В кризис с головой

В кризис с головой

Автор Андрей Сергеевич Дёгтев — эксперт Центра Сулакшина

Не так давно произошли два события, которые весьма показательно характеризуют стратегию вывода России из экономического кризиса. Первое из них — это назначение Алексея Кудрина на должность демиурга новой экономической стратегии. Второе — обновлённый макроэкономический прогноз Минэкономразвития. Оба свидетельствуют об одном: Россия будет не преодолевать кризис, а приспосабливаться к нему.


ПЛЮШКИН ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА

Кудрин оказался сразу на двух знаковых должностях: председателя совета Центра стратегических разработок и замглавы Экономического совета при президенте (возглавляет совет президент). ЦСР — это аналитическая структура, которая играла роль интеллектуального и научного центра избирательного штаба Владимира Путина в 2000 году. Позднее Центр работал над Стратегией социально-экономического развития РФ на период до 2010. Сотрудники центра заняли высокие должности в правительстве. В частности Герман Греф стал министром экономики. Под председательством Кудрина Центр займётся разработкой экономической стратегии России с 2018 до 2030 года. Какими будут контуры этой стратегии не трудно представить, учитывая предыдущий опыт работы Кудрина в правительстве.

Одним из главных заказчиков ЦСР будет президентский Экономический совет под фактическим руководством самого Кудрина. В президентском Совете на посту замглавы Кудрин пришёл на смену Андрею Белоусову — грамотному эконометрику, что тоже весьма символично. Главный правительственный бухгалтер сменил специалиста по реальному сектору.

За время нахождения Кудрина на посту министра финансов в резервные бюджетные фонды были выведены триллионы рублей. Конечно, эти деньги пригодились стране во время кризиса, но факт остаётся фактом: Кудрин был и остаётся специалистом в том, как экономить (сокращать бюджет, выводить финансы из оборота и т. д.), а не в том, как инвестировать и поднимать экономику. Кудрин был правительственным плюшкиным, распихивавшим свободные средства по заначкам. Это его свойство (экономить на всём) пришлось весьма кстати в новых условиях. Текущий кризис в отличие от рецессии 2008–09 годов временным не является. Придётся затягивать пояса. На эту роль и был вновь призван Кудин. Чьи пояса он собирается затягивать, вполне можно догадаться из его мантры о необходимости повышать пенсионный возраст.


ЧУДЕСА ИЗ ТАБАКЕРКИ

Уточнённый макропрогноз МЭР на 2016–2019 годы тоже говорит о том, что избрана стратегия экономии. Если кратко суммировать предложенный в прогнозе алгоритм преодоления экономических трудностей, то получится следующее: ограничение роста зарплат в экономике в 2016–2017 годах с последующей компенсацией в 2018–2019 годах, увеличение корпоративных прибылей в 2018–2019 годах, инвестиции из ФНБ и бюджета в перспективные проекты и повышение энергоэффективности. И всё это должно позволить выйти на рост 4,5% ВВП к 2019 году.

Ограничение зарплат представляется в качестве способа экономии на издержках и высвобождения средств для инвестиций. Однако учитывая то, что правительство не отказывается от курса на импортозамещение, становится непонятно, как можно будет обеспечить экономический подъём в условиях падающего внутреннего спроса. МЭР надеется, что опережающий рост инвестиций позволит повысить эффективность производства и снизит энергопотребление. Но ясно, что для наращивания инвестиций в инновации нужно дополнительное государственное стимулирование. Даже в благополучные годы бизнес не стремился заниматься такими инвестициями. А в условиях нестабильного курса и падения рынка такое желание и вовсе пропало.

Но увеличению государственных вливаний в экономику препятствует маниакальная боязнь вызвать инфляцию. Ключевым носителем этой боязни является Кудрин, и учитывая усиление его роли в экономической политике, уже сейчас можно понять, что достаточного для повышения инвестиций ресурса государством предоставлено не будет. Тогда становится ясно, что обещанное МЭР восстановление роста до 4,5% может быть достигнуто только чудом. Откуда появится желание бизнеса развивать высокие технологии в условиях отсутствия инвестиционного ресурса — непонятно.


ВОЙНА ПРОТИВ ДЕНЕГ

В том, что инфляция в России имеет преимущественно монетарный характер, в либеральной команде не сомневаются. Деньги, находящиеся в обороте, рассматриваются как враг, с которым надо бороться. Иными словами, то, что инфляция возникает от колебания денежной массы, воспринимается как самоочевидный факт. Тем не менее, самоочевидность этого факта при более глубоком рассмотрении начинает вызывать большие сомнения. Масштабное исследование  факторов инфляции показало, что денежный фактор стоит далеко не на первом месте, и даже более того, инфляция имеет некоторую естественную фоновую величину, ниже которой опуститься практически невозможно.

Но попробуем провести анализ связи инфляции и колебаний денежной массы на самом простом корреляционном уровне. Для этого возьмём массив данных по приросту денежной массы и инфляции на конец месяца в % к концу предыдущего месяца в течение периода с января 1999 по март 2014 года. И попробуем посчитать коэффициент корреляции для этих двух показателей с разными лагами (запаздываниями) от 0 до 18 месяцев. Получается следующая картина (рис. 1).

Рис. 1. Корреляция между приростом денежной массы и инфляцией на конец месяца в % к концу предыдущего месяца в течение периода с января 1999 по март 2014 года

Как мы видим, слабая связь между этими двумя показателями наблюдается при всех лагах, кроме 13 месяцев (если принимать соотношение величины и силы корреляции в следующем виде — сильная: ±0,7 до ±1; средняя: ±0,3 до ±0,699; слабая: 0 до ±0,299). В остальных случаях сила корреляции приближается к средней лишь в двух случаях: лаг 1 месяц и лаг 7 месяцев. Наиболее правдоподобным выглядит связь между инфляцией и колебаниями денежной массы при лаге 1 месяц. Поверить в то, что при существующей в России склонности к потреблению дополнительно образовавшиеся деньги оказывают давление на прилавок только спустя полгода или год, крайне трудно. К тому же, ещё раз повторим, что связь 0,29 (для лага в 1 месяц) является слабой. При её возведении в квадрат можно грубо посчитать, на сколько процентов инфляция обусловлена монетарным фактором. Получается менее 10%.

Даже простейший анализ показывает, насколько неоднозначным является утверждение о преимущественно монетарном характере инфляции в России. Кто-то возразит, что в таких рассуждениях нет логики. Мол, понятно, что увеличение спроса по сравнению с предложением ведёт к подорожанию товаров. И это верно. Но только вот линейный характер этой связи начинает в полной мере сказываться лишь при больших сдвигах — когда скорость увеличения денежной массы превышает критический порог. Можно предположить, что таким уровнем для российской экономики является 8–12% в месяц. В большинстве случаев за декабрьским увеличением М2 действительно следует рост инфляции с лагом в один месяц. Однако в 2011–2013 годах такого эффекта не наблюдалось. Инфляция либо не изменялась, либо менялась незначительно (рис. 2).

Рис. 2. Декабрьские выбросы в динамике денежной массы с России

В любом случае речь идёт об одномоментном (за один месяц) впрыскивании в оборот аж 1–1,5 трлн руб. Именно такое увеличение денег, судя по всему, является критическим. Если эмиссия растянута во времени и нацелена на инвестиции в новые производства (а не спекуляции и потребление), то, вероятно, стоит ожидать гораздо меньшие инфляционные последствия. Либеральное правительство же, напротив, видит во всём опасность инфляции. За весь 2015 год оно позволило израсходовать на проектное финансирование всего лишь 236 млрд руб. Всё, что свыше, рассматривалось как источник инфляции.


ВЫВОД

По всему видно, что выбирая между стратегией активного преодоления кризиса путём инвестирования и стратегией приспособления к нему через ограничение расходов, либеральное правительство остановилось на втором варианте. Происходит консервирование либеральной экономической модели. Какие-то аргументы в пользу такого расклада могли иметь силу ещё несколько лет назад, когда высокие цены на нефть позволяли, как минимум сохранять доходы россиян на уровне потребительского бума 2000-х. Но теперь достаток россиян начал стремительно сокращаться. Согласно прогнозу МЭР доходы упадут на 2,8% в 2016 году и на 0,3% в 2017-м. Сокращение реальных пенсий окажется ещё сильнее: 4,8% в 2016 году и 2% в 2017. Помочь избежать такой участи может лишь активная трансформация экономической модели, а не её бережное сохранение.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2751
11234
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика