Управление массовым сознанием: карта стереотипов

Управление массовым сознанием: карта стереотипов Отрывок из главы «Состояние и особенности российской (русской) цивилизации. Пассионарность народонаселения, пропаганда и мобилизация» 2-го тома «Национальной идеи России».


Пропаганда выступает не только в качестве основного средства стимулирования пассионарного толчка и каналирования пассионарной энергии в государственных масштабах, но и в качестве основного метода управления массовым сознанием.

В последние десятилетия кампании по управлению массовым сознанием — вначале советского, а вслед за ним и российского общества — приобрели значительный размах. Российское общество непрерывно подвергается идеологическому воздействию по внедрению целевых для кого-то или чего-то ценностей.

В современном мире управление сознанием — это воздействие, которое требует значительного мастерства и знаний. Если речь идет об общественном сознании, о политике, хотя бы местного масштаба, то, как правило, к разработке акции привлекаются специалисты или хотя бы специальные знания, почерпнутые из литературы или инструкций. Поскольку манипуляция общественным сознанием стала технологией, появились профессиональные работники, владеющие этой технологией (или ее частями). Возникла система подготовки кадров, научные учреждения, научная и научно-популярная литература. Правда, Нобелевской премии в явном виде в этой области пока что не учредили (хотя некоторые лауреаты Нобелевской премии мира или по литературе скорее должны были бы идти по разряду выдающихся манипуляторов сознанием).

В навязывании российскому обществу ценностей гибрида чужеродной демократии чуть ли не главным инструментом усилий стало управление (манипуляция) сознанием. Эта технология, созданная в США, применяется сегодня в более или менее широких пределах в других частях мира (в России — без всяких пределов) и развивается в направлении того, чтобы стать главным средством социального контроля в новом мировом порядке. К слову, способы социального контроля и жесткого духовного воздействия вне демократии, в т. н. «тоталитарных» обществах не подпадают под понятие манипуляции.

Воздействие на человека религии (не говорим пока о сектах) или пропаганда в т. н. идеократических обществах, каким были, например, царская Россия и СССР, отличаются от манипуляции своими главными родовыми признаками.

Ключевым признаком манипуляции является скрытность воздействия и внушение человеку желаний, заведомо противоречащих его главным ценностям и интересам.
Ни религия, ни официальная идеология идеократического общества не только не соответствуют этому признаку — они действуют принципиально иначе. Их обращение к людям не просто не скрывается, оно громогласно. Ориентиры и нормы поведения, к которым побуждали эти воздействия, декларировались совершенно открыто, и они были жестко и явно связаны с декларированными ценностями общества.

И отцы Церкви, и «отцы коммунизма» считали, что то поведение, к которому они громогласно призывали, — в интересах спасения души и благоденствия их паствы. Поэтому и не могла стоять задача внушить ложные цели и желания и скрывать акцию духовного воздействия. Смысл же манипуляции иной: мы не будем тебя заставлять, мы влезем к тебе в душу, в подсознание и сделаем так, что ты сам этого захочешь. В этом — главная разница и принципиальная несовместимость двух миров: религии или идеократии и манипуляции сознанием (в т. н. демократическом обществе).

Однако вводит в заблуждение сходство некоторых «технических» приемов, применяемых и в религиозной, и в пропагандистской манипуляционной риторике, — игра на чувствах, обращение к подсознанию, к страхам и предрассудкам. Хотя в действительности то, что эти приемы в религии и идеократической пропаганде — следствие слабости и незрелости, а в манипуляции сознанием — принципиальная установка, это неочевидно.

Здесь проявляется сущность пропаганды. С одной стороны, пропаганда относится к ключевым методам управления сознанием, с другой стороны — является основой возникновения манипуляции сознанием как явления. Инструменты пропаганды как управления сознанием весьма разнообразны. Ключевым смысловым посылом в пропаганде изначально было «слово». Основоположником научного направления, посвященного роли слова в пропаганде (а затем и в манипуляции сознанием), считается американский социолог Гарольд Лассуэлл. Начав свои исследования еще в годы Первой мировой войны, он обобщил результаты в 1927 г. в книге «Техника пропаганды в мировой войне». Лассуэлл разработал методы семантического анализа текстов — изучения использования тех или иных слов для передачи или искажения смыслов («политическая семантика исследует ключевые термины, лозунги и доктрины под углом зрения того, как их понимают люди»). Отсюда было рукой подать до методов подбора слов. Лассуэлл построил целую систему, ядром которой стали принципы создания «политического мифа» с помощью подбора соответствующих слов [1].

Сегодня главным средством закабаления стал язык телевидения c особым жанром — рекламой, главный смысл которой заключается именно в манипуляции сознанием.

Метафоры — это готовые штампы мышления, но штампы эстетически привлекательные. Это — выраженные художественно стереотипы. Одним из главных «материалов», с которым оперирует манипулятор, являются социальные стереотипы.

Стереотипы как необходимый человеку инструмент восприятия и мышления обладают устойчивостью, могут быть выявлены, изучены и использованы как мишени для манипуляции. Поскольку их полезность для человека в том и заключается, чтобы воспринимать и оценивать быстро, не думая, манипулятор может применять их как «фильтры», через которые его «жертвы» видят действительность. Если удается подтолкнуть крупные массы людей к восприятию какого-то общественного явления через нужный манипулятору стереотип, то несогласным становится очень трудно воззвать людей к здравому смыслу, убедить их остановиться, подумать, не принимать скоропалительных опасных решений. Задача манипулятора облегчается тем, что стереотипов-мишеней сравнительно немного, особенно у интеллигенции, проникнутой рациональным мышлением, не отягощенной традициями и религиозным видением мира. Такое мышление откладывает в сознании очень небольшую часть всего человеческого опыта, и эта часть «оседает» в памяти в виде стереотипов как заученных и легко узнаваемых готовых целостных умозаключений [2].

Для успешной манипуляции общественным мнением необходимо иметь надежную «карту стереотипов» разных групп и слоев населения — весь культурный контекст данного общества.
Очень большой объем исследований в этой области был выполнен американскими специалистами, работавшими над изучением умонастроений влиятельных групп в зарубежных странах с целью повлиять на эти умонастроения в желательном для США направлении («чтобы внешняя политика США вызывала чувство восхищения или по крайней мере воспринималась без возмущения»).

Эта сфера глобальной манипуляции сознанием стыдливо называется в США «публичной дипломатией».
Она сформировалась как целая особая область социодинамики культуры [3]. Наибольшие усилия в США были предприняты для изучения культурных стереотипов разных групп населения СССР, прежде всего интеллигенции как главной силы, создающей или разрушающей легитимность государства.

Особенно важно использование стереотипов в «захвате аудитории». «Захват» — одна из главных операций в манипуляции сознанием. В ходе ее выполнения манипулятор привлекает, а затем удерживает внимание аудитории и «присоединяет» ее — делает сторонником своих установок (создает ощущение принадлежности к одному и тому же «мы»). На этой стадии манипулятор подстраивается под стереотипы аудитории, не противоречит им. Его задача — завоевать доверие.

Как правило, в манипуляции используются стереотипы, которые уже отложились в сознании. Но используются готовые стереотипы не прямо, а чаще всего посредством приема, который называется каналирование или подмена стереотипа.

Например, в антисоветской пропаганде очень сильно давили на чувство справедливости и уравнительный идеал советских людей. Стереотип неприязни к нетрудовым доходам постепенно подменили стереотипом неприязни, а потом и ненависти к номенклатуре как якобы эксплуатирующему трудящихся классу. Неудовлетворенность людей каналировали на работников управления, тесно связанных с образом государства. Активно был использован этот прием и при разжигании национальных конфликтов. Суть его в том, что постепенно меняется контекст, в который встроен стереотип и образ какой-то социальной группы. И эти маленькие изменения не противоречат привычным стереотипам. Эту мысль высказал уже Геббельс: «Существующие воззрения аудитории могут быть направлены на новые объекты с помощью слов, которые ассоциируются с существующими взглядами».

Часто для манипуляции надо предварительно усилить или даже построить необходимый стереотип — «наездить колею», «нарезать бороздки». Речь обычно идет об иллюзорном стереотипе — внушении ложной идеи или объяснения, так что оно становится привычным и приобретает характер очевидного («если колхозы разогнать, то будет изобилие продуктов»). Если программа манипуляции имеет долгосрочный характер, как было, например, при перестройке, то такие подготовительные работы можно проводить загодя, без всякой манипулятивной нагрузки, не вызывая подозрений.

Если удается создать и укоренить большой, сильный стереотип, его потом можно долго использовать для самых разных целей. Так, в конце 1940-х и в 1950-е гг. в США были затрачены большие усилия на создание стереотипного представления об СССР как «империи зла», угрожающей интересам всех американцев.

Этот стереотип лежал в основе идеологического оправдания холодной войны против СССР. Затем начальные вложения стали давать большие политические дивиденды, многие акции США можно было оправдывать необходимостью борьбы против «красной угрозы».
В 1981 г. Самуэль Хантингтон писал: «Иной раз приходится представлять [интервенцию или другую военную акцию США] таким образом, чтобы создалось ложное впечатление, будто это — военная акция против Советского Союза. США поступают так со времен доктрины Трумена».

Антисоветский и антикоммунистический (на деле — антирусский) стереотип так силен, что он действует и через много лет после развала СССР и прихода к власти в России антикоммунистов. Так, в 1996 г. в Австрии обнаружили массовые захоронения расстрелянных людей. Было найдено от двух до трех тысяч трупов в одной яме. Кто же расстрелял австрийцев? Само собой, русские. Обозреватель испанской газеты «Паис» пишет с сарказмом: «Русские продолжают быть убийцами по своей природе, такова уж их раса — убивают чеченцев и вообще кого попало. Они такие плохие, потому что были коммунистами? Или они были коммунистами, потому что такие плохие?». И далее сообщает, что вышел конфуз: русские до тех мест в Австрии не дошли. Значит, эти бедные останки принадлежат заключенным какого-нибудь концлагеря, которых нацисты вывезли и расстреляли, чтобы замести следы. Опять конфуз: во всех черепах — здоровые крепкие зубы, следы хорошего питания. Да и останки одежды — явно офицерские. Их обладатели никак не могли быть изможденными узниками. Нашелся умный историк, объяснил: это останки австрийских офицеров, расстрелянных Наполеоном. Но археологи над ним посмеялись — не тот культурный слой, не тот возраст останков. Наконец, промелькнуло мало кем замеченное сообщение, что эти массовые расстрелы — дело рук добрых янки, и всякие упоминания об этом событии исчезли. Не укладывается в стереотип! Если бы советские войска были в той зоне Австрии, то никакой проблемы вообще не возникло бы, никто ничего не расследовал бы и не сомневался. Сам Горбачев и Ельцин тут же признали бы вину предков.

Так же хорошо разработана технология «создания» политиков с опорой на стереотипы. Жаргонное слово «раскрутка» обозначает целую систему методов продвижения на высшие уровни политики людей независимо от их личных качеств или уже имеющейся популярности. Одним из сложных стереотипов является имидж — специально выстроенный в ходе целой программы действий стереотипный образ политика или общественного деятеля. Как пишут в учебниках, в имидже «главное не то, что есть в реальности, а то, что мы хотим видеть, что нам нужно». То есть имидж должен соответствовать активным ожиданиям людей — активным стереотипам массового сознания [4]. СМИ лишь распространяют, внедряют в сознание образ, разработанный специалистами. Они выбирают главные черты этого образа: или исходя из уже готовых и «разогретых» стереотипов массового сознания, или, если позволяет время и средства, предварительно видоизменяют, достраивают и усиливают нужные стереотипы.

Широкую известность получили кампании по созданию Рейгана и Тэтчер из «материала», который, казалось бы, никак не позволял надеяться на успех.
В известном смысле эти операции и последующее эффективное выполнение искусственно созданными политиками программы теневых правящих кругов («неолиберальная волна») стали переломным моментом в истории. Они с полной очевидностью показали, что всякие демократические иллюзии себя исчерпали. В «демократическом» западном обществе политики создаются и действуют независимо от интересов и даже настроений основной массы избирателей.

В российском обществе примером создания стереотипа политика может служить первый Президент России. Для Б. Ельцина был избран и создан имидж «борца с номенклатурой». Для этого не существовало никакого «реального» материала — ни в биографии, ни в личных взглядах Ельцина. Он сам был едва ли не самым типичным продуктом «номенклатурной культуры». Тем не менее, за весьма короткий срок и с небольшим набором примитивных приемов (поездка на метро, визит в районную поликлинику, «Москвич» в качестве персонального автомобиля) имидж был создан и достаточно прочно вошел в массовое сознание. Даже после 1992 г., когда Ельцин в быту и в повадках открыто продемонстрировал крайнее выражение номенклатурного барства, в массовом сознании не возникло ощущения несовместимости двух образов.

Для манипуляции сознанием годятся любые стереотипы, если они помогают хоть на время отключить здравый смысл. Но манипуляторы всегда начинают раскачивать те из них, которые уже «актуализированы» в общественном сознании.

О некоторых масштабных манипуляциях сознанием в XX веке читайте во второй части материала или в шеститомнике «Национальная идея России»
.




[1] Работы Лассуэлла восхищают своей откровенностью. Следуя исключительно критерию действенности, он дает такое нейтральное определение: «Политический миф — это комплекс идей, которые массы готовы рассматривать в качестве истинных независимо от того, истинны они или ложны в действительности».

[2] Э. Гуссерль ввел термин «седиментация» — «выпадение в осадок» опыта в виде стереотипов. Этот процесс экономит манипулятору массу сил и средств.

[3] Специалисты США изучают достоверное положение дел и не позволяют политикам вести дело неграмотно. Они, например, установили, что американцы в массе своей легко поверили в то, что Кеннеди был убит сумасшедшим-одиночкой, но европейцы в это не верят. Они считают, что был крупный заговор, наличие которого скрывается от общества. Так версия убийцы-одиночки исключена из пропаганды на Европу.

[4] К исходу перестройки общественное сознание в СССР было настолько расщеплено, что многие стереотипы свернулись до самых примитивных формул, а то и до отдельных слов- клише. Это удивительным образом проявилось на выборах в 1989 г. Писатель В. Максимов поражался: «Что же получается? Наша либеральная прогрессивная интеллигенция имеет теперь целый ряд отмычек, с помощью которых она себе обеспечивает интеллектуальный комфорт. Надо только произнести заученное: «демократия», «плюрализм», «дедовщина», «суверенитет» — и вы получаете пропуск в определенную влиятельную часть общества».


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3149
12161
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика