Все больше счастья на планете

Все больше счастья на планете

Эксперт Центра, к.социол.н. Надежда Хвыля-Олинтер

Что такое счастье? На вопрос каждый ответит по-своему, потому что это понятие субъективно и неоднозначно. Один человек назовет себя счастливым, оказавшись владельцем нового модного гаджета, другой – взяв на руки новорожденного сына, третий – узнав о подписании мирного соглашения между воюющими державами. Кто-то стремится найти источник счастья внутри самого себя, на кого-то решающее влияние оказывает окружающий социум. 

Философы также дают весьма расплывчатую характеристику счастью. Например, Эпикур учил получать наслаждение даже от самого минимального приятного события, Паскаль отмечал, что неумение людей быть счастливыми в настоящем делает для них возможным лишь надежду на счастье: «…мы вообще никогда не живем, но лишь собираемся жить и постоянно надеемся на счастье, но никогда не добиваемся его, и это неизбежно». В русской философии существовала традиция объяснять, что состояние истинного счастья возможно лишь в поиске смысла, мыслительных интенциях, устремлении к нравственному идеалу.

Так или иначе, уровень счастья является важной характеристикой для бытия не только отдельного человека, но и социума. 

Что в мире?

Исследовательское агентство Gallup International/WIN ежегодно проводит замеры общемирового индекса счастья на основе оценок уровня личного счастья, сделанных респондентами в ходе социологического опроса. В 2014 году исследование было проведено в 65 странах мира, включая Россию и другие государства постсоветского пространства. В глобальном масштабе ощущение счастья нарастает вот уже второй год – доля удовлетворенных жизнью людей на планете выросла, что отразилось на индексе (с 48 пунктов он вырос до 64). Анализ данных в масштабе  макрорегионов показал, что рекордсменами в этом рейтинге стали граждане Африканских и Азиатских государств, сместив с лидирующей позиции американские континенты (рис. 1).


Рис. 1. Индекс счастья в регионах мира (п.п.).

Если анализировать результаты по разным странам, то становится очевидна крайне важная зависимость – индекс выше в странах, которые не отличаются материальным благосостоянием. То есть степень удовлетворенности жизнью оказывается не столь зависима от материального фактора, как это принято считать. Но где принято? В рамках либеральной системы, культивирующей общество потребления. Социолог Бодрийяр в своей знаменитой книге «Общество потребления» пишет: «Счастье, вписанное огненными буквами в рекламу Канарских островов или солей для ванн, — это абсолютная точка отсчета общества потребления; собственно, это эквивалент спасения. Но каково это счастье, преследующее современную цивилизацию с такой идеологической силой?». И отвечает на поставленный вопрос: «чтобы быть проводником эгалитарного мифа, Счастье должно быть измеримо. Нужно, чтобы оно было благосостоянием, измеримым в вещах и знаках, «комфортом», как говорил Токвиль, который уже отмечал тенденцию демократических обществ ко все большему благосостоянию как средству устранения социальной фатальности и уравнивания всех судеб. Счастье как внутреннее наслаждение, являющееся независимым от знаков, которые могли бы его продемонстрировать взглядам других и нам самим, такое счастье, не имеющее потребности в доказательствах, оказывается сразу же исключенным из идеала потребления…».

Итак, концепт счастья измеримого в демонстрационных знаках, внешних атрибутах, бросающихся в глаза окружающим, оказывается, не работает – этот рецепт, лоббируемый западным обществом, на самом деле не делает счастливее своих последователей. Жители Западной Европы, являясь носителями либеральной идеологии и примером соответствующего образа жизни, в рейтинге счастья оказались на последнем месте (рис. 1). Единственная западноевропейская страна, продемонстрировавшая резкие перемены в настроении в сторону улучшения – это Франция, в которой наблюдается рост национального самосознания (в мае 2014 года оппозиционная партия националистического толка, возглавляемая Марин Ле Пен, победила на выборах в Европарламент Франции, что стало первым случаем в истории этой страны, когда первое место заняли ультраправые силы).

А в России?  

У нас тоже наблюдаются колоссальные перемены – индекс счастья вырос более чем в два раза всего за один год (рис. 2). 


Рис. 2. Индекс счастья (п.п.). 

О чем это говорит? Наши соотечественники ощутили мощнейший эмоциональный подъем, вызванный Олимпиадой (опрос проводился в конце 2014 года), присоединением Крыма и, будем честны, огромным потоком пропаганды. Искренне ностальгируя по тем временам, когда наша страна была величайшей мировой державой, уважаемой и сильной не только технологически, интеллектуально, но и идеологически, россияне, даже испытывая материальные трудности, воодушевлены новой российской действительностью. Есть ли реальные основания для столь радужных настроений, это уже другой вопрос. Важно вот что. Если национальное самосознание, народное единство, цивилизационная идентичность, ответственность за судьбы братских народов  так важны для россиян, то почему до сих пор основной закон страны, программирующий алгоритм ее социального, политического и экономического устройства, не имеет соответствующего ценностного насыщения, несмотря на то, что именно эти ценности являются сегодня ключевым смыслом политической риторики?  


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3798
15343
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика