключалась в отсутствии сотрудников подразделения «Беркут», которые обычно разделяли протестующих. Но в результате событий в Киеве спецподразделение «Беркут» было расформировано. После столкновений протестующих на митинге погибло 2 человека, и дальнейшее развитие ситуации могло привести к размораживанию этнического конфликта в Крыму и непредсказуемым последствиям для всего региона.

Дальнейшие события, связанные с быстрой мобилизацией местного (нетатарского населения) и созданием Крымской самообороны позволило удержать ситуацию под контролем и обеспечить безопасное проведение референдума, который продемонстрировал невиданную ранее явку избирателей (83,1%).

Для сравнения можно привести данные о явке на последние парламентские выборы, которые состоялись 28 октября 2012 года, когда явка избирателей в Крыму оказалась рекордно низкой, составив 49,46%, что подтверждает углубление пространства отчуждённости жителей Крыма от общеукраинских политических процессов.

Рассматривая воссоединение Крыма как акт восстановления исторической справедливости, большая часть населения Крыма высказалась за вхождение Республики Крым в состав  Российской Федерации (96,7% от числа принявших участие в референдуме). Наряду с этим, в связи с проведением референдума и вхождением Крыма в состав РФ в среде крымских татар обострился внутренний конфликт, связанный с конкуренцией политических идей о будущем крымско-татарской государственности, которая никогда не снималась с повестки дня и представлялась крымско-татарскими идеологами в виде трёх возможных вариантов: 1) Крымско-татарская автономия в составе Украины,  2) Крымско-татарская автономия в составе Турции, 3) Независимое крымско-татарское государство. При этом вхождение Крыма в состав России никогда не рассматривалось крымскими татарами в качестве варианта будущего развития собственного крымско-татарского государства, являющегося целью национального движения. В этой связи можно предположить, что в случае сохранения Крыма в составе Украины, рано или поздно, полуостров, с большой долей вероятности, оказался бы в зоне преобладающего влияния Турции или под патронатом США (в случае ухода с политической арены Эрдрогана).

Это подтверждается стремлением США занять доминирующие геополитические позиции в Черноморско-Каспийском регионе, богатом углеводородными ресурсами.

Следует отметить, что национальные идеи крымских татар и претворяющие их в жизнь элитные группы не являются однородными по своей сути. Преобладающая идеологическая  и политическая линия связана с Меджлисом крымско-татарского народа, который долгие годы возглавлял Мустафа Джемилёв, передавший свои полномолчия Рефату Чубарову. С другой стороны, в предыдущие годы постепенно оформлялась оппозиционная меджлису сила, которую представляли, с одной стороны, сторонники НДКТ (Национальное движение крымских татар), создавшие альтернативную меджлису организацию «Милли Фирка», а также ряд общественных организаций, среди наиболее активных из них можно нзвать организацию «Себат», а также часть крымских татар, имевших опыт конструктивного сотрудничества с органами государственной власти и занимавших в разные годы крупные посты в крымском Парламенте и правительстве. Последние в июне 2014 г. создали новую общественную организацию «Къырым Бирлиги» (Единство Крыма) [2].

Наряду с тем, что конфликтное пространство, связанное с крымскими татарами, получило новые импульсы для своего углубления, следует учитывать то, что крымские татары за годы репатриации уже получили доступ к ключевым ресурсам полуострова, включая самый ценный ресурс – землю на Южном и Юго-Восточном берегу Крыма. Кроме того, реальный социальный и экономический статус крымских татар в действительности выше, чем официально декларирующийся. Проблемы в сфере образования и культуры крымских татар в основном решаются, а их актуализация носит, скорее, манипулятивный характер. В этих условиях открытое и длительное противостояние с политическим курсом, который поддерживает большинство населения полуострова, означает для многих представителей среднего класса и крымско-татарской элиты прямой экономический и политический ущерб, которого они будут пытаться избежать. Кроме того, президент РФ В.Путин и Российское правительство продемонстрировали готовность взять на себя решение ключевых экономических и социальных проблем крымских татар, что может сыграть решающую роль в формировании лояльности крымско-татарского населения по отношению к будущему развитию Крыма в составе Российской Федерации.

В случае заметного улучшения экономической и социальной ситуации в Крыму политический контекст противостояния отойдёт на второй план, а роль меджлиса, возможно, будет постепенно снижаться, при условии, что альтернативные меджлису политические силы будут консолидированы и приобретут  авторитет у большинства крымских татар.

Наряду с этим не следует исключать возможности эскалации конфликта в результате внешнего воздействия с использованием исламского фактора при задействовании международных сетевых структур, которые уже имеют своих представителей на полуострове.

Это подтверждается тем фактом, что в течение последних лет в Крыму наблюдалась активизация нетрадиционных исламских течений, таких как ваххабизм, «Братья-мусульмане», а также партия «Хизб ут-тахрир», которая после вхождения Крыма в состав РФ оказалась вне правового поля в связи с вступлением в силу российского законодательства, запрещающего функционирование этой религиозной партии на территории страны. Однако, несмотря на это, данное религиозное течение не утратило влияния на своих сторонников (преимущественно в сельском и молодёжном сегменте). Следует учитывать, что активизация радикальных исламских течений в Крыму создаёт угрозы не только для региональной,  но и для европейской безопасности.

Таким образом, проведённое ислледование позволяет нам сделать следующие выводы:

1.  События 2014 года в Крыму следует рассматривать как ответ на цивилизационные и геополитические вызовы современного мира.

2.  Воссоединение Крыма с Россией следует рассматривать как результат осознанного личного и коллективного выбора, основанного на преобладающей в регионе геополитической и цивилизационной идентичности.

3.  Дальнейшее развитие ситуации на полуострове обусловлено состоянием и возможностями использования в геополитических целях внутреннего конфликтного потенциала, который требует неотложной разработки и применения механизмов управления этноконфессиональными конфликтами, включающими систему информационно-аналитического обеспечения принятия управленческих решений, создание системы гражданского контроля за разжиганием ненависти и вражды в информационном пространстве, использование системы образования и воспитания для формирования межэтнического и межконфессионального доверия.

Сенюшкина Татьяна Александровна, д.н. государственого управления, проф. кафедры политических наук и международных отношений Таврического национального университета им.В.И.Вернадского.

Доклад был представлен на научно-общественной конференции "Проблема суверенности современной России" 6 июня 2014

Список использованной литературы

1.  Українське суспільство. Двадцять років незалежності. Соціологічний моніторинг: У 2-х т. – Т.2: Таблиці і графіки / За ред. Є.І.Головахи, М.О.Шульги. – К.: Інститут соціологіїї НАН України, 2011. – 480 с. – С. 30.
2. 
http:// kr-eho.info/ index.php.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4599
19255
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика