Выборы, выборы, кандидаты (sens.)

Выборы, выборы, кандидаты (sens.)

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян (Эль Мюрид) — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики (Санкт-Петербург).

Любая форма демократии всегда сталкивается с двумя ключевыми вопросами. Собственно, ответ на каждый из них и создает многообразие её форм.

Первый вопрос — право голоса. Кто имеет право выбирать. Вопрос, скажем прямо, непростой во всех смыслах. И дело здесь не в политических предпочтениях — как раз здесь различия нормальны и даже обязательны. Проблема в степени ответственности за свой выбор. Способен ли человек адекватно оценить личные, моральные, деловые и прочие качества кандидата? Будет ли он выбрать умом или сердцем? А то и просто глазами-ушами?

Собственно, именно на этом основаны большинство манипулятивных технологий, когда кандидата подбирают по экстерьеру и биографии, причем здесь простор для манипуляций не просто обширен — он безграничен. В итоге легко добиться видимого всеми сейчас результата — когда мелкий бандит с раёна, которого выперли из органов по дискредитирующим обстоятельствам (целовал кого-то не туда или украл больше положенного — непонятно) становится главой не самого незначительного государства. Маска государственного мужа, утомленного заботой, немножко грима, вой из каждого утюга про Опору и Надёжу — получите и распишитесь. Домохозяйки в экстазе, суровые мужчины клянутся в верности Верховному и все вместе с остервенением рвут на части любого усомнившегося.

В общем — картина акварелью. Всем нам хорошо известная. Неудивительно, что сразу за появлением новой Надёжи про предыдущую начинают вначале шепотом, а потом громогласно рассказывать Такое (!), что волосы дыбом, вчерашние целовальники разводят руками — надо же, как мы обманулись, ну, а избирателю некогда — ему предстоит биться в пене и экстазе по поводу нового красивого и мужественного, которого точно по той же схеме точно те же, что и вчера, начинают вылизывать во всех нескромных местах.

Короче говоря, проблема. Она же прямо перекликается со вторым вопросом: а кого избирать? Как определить — насколько кандидат вообще способен (про достоен — вопрос отдельный, он-то как раз и должен решаться на выборах) решать проблемы, для чего его и нанимают избиратели. Избирательное законодательство отвечает на оба эти вопроса, однако законы-то пишутся теми, кто уже является властью, а значит — избран вот такой вот неясной системой и по не совсем корректной процедуре. А потому не очень заинтересован в изменении такой системы в принципе. Скорее, наоборот: они ее совершенствуют, доводя процедуру избрания по ней до идеально-стерильного состояния мертвечины.

Когда мы говорим о том, что в нашей стране есть некоторые проблемы с формированием власти, мы, конечно, кривим душой. 16 лет у власти (12 формально и 4 фактически) одного человека с перспективой любоваться на всё тот же лик еще минимум до 2024 года говорят о том, что с системой у нас всё очень даже плохо.

Сегодняшний мир настолько стремительно меняется, что самодержавные формы управления при самых одаренных и способных правителях обрекают самодержавно управляемую страну на стагнацию. А уж если мы имеем наверху, что имеем — то здесь нужно лишь подсчитывать глубину падения, чем мы, в общем-то, и занимаемся, горестно рассматривая картинки с сопоставимыми зарплатами столетней давности по сравнению с сейчас. Сравнение не в нашу пользу, а если учесть, что мы сравниваем с началом 20 века, то возникает много вполне законных вопросов.

Говоря иначе — оба упомянутых выше ключевых проблемы в нашей стране решены как-то неправильно, и закавыка заключается не в конкретном Первом лице.

Первый вопрос — кто избирает — упирается в понятную всем проблему компетентности. На бытовом уровне все осознают, что любым делом должен заниматься профессионал — водить самолет, лечить зубы или руководить крупнейшим газовым или нефтяным достоянием страны должны люди не по протекции и не по близости к начальству, а по профпригодности к этому занятию. В реальной жизни, конечно, перекосы встречаются — периодически с позором и даже заведением уголовного дела находят поддельного врача, немного реже — плагиатора-доктора наук и уж совсем экзотика, если выяснится, что какой-нибудь «Роснефтью» руководит не профессионал, а просто бывший адьютант Его Превосходительства. Последнее, конечно, полный бред — ну не может миллиардами долларов и судьбами миллионов распоряжаться человек, чьим единственным достижением в карьере является умение бесшумно подать чай руководству. Не, ну бред же!

В общем, интуитивно проблема понимается всеми. Но вот на уровне государственного управления это понимание дает сбой. «Вы посмотрите в эти честные глаза — разве они могут лгать?» Вот, собственно, сегодня это и есть главный критерий при выборах депутатов или президентов. Глюк в системе — но как и любой системный глюк, создает все наличествующие на сегодняшний момент проблемы.

Проблема системная, так как именно вся избирательная система как раз и построена на том, чтобы напрочь исключить возможность задаться ключевым вопросом — а кто это такой? Способен ли он работать так же красиво, как это написано в его программе неизвестными нам спичрайтерами?

Семь предвыборных статей Путина в 12 году уже никто не вспоминает. Как не вспоминают его обещания, к примеру, легализовать приватизированное (сама постановка вопроса так и требует вместо «приватизированное» употребить более верное «похищенное») через разовый (!) платеж со стороны приобретателей ухищенного. Даже это оказалось неподъемной задачей — что уж тут вспоминать про горячее обещание защитить русское население Украины. Какие такие русские?

Это и есть прямое следствие существующей системы избрания на государственные должности. И говорить, что в остальном мире точно так же, не нужно — пусть остальной мир как-нибудь сам со своими траблами разбирается. У нас тут своя песочница — нам в ней и играть.

Системная проблема требует системного же решения. Их, в сущности, два разных.

Очевидно, что проблема компетентности избирателей может решаться двумя путями-либо ограничением избирательного права, либо созданием работающего фильтра по отбору кандидатов. То есть, либо мы признаем, что избиратель не совсем компетентен, чтобы оценивать весь комплекс вопросов, связанных с профессиональной пригодностью кандидата, либо мы принимаем это как данность, но тогда первичный отбор, исключающий попадание во власть воров, бандитов, проходимцев, людей с неясностями в биографии и просто непригодных по любым другим основаниям, должны осуществлять специально сформированные институты.

Строго формально, у нас реализован второй принцип — отсев кандидатов производится по неким критериям Центральной избирательной комиссией. Но сам факт того, что Путин — наш президент, уже говорит о недееспособности такого рода механизма. Равно, как и тот факт, что тот же ЦИК допустил к выборам его предшественника — Медведева. В данной конфигурации механизм отбора, наоборот, генерирует системную ошибку и делает невозможным попадание во власть компетентных и честных людей. Тем не менее, сам по себе принцип логичен и способен создать барьер на пути тех, кого в нормальной стране выше уровня даже муниципалитета не допустят ни при каких обстоятельствах — даже в том случае, если им по каким-то причинам не заинтересовалась правоохранительная система. Проблема создания такого фильтра и такого механизма может быть решена, однако принцип их формирования, очевидно, должен быть принципиально иным. И, по-видимому, структурно отдельным от ЦИКа.

Второй путь — отказ от системы равного избирательного права. Что, в общем-то, тоже вполне разумно, так как исходит из того же принципа системной некомпетентности. Нормальный человек почти всегда специалист в какой-то конкретной своей области, но за диагнозом мы все равно идем к врачу, а ремонтировать технику мы все-таки стараемся у профессионально подготовленного человека.

Выборы — это тоже своего рода профессия. Самое интересное, что она тоже существует — это кадровики. Грамотная кадровая служба — половина успеха и эффективности любой организации. Качественная кадровая служба занимается не только отбором уже имеющихся кандидатов, но и занимается их взращиванием, сопровождением, фильтрацией, «прополкой» и так далее. Это серьезная и уважаемая работа.

Логика подсказывает, что решение проблемы по этому пути означает ступенчатую систему выборов, своеобразное копное право, когда население избирает своих представителей, те формируют профессиональные структуры, занимающиеся отбором и подбором, не менее профессиональные структуры, которые из отобранных кандидатов формируют некий окончательный список — и уже только потом люди, в чьей честности и компетентности сомнений нет или они незначительны, выбирают человека на ту или иную должность.

Наконец, возможна вообще комбинация из этих двух системных подходов — почему бы и нет.

Я сознательно не высказываю свое собственное видение и предпочтение, мне кажется, что сейчас главное — осознать саму проблему и понять, какие именно пути и варианты ее решения существуют. Сегодня ясно только то, что нынешняя система власти и управления неремонтопригодна. Она должна быть преобразована безо всякой жалости и сочувствия к терзаниям нынешних клептократов. Она не имеет будущего потому, что достигла своего совершенства, и никого иного, кроме таких же проходимцев и клептоманов, внутрь себя не пустит. Ну, возможно, чисто выставочные экземпляры и будут представлены народу — собственно, для этого в парламенты внедряют оптом спортсменов-артистов, дабы они символизировали. Но в целом власть сегодня — это власть тех, кого в нормальной стране нельзя допускать до нее по всем мыслимым нормальным критериям.

Эти люди, когда ограбят страну до нитки, неизбежно приведут ее к коллапсу — как угробит самолет с пассажирами любой, кто попал за штурвал случайно и не имея к этому ни малейшей склонности. Даже если он перед этим гонял на компьютерных авиасимуляторах. И поэтому вопрос о смене персонажей и самой властной системе все равно встанет перед нами. Но во-первых, тогда будет уже несколько поздновато заниматься такими мелочами, тогда вопрос выживания (причем на физическом уровне) будет стоять гораздо острее, а во-вторых, в экстремальных условиях коллапса и решения будут экстремальными, а значит — очень и очень несбалансированными.

Говоря иначе — понятно, что нынешняя ситуация совершенно нетерпима и чревата катастрофой. Так же понятно, что пока еще есть, что называется, цивилизованный выход из нее. Неясен до конца лишь процесс перехода от нынешнего убожества к чему-то более разумному, а главное — перспективному. В нынешней ситуации с перспективами у нас, прямо скажем, крайне глухо.

Источник



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
211
456
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика