Воссоединение

Воссоединение

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян (Эль Мюрид) — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики (Санкт-Петербург).

Есть миф, который без памяти любят озвучивать разнообразные профессиональные националисты — от русских до японских или зимбабвийских. Это, конечно, собирание земель. Воссоединение разделенного народа и все такое. Миф крайне полезный в плане привлечения масс, ибо ну кто в здравом уме будет против? Дело нужное, полезное и духоподъемное.

Власть, кстати, тоже не брезгует данной повесткой. Когда Путину нужно было озвучить права на Крым, он тоже активно рассказывал про самый большой в мире разделенный народ. Правда, когда речь зашла про 20-миллионный русский народ на всей остальной Украине, он резко сдал назад, а его пропаганда начала отрабатывать унылый тезис про «Им никто ничего не обещал».

Собственно, это как раз и есть судьба данной темы — она поднимается исключительно для того, чтобы зачерпнуть из источника народного энтузиазма и увеличить свою аудиторию. С практическим воплощением этой идеи возникают вполне реальные проблемы, причем такие, которые вынуждают резко притормаживать.

Проблема номер один, она же главная и ключевая — все тот же многострадальный русский народ. Равно как и татарский, башкирский, чукотский или какой-нибудь наурийский. Тру-проф-националисты всегда блудят в трех соснах — кто именно принадлежит к этому народу. Они не способны дать определение — то есть, законченный перечень непротиворечивых однозначных идентификаторов, которые суммарно и дают представление о предмете. Любое определение — это всегда абзац максимум. Как только вам в качестве определения начинают подсовывать два абзаца или не дай бог целый трактат — перед вами не определение, а описание. Самый прикольный вариант — когда вам в определении впихивают непонятные слова, каждое из которых тоже требует отдельного определения. Еще один классический признак демагогии и вербального блудодейства.

Всё это примерно как если бы вам начали читать курс интегрального исчисления, но при этом лектор затруднился бы дать определение интегралу. Понятно, что в математике такое немыслимо, а вот в политике это сплошь и рядом.

Пытаясь определить, кого можно назвать русским, наши профессионалы от стенаний за русский народ блудят вокруг описаний политической нации, этнического происхождения, культурной и исторической идентификации и тому подобное. Естественно, что каждый раз у них получается совсем разный результат. Зачастую противоположный. Заканчивается всё, как обычно, методичкой по измерению носов и черепов. И уже поэтому вопрос об историческом ареале обитания, равно как и воссоединении становится весьма зыбким и неопределенным даже в плане сугубой географии. Кого и куда присоединять-то будем?

Второй вопрос, по которому нет опять же однозначного мнения, заключается в процедуре присоединения. В сценарных планах самого процесса. Ибо их много.

Присоединить не принадлежащую тебе сегодня территорию с населением можно по одному из трех возможных сценариев. Первый — военный сценарий. 22 июня, 4 часа утра — и понеслась. Я даже не рассматриваю ни повод, ни обоснование такого мероприятия, ни его международные последствия. Вот взяли и решили: воссоединяемся. Точнее, воссоединяем. Даже не спрашивая воссоединяемых — вдруг они не готовы к такому счастью. И правда, чего их спрашивать.

Второй сценарий — чрезвычайно-реактивный. У нашего соседа происходит какая-то катастрофа. Рукотворная, естественная, социальная, техногенная — в общем, что угодно, при которой управление на сопредельной территории, где проживают наши люди (точнее, это мы определили, что они наши — их еще никто особо не спрашивал) обрушивается. Нет его. В таком случае мы заходим всей своей помощью и мощью (если она, конечно, еще не вся конвертирована в раритетные музыкальные инструменты и объекты олимпийского наследия) и остаемся. Ситуация, прямо скажем, крайне экзотичная, но вероятность ее всегда существует.

Наконец, третий сценарий — добровольный. Мы и они приняли решение и воссоединились. И пробки в потолок.

Естественно, что все три сценария требуют помимо внутренних процедур еще и внешних — как минимум признания мировым сообществом нашего права на такое воссоединение. По понятным причинам, мировое сообщество будет всегда против, а потому вопрос стоит иначе — наша готовность защитить воссоединение любой ценой. То есть — возникает проблема приоритетов. Готовы ли мы пойти на издержки ради решения данной задачи.

Любой иной сценарий будет модификацией указанных трех.

Собственно говоря, даже упомянутых двух причин достаточно, чтобы понять — вопрос о воссоединении русских земель в практическом плане выглядит очень и очень непросто. Легко произносить загадочное слово «ирридента». Легко рассказывать про то, как плохо сейчас и как будет хорошо потом. А вот как именно это произойдет? И какие последствия воспоследуют? Насколько затратно будет такое мероприятие в процессе и в последствиях? Каков баланс последствий такого решения? Если оно приведет к развитию — это одно. Если оно станет причиной стагнации или деградации — это другой расклад.

Ну вот присоединил Путин Крым. Хорошо это? Конечно. Восстановил справедливость и все такое. А убитых дончан, которых безжалостно бросили прикрывать это приобретение — мы куда отнесем в путинской бухгалтерии — к активам или пассивам? А тот факт, что Крым — это территория, на которой не действуют российские законы, куда относить? А ведь они не действуют, иначе бы там работал и Сбербанк, и МТС с Билайном и так далее. Но не работают и не собираются. А значит, у гаранта Конституции нет полномочий по унификации приобретенной территории со всей остальной. Ни полномочий, ни возможностей. И по факту присоединенная Россия — она какая-то не такая, неправильная. То есть — присоединили — это хорошо. А вот как присоединили — пока однозначно не очень. И что делать — опять же, ответа нет и не предвидится. Путину хорошо — он еще лет 30 посидит в президентах и привет. А проблему решать придется столетиями.

Задача воссоединения комплексная, а значит — точно не лозунговая. И пока дело далее лозунгов не трогается, выглядит она банальным политиканством и демагогией.

Ну, и наконец, еще одна проблема. Мы сегодня не о воссоединении думать должны как о приоритетной задаче, а о сохранении хотя бы того, что еще есть. При нынешней зверской политике страна катится в пропасть. Власть истребляет тот самый русский народ (а равно и все остальные) в промышленных масштабах. Ликвидируя больницы, школы, выхолащивая образование, культуру, насаждая мракобесие, примитивизируя СМИ. Регионы обособляются и объективно выталкиваются из страны — при нынешней внутренней политике вопрос личной выживаемости становится всё более приоритетным перед вопросом выживаемости и уж тем более развития общего.

А раз так — то вначале нужно решать проблему прекращения войны власти с нашим народом, войны власти со страной и ее будущим. А это — совершенно отдельная задача, и по всему — гораздо более приоритетная.

Но кидать в толпу лозунги всегда интереснее, а главное — безопаснее. Вроде при делах и весь такой страдалец за народное счастье, а в реальности — лучший инструмент режима по удержанию народа в узде. Подменяя реальные проблемы и задачи виртуальными и неактуальными.

При этом — конечно, да. Задача воссоединения никуда не девается. Вот только какова она? Что понимать вообще под воссоединением? На дворе не 19 и даже не 20 век. Геополитическая и геоэкономическая борьба уже в прошлом — там уже есть и победители, и картина мира. В этой картине нас нет. Обе борьбы мы в итоге проиграли. Сегодня 21 век — век геокультурной борьбы. Борьбы идентичностей. Борьбы привлекательного образа будущего и нашего места в нем. Борьбы не только за свою цивилизацию, а за доминирование в культурных кодах других цивилизаций.

Воссоединение — это задача 19 века. И решать ее «в лоб» означает заведомо обрекать себя на 150-летнее отставание. «Воссоединители» даже не задаются таким вопросом. Им это не по силам. У них прошивка позапрошлой системы.

Задача стоит иначе — приняв текущее положение дел, фиксировать убытки, которые мы уже понесли и не гоняться за фантомами. Нужно формулировать задачи завтрашнего дня, а не позавчерашнего. И тогда — если мы их решим — возможно, появится шанс на пересмотр уже решенных и подытоженных ранее проблем в свою пользу. И опять же — это будет лишь шанс, которым еще нужно воспользоваться. Само собой ничего в руки не упадет.

Но пока самый простой выход из положения — громко и красиво говорить, ничего не меняя по существу.

Источник



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2439
9799
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика