Что такое фашизм?

Что такое фашизм?

Автор Степан Степанович Сулакшин — генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор.

Фото: Адольф Гитлер во главе штурмовиков, 1930 г. 

Тема фашизма в современности может в России показаться кому-то надуманной и искусственной. В России, принесшей миллионы жертв в борьбе с гитлеризмом, победившей и навеки усвоившей, что фашизм — это омерзительно, преступно, что фашизм раздавлен и канул в историю. Каждое 9 мая российский народ, празднуя Великую Победу, еще раз себя терапевтирует, что с фашизмом покончено. И уж «точно» в нашей стране он никак невозможен. Да и власть на трибуне принимает Парад победы, да и в Государственной Думе, нет — нет, да вспомнят про запреты профашистской агитации, демонстрации нацистской символики, про закон о борьбе с фашизмом. Но тогда отчего в таких же, как Россия, бывших советских республиках в эти же майские дни маршируют бывшие участники гитлеровских коллаборационистских подразделений Ваффен СС? Что такое случилось на Украине, где восславляют нацистов и фашистов недавней истории? Где реально возродились зондеркоманды, убивающие людей по этническому и языковому признаку? Где по этому признаку само государство затеяло масштабные войсковые операции против части собственного народа? Да и в самой России зазвучали слова «русский фашизм», «русский национализм». Так что это за признаки?

Кто-то тут же резво кинется «объяснять». А нужно бы спросить — о чем конкретно идет речь? Что такое фашизм спустя 80–90 лет истории человечества, давшей трагический опыт и знания не только о муссолиниевской и гитлеровской версиях? И уж точно побольше, чем простенькое свидетельство о римском происхождении термина от слова «пучок».

Большинству кажется, что слово фашизм не требует пояснений, слишком хорошо всем известно и понятно на упомянутых примерах. Однако реально вопрос о смысловом содержании термина «фашизм» гораздо сложнее.

Законы сознания говорят, что только интуитивное нахождение смысла того или иного термина разводит мысль по разным когнитивным дорогам. Общая дорога одинакового понимания того или иного термина возникает только при следовании определенным методологическим правилам. В противном случае общего понимания не возникает. Каждый по своему трактует сложное явление. И часто основное содержание дискуссий обесценивается, поскольку посвящается выяснению вопроса: а о чем, собственно говоря, идет разговор?

Как в принципе определяется смысловая нагрузка термина? Почему в политическом и политологическом дискурсе мы часто друг друга не понимаем? Потому, что дефиниция, то есть однозначное нагружение некоего термина общепринятым или общепонимаемым смысловым разворачиванием, пояснением, не всегда доступна. Больше того, возникает множественность смысловых интерпретаций. Коса Тузла, с которой строится Керченский мост. Длинная коса — девичья краса. Нашла коса на камень. Невеста краса, только чуть коса. Слово одно, а смыслы несет разные.

Эта трудность не случайна, потому что фиксируемые человеком проявления и признаки любой объективной сущности, с которой работает наше сознание, а уже потом вербальный механизм, язык, текст, всегда множественные. Одни люди видят только одни проявления. Другие — другие. Это естественно. Как в притче о слепых и слоне, одному кажется, что «это» хвост, другому кажется, что «это» хобот, третьему, что «это» столб. Человек разумный, который в дискуссии хочет найти истину, позитивный итог, находку, смысловое послание от других людей — должен совершить ментальный «подвиг», абстрагируя множество признаков и проявлений сущностей и приходя к более или менее упорядоченной работе с тем, что называется дефиницией. На рис. В1 этот шаг обозначен римским I.

Рис. В1. Как в общем плане формируется дефиниция и отыскивается смысл понятий

Но найти смысл понятия еще не все. Возникает развилка: безучастная констатация или активно-деятельностный подход и развитие. В первом случае дефиниция дается как самодостаточная. Она никуда не ведет, не требует продолжения жизни обнаруженного смысла, не целеполагает. Однако, принципиальным свойством сознания человека является целеполагание. Это отличает его от инстинктивного поведения животных, которое не является активно-целеполагающим. Если после обретения дефиниции возникает желание спросить: «ну и что теперь с этим делать?», то очевиден дефиниционный изъян, ее неполнота. Назовем этот тип дефиниции пассивным. Дефиниция же, активная в своей конструкции, содержит некий план действий, план созидания новых смыслов и реалий, некое целеполагание, шлейф последствий. Подобный тип дефиниции является предпочтительным для человека активного.

Вторая часть дефиниционного процесса (римское II на рис. В1) — уже проективная на последефиниционный вызов: «А что с этим определением делать?». Выстраивать ли открытие смысловой развертки, пирамиду понятий, которые человека ведут к некой цели, которые наполняют его активно-деятельностной энергетикой, импульсом к действию, а не только удовлетворением любопытства? Сказать «Нечто — это что-то» явно недостаточно. Нужно отыскивать постдефиниционную нагрузку. Определение должно быть активным. Оно должно вести к человеческой деятельности, к целепостановке и целедостижению.

Что такое собственно дефиниция? Что такое акт нахождения смысла, смыслореконструкция? Общая формула дефиниции достаточно определенна (рис. В2).
Определяемое = (что это?), (какое это?), (зачем это?), (сколько это?), (откуда и куда это?), (когда это?) и т. д.

Рис. В2. Общая формула дефиниции

В формуле дефиниции слева — определяемый термин, а справа — некоторый набор признаков сущности, обозначаемой термином, которые должны быть выстроены в строгой последовательности и в согласованном порядке. Справа не случайный набор признаков. Это уже освоенные сознанием, однозначно прочитываемые сущностные признаки. Сущностные признаки отличаются от обычных проявлений и признаков тем, что являются необходимыми и достаточными. Их нельзя убрать. Ни один из них. Остальные признаки являются «факультативными» — то есть могут быть, а могут и не быть. Часто в дефинициях вместо сущностных признаков даются просто наблюдаемые проявления, но от них как показано на рис. В1 еще необходимо перейти путем абстрагирования к сущностным признакам. Это обычно непросто. Тем не менее, методологический путь обнаружения сущностных признаков существует.

Абсолютно обязательный момент в определении термина это ответ на вопрос: «Что это?». Если на этот вопрос «Что это?» не ответить, то термин повисает в воздухе, и ответы на последующие вопросы: «Какое это?», «Зачем это?», «Откуда оно взялось?», «Когда исчезнет?», «Полезное оно или неполезное?», «Длинное оно или короткое?», «Квадратное или треугольное?» не способны прояснить сущность в общем определении. Они возвращают нас на стадию до абстрактной смысловой компрессии, а рабочего активно-деятельностного определения с проекцией на пирамиду смыслов не возникает.

Ответ на вопрос «Что это?» может быть дан только в четырех версиях. Других нет. Это либо предмет, как пространственно и чувственно локализованная сущность. Либо характеристика, как свойство сущности. Либо явление, как завершенная и локализованная во времени изменчивость. Либо процесс, который не лимитируется во времени ни в его начале, ни в его конце и тоже есть изменчивость. Перечисленные четыре выбора характерны как для феноменов, так и для ноуменов. Интересно подчеркнуть, что ничего другого в качестве образа сознания, отражающего окружающее мироздание, не бывает. Собственно, основной искомый в дефиниции смысл есть ответ на вопрос — что это?

Поэтому, когда люди ищут понимание друг с другом, то они сталкиваются, прежде всего, с первой проблемой смысловой определенности звукоряда или текста. Не все хотят или догадываются, что они должны активно понимать, что это такое. Чаще возникает заблуждение, что знакомое слово бесспорно понятно, но как только случается напрячь ум и попытаться объяснить другому человеку что именно это такое — то тут-то и станет понятно как это непросто — реконструировать смысл по предложенной схеме.

Но и это еще не все проблемы. Есть еще проблема понятийного релятивизма из-за смысловой многофункциональности. Уже упоминалась «коса». Можно вспомнить «процесс», который пошел. А можно «процесс» как судебное разбирательство. Партию как политический институт. Партию как шахматный раунд. Партию как замужество. То есть без контекста, без оговорок терминология тоже может приводить к разночтениям. В особенности это актуально для темы фашизма.

Бывают дефиниции конвенциального типа, когда дискутанты или пользователи-потребители в акте творчества, дискуссии или обсуждения говорят: «В рамках данного дискурса под этим-то понимается вот это…». Хотя где-то за рамками дискуссии, акта конкретного поиска смыслов может пониматься и что-то другое. Назначаемая, конвенциальная, то есть договорная, дефиниция тоже допустима. Но она требует оговорок: «Помните, коллега? Мы же договорились под огурцом понимать огурец, а не банан!».

Общепринятая, или наиболее распространенная, дефиниция — тоже важнейшая вещь. Всегда есть наиболее употребимая дефиниция, существующая «по умолчанию». И если нет уточняющих оговорок, то сознание человека имеет в виду именно самую распространенную коннотацию. Всегда и по любому поводу оговорки делать не получается. Мозг, сознание человека привычно к тому, что есть общепринятая, наиболее распространенная терминология, которая по умолчанию, даже в случае множественных смысловых вариаций, принимается на первой позиции. Особенно это важно в случае именно многофункциональности понятия. Так, для термина фашизм, прежде всего, приходит представление о его злодейском смысле.

Специальное определение, которое близко к конвенциальному, но еще более узкое, тоже может быть.

Существует и проблема переводных терминов. На исходном языке термин может означать одно, а в переводе на русский язык иное. Например, «Russian» — в английском одно слово. Но понимается двояко: как «русский этнически» и отдельно как «российский граждански». На русском языке же используются разные слова.

Рассмотрим несколько подводящих определений и острых проблем в их связи на подходе к основному определению в настоящей работе о фашизме. Например, общепринятое, наиболее распространенное прочтение термина на самом деле релевантного фашизму, а именно, «национализма» таково: «Национализм — это позиция превосходства собственной национальности (этничности)». В этом контексте национальность и этничность — синонимичные понятия. А вот нация и национальность вещи, не совпадающие. Производное понятие «национальное государство» — происходит от слова нация, а вовсе не от слова национальность. А слово «национализм» и вовсе не от слова нация, а от слова национальность, т. е. от этничности. Хотя все слова похожи по корню и звучанию.

Распространено определение большинства энциклопедических и специальных словарей: «Национализм — идеология (иногда пишут, еще и практика), основанная на пропаганде национальной исключительности, национального превосходства».

А вот Википедия — ресурс, в котором может проявлять творчество на более активных демократических основаниях кто угодно. Там нет единой и строгой понятийной системы. Там, как впрочем, и в некоторых политологических интерпретациях, под национализмом понимают идеологию, направления и политику, основополагающим принципом которых является тезис о ценности нации как высшей формы общественного единства. Нация в данном случае не имеет этнического содержания. Вот такое происходит замещение. Но как выше предупреждалось, такая интерпретация является далеко не самой распространенной и общеупотребимой.

Итак, по Википедии и некоторым политологическим интерпретациям национализм это высшая форма общественного единства, ее первичности в государствообразующем процессе, политическое движение, стремящееся к отстаиванию интересов определенной этнической общности в отношениях с государственной властью.

Очевидно, что идет смешение, в одно определение закладываются две расходящиеся природы и категориальной базы. В первом случае нация — просто сообщество, связанное с государственностью. А во втором случае, нация — это уже общность, которая имеет этнический признак. Так происходит смешение, но это, как говорится, добросовестное заблуждение. А вот когда используют игру в слова, подмену понятий, используя одни и те же слова, которые зачастую дороги для людей, важны для их жизни, их ценностного мировоззренческого строя, то это уже лукавство, манипуляция, достаточно опасные методы информационной борьбы.

В постсоветские годы в России вдруг обнаружилось такое явление, как «русский фашизм». Радиостанция «Эхо Москвы», определенная часть Госдумы начали активничать: «Русский фашизм! Надо принимать закон о борьбе с фашизмом!». Появились «русские марши» с зигами, по поводу которых опять этот же источник, открывший «русский фашизм», трубил в свои информационные трубы. Потом вдруг, как по команде, все это исчезло. Трубы перестали трубить. И закона уже не надо. И марши куда-то начали пропадать. Но зато через некоторое время возникла такая схожая информационная подкачка в дискурсе как «русский национализм». Кто-то и как-то управляет процессом? Но это и есть манипуляция сознанием.

Что такое нация? Общепринято, что нация — это этнически единое сообщество. Это первая интерпретация, и она правильная. Русская нация, немецкая нация, английская нация.

Но есть еще одна интерпретация, тоже распространенное (без оговорок) понятие: «Нация — это объединенное общей государственностью сообщество граждан». Синонимы: политическая нация, гражданская нация, civil society. То есть здесь имеет место объединение не этнической природы, а по принадлежности к государству. Это резидентное, гражданское объединение. Нация в этом смысле может быть и полиэтничной. В английском языке «nation» и «national» — это, прежде всего резидентное государственное объединение и обозначение без этничной смысловой нагрузки. Это синоним «общестранового», «общегосударственного». National может быть multi-ethnics, многоэтничным или многонациональным, когда национальность имеется в виду как этничность.

Говорят: «Нам нужна национальная идея России». Имеется ли здесь в виду «национальная» как апелляция к какому-то этносу? Нет, конечно. Это синоним: национальная — как общестрановая, общегосударственная.

На фоне этих дефиниций появляется еще одна, практически не распространенная. «Национализм — это приверженность к построению национального государства». Достаточно хорошо видна надуманность и неуместность определения. Национализм, как превосходство собственного этноса, понимается теперь как приверженность построению национального государства, но которое совершенно не означает этнической однородности его населения? Под национальным государством обычно понимается государство, в котором есть нация как субъект, население, народ, без этнической принадлежности и характеристики. Отсюда происходят производные термины — национальное государство или государство-нация. Только в последнем случае, частном случае, речь идет об этнической характеристике населения в данном государстве.

Нация, как общность граждан, может быть и полиэтничной, и моноэтничной.
Идем дальше. Что такое этничность и синонимичная в контексте этничности национальность, расовая принадлежность?

Очевидно, что этничность — это совокупность двух групп устойчивых признаков человека. Первая группа — физические признаки: цвет кожи, структура, характер волос, форма черепа, другие физиологические, биологические устойчивые признаки. Понятно, что они наследуются генетически, биологическим образом. На самом крупном плане этих признаков возникают расы, их немного. Национальностей (этносов) больше. Различение происходит на основании генетически запрограммированных, устойчивых физических признаков людей.

Но, кроме этого, люди специфичны не только физическими различиями, как обезьяны, гориллы, орангутанги и предположим гиббоны с их устойчивыми физическими признаками. Люди характерны еще тем, что у них есть устойчивые поведенческие, проявляющие их бытийность в мире социально-культурные признаки. Признаки, которые тоже наследуются, но уже в социальных межпоколенческих передачах. Условно можно говорить о «социальной генетике», «социально-генетической наследственности», но только условно, потому что никто еще не доказал, что культурно-поведенческие и социальные признаки проникают в биологический генетический аппарат и там закрепляются и наследуются. Можно пока это предположить. Но в любом случае, культурный межпоколенческий механизм наследования и передачи соответствующих, характерных для этноса признаков очевиден.

Но если понимать, что генетический механизм программирования вырабатывался миллионы и миллионы лет, то социально-культурная история человечества насчитывает десятки тысяч лет. Сама логика, мысленный эксперимент говорят о том, что когда-то, через миллионы лет именно это содержание станет преобладающим, и мы можем видеть такое пояснение на рис. В3.

Рис. В3. Исторически эволюционирующая структура этничности (национальности)

Если человечество когда-то рождалось, в основном характеризируемое и передающее по наследству физические признаки (кроманьонцы, неандертальцы, денисовский человек), то по мере привнесения человеку в этой совокупности признаков разума, сознания стали относительно нарастать социально-культурные признаки. И чем дальше, тем больше.

В этой логике можно быть уверенным, что через миллионы лет физические признаки из-за смешанных браков, мобильности мира нивелируются и человечество станет гомогенным. Так что апартеид, сегрегация, расизм, национализм и нацизм в будущем исчезнут естественным порядком. Социально-культурные признаки станут преобладающими. И они также станут гомогенными, общими.

Соответственно, если кто-то гипертрофирует физические признаки человека, то этот кто-то — из животного, предчеловеческого мира. Это проявление социал-дарвинизма, который пытается человечество заставить вернуться в животное состояние. Если кто-то хочет возвращаться, то, наверное, туда ему и дорога. Только пусть больше человеком не именуется. Выше и важнее императива быть человеком в категориальном смысле этого слова, видеть направление прогресса и полагать, что ты на правильной стороне истории человечества, на правильной стороне прогресса и эволюции, это значит понимать четко и точно, что такое этничность, национальность, что такое расовая принадлежность, и, соответственно, национализм, нацизм, фашизм.

Выстраивается сложный ряд взаимосвязанных понятий. Сложность еще и в неоднозначной их интерпретации. Вот снова — национализм. Наиболее распространенная, без оговорок, интерпретация национализма: «Национализм — это идеология и практика с позиции превосходства собственной национальности, этничности». И чтобы ни говорили лукавые оппоненты, но их цитаты, в общем-то, их и разоблачают. Вот эти цитаты: «Россия для русских!». А вопрос: «Куда девать татар, ингушей, бурят, башкир и еще множество российских народов, которые участвовали в создании страны?». Это у них без ответа. Но иногда умолчание раскрывается.

Вот цитата из кругов, которые все более активны в современной России: «Россия будет или из русских или она будет безлюдной». Здесь уже видно вполне определенное и однозначное предписание. Не о национальном государстве здесь идет речь, а об этнической эксклюзивности. Без вариантов. Далеко ли отсюда до сегрегации? Расизма? Фашизма? И, не так ли выражались гитлеровцы относительно славян или цыган, или евреев?

Так всех остальных, которые этнически не русские, куда? Выгнать? Лишить гражданства? Порасстрелять и в канавы закопать? Выслать в их материнские этнотитульные государства? Лукавство при работе с терминологией раскрывается. Хотя не только лукавство, но и сложность выстраиваемого понятийного ряда также отвечает за эффекты «непонимания».

Национализм может иметь и позитивное наклонение тогда, когда это скорее нациестроительство, но тогда это национализм «ЗА СВОИХ», этнически своих, за свой народ, за его интересы. И это достаточно цивилизованное, достаточно ответственное чувство, желание, вполне цивилизованное деяние. Человек всегда живет в дихотомии «свои-чужие». Пока есть вражда, дележ ресурсов, пока еще войны не отменены — есть и этническое основание, а еще мировоззренческое, религиозное, политическое, идеологическое основание самых ужасных войн. Их еще никто не отменил.

Но, к сожалению, позитивное и допустимое содержание этой линии национализма как нациестроительства «ЗА СВОИХ ЭТНИЧЕСКИ» неотрывно (!) от второй части единой логической формулы — «ПРОТИВ ДРУГИХ ЭТНИЧЕСКИ».

Рис. В4. Фашизм имеет часть своих корней в этнической избранности

Может быть, конечно, некий нейтралитет, но чаще всего происходит сползание к вражде. Как показывает история, такое трагическое сползание происходит не к межэтническому нейтралитету, а к тому, что другой этнос начинают считать более низким, когда его можно презрительно, оскорбительно именовать, когда можно организовывать государственное устройство по типу апартеида, сегрегации и фашизма. К сожалению, нет примеров, когда эта связка не срабатывает.

Национализм в своем основном, коренном значении и практике обязательно сползает к расизму и фашизму. А в промежуточных состояниях обретает форму нацизма. Цепочка сползания «национализм-нацизм-фашизм» неизбежна. Деталь тут только в том, — понимают или нет изначально сторонники так называемого «этнического национализма», куда их неотвратимо ведет логика и природа явления.

Например, на современной Украине в определенном отношении происходит нациестроительство. Да, украинцы хотят свой украинский язык, свою украинскую культуру, историю, хотят создать свою этническую общность, совместить ее с нацией, которая уже в оболочке государственности будет сочетать, укреплять и реализовывать украинское полноценное государство. Но куда все это сползло, не прошло и пяти исторических минут? Сползло к «ПРОТИВ ДРУГИХ ЭТНИЧЕСКИ». Отсюда укронацизм и, как видно, не случайный. Фашизм же еще более сложное явление.

Можно представить себе такой агрегированный императивный индекс цели или целеполагания в личных, коллективных, официальных государственно-властных усилиях, как успешность государства. И тогда можно видеть важную зависимость успешности государства от этнической определенности государства. Рис. В5.

Рис. В5. Сложный ряд взаимосвязи «допустимого» и корней фашизма

Слово «нацизм» придумано не зря. Оно отъединяет отношения от национализма, который перекрывает весь диапазон соответствующих отношений, отъединяет от национализма в позитивной части нациестроительства (слева на рис. В5). Рис. В5 позволяет увидеть контекст самых современных явлений, которые исследуются в настоящей монографии.

Первое. Почти очевидно, что Россия сегодня находится на спаде левой ветви кривой на рис. В5. Страна оказалась в русофобском «осадном» положении и многое делается, чтобы это было именно так. Но для 80% населения страны русская этническая определенность жизненно важна. Ведь в многоэтничной России в максимум успешности общей страны нужно попасть всем. Т. е. от положения фактического русофобства нужно перейти правее по кривой к пониманию важности и благотворности русской цивилизационной темы в жизни России. При этом в области слева от максимума кривой работает важный принцип: «ЗА СВОИХ, но не ПРОТИВ ДРУГИХ». Это и есть Русская идея.

И никакой тут это не национализм, который универсально перекрывает весь диапазон: от Русской идеи до фашизма. Перекрывает, но не дифференцирует, а скорее потенциально интегрирует. В правой части кривой видно, что из себя представляет так называемый русский национализм. Не русский он как видим, а антирусский. Поскольку российская русскость — надэтнична, при этом не забывая и о русском этнично народе. Это и есть принципиальная природа русской российской цивилизации и государства.

Что из этого корневого для явления фашизма методологического и фактического экскурса следует? Что понятие фашизма далеко не просто. Как подойти к нему? Через вышеуказанные признаки проявления. Затем будет возможен синтез, построение базовой дефиниции и выстраивание всей пирамиды отношения и действия ввиду новейших воплощений современного фашизма.

Проявления, признаки и сделанные многими исследователями дефиниции фашизма сведены в табл. В1. Это типовая коллекция, далеко не исчерпывающая все известные описательные попытки, но упоминающая главные из них.

Таблица В1. Коллекция дефиниций, признаков и фиксируемых проявлений фашизма[1]

Наиболее приближено к системно организованному определению фашизма определение РАН: «Фашизм — это идеология и практика, утверждающая превосходство и исключительность определенной нации или расы и направленная на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении представителей иных народов, отрицание демократии, установление культа вождя, применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия, оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем». Однако определение вновь дается через признаки, но на обобщение понятия выходит лишь частично.

Классическое описание вместо определения дает Большая Советская энциклопедия. «Фашизм (итал. fascismo, от fascio — пучок, связка, объединение) — идеология, политическое движение и социальная практика, которые характеризуются следующими [шестью] признаками и чертами:

1. обоснование по расовому признаку превосходства и исключительности одной, провозглашаемой в силу этого господствующей нации;

2. нетерпимость и дискриминация по отношению к другим „чужеродным“, „враждебным“ нациям и национальным меньшинствам;

3. отрицание демократии и прав человека;

4. насаждение режима, основанного на принципах тоталитарно-корпоративной государственности, однопартийности и вождизма;

5. утверждение насилия и террора в целях подавления политического противника и любых форм инакомыслия;

6. милитаризация общества, создание военизированных формирований и оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем».


ТАК ЧТО ТАКОЕ ФАШИЗМ?

На вопрос «что такое фашизм?» ответов много и разных. Например, обзор словоупотреблений дает такой набор: идеология, практика, политическое движение, социальная практика, форма правления, форма тоталитаризма, террористическая диктатура, политическое течение, тоталитарные партии и режимы, власть финансового капитала, правая система государственного управления и социальной организации. Достаточно очевидно, что ответы, хотя частично корреспондируют друг с другом, явно даются в различных контекстах. Это означает, что фашизм по-разному себя проявляет, разными сторонами своего бытия, и все еще остается необходимость вычленить главный сущностный признак, общий для всех его проявлений.

Ответ на вопрос «какой?» также дается в многочисленных версиях.

Например, расовое превосходство и исключительность, нетерпимость к другим нациям и меньшинствам, отрицание демократии и прав человека, тоталитарно-корпоративная государственность, однопартийность, вождизм, насилие и террор, подавление инакомыслия, милитаризация общества, оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем, дискриминация иных народов, культ вождя, милитаризм, национализм, антисемитизм, антикоммунизм, ксенофобия, реваншизм, шовинизм, мистический вождизм, антилиберализм, вера в господство элит и естественную социальную иерархию, этатизм, синдикализм, расизм, геноцид, диктатура одной господствующей партии, репрессивный режим, подавление прогрессивных общественных движений, практика порабощения (с частичным уничтожением порабощенных народов), идеология превосходства над всеми другими нациями, культ традиции, неприятие модернизма, иррационализм, противопоставление «крови и почвы» «дегенеративному искусству», культ «действия ради действия», недоверие к интеллектуальному, неприятие скептицизма — сомнение трактуется как предательство, буржуазность, опора на средний класс, доминанта национального интереса над интернациональными или общечеловеческими.

Утверждение особой миссии данного народа (избранного, согласно философии Ницше) в создании особого порядка либо во всем мире, установление особого, национального кодекса нравственных и моральных принципов, решительное отвержение каких-либо общечеловеческих нравственных норм, утверждение принципа использования силы (военной силы, репрессивного режима внутри страны и в зоне геополитических интересов данной нации) для подавления инакомыслия и сопротивления, обязательное разделение любого социального целого по принципу «свой — чужой», уничтожение всего «чужого», культивирование образа врага, специфический технологический комплекс управления массовым поведением, стержнем которого является огромный агитационно-пропагандистский аппарат, крикливая демагогия, популизм, способствует национальной консолидации, существует во имя государства и возвышает его над личностью, особенно в виде превосходства самого государственного аппарата и слияния народа с ним, использует жёсткие методы и современные политические технологии пропаганды и цензуры в борьбе с политическими оппонентами, апологетика войны, строгая экономическая и социальная регламентация, сплачивает производство в корпоративные блоки (корпоратизм), политика тоталитарного контроля над обществом, противоположен понятию «гражданское общество», ограничивает свободу личности, гипертрофирование фашистской символики, потенциальная и реальная угроза миру и безопасности человечества, широкая социальная поддержка в большинстве социальных слоев, каждому из которых обещают определенные социальные выгоды, особый тип тоталитарной или авторитарной политической культуры, особый тип отношений между людьми в семье, в быту, на производстве, который проявляется в практике воздействия фашистской партии на все сферы общественной жизни.

Совершенно очевидно, что все эти многочисленные описательные признаки вместить в определение фашизма невозможно, поскольку это будет не определение, а обычное описание явления во всех многочисленных его описаниях. Необходима смысловая компрессия, абстрагирующее обобщение, показывающее, что же, по сути, являет собой фашизм. Нужно из всех его описаний и проявлений вычленить главное.

Что является в длинных предъявленных перечнях главным, а что производным? Главным, как и для любого человеческого бытийного контекста выступают три сущностных признака: ценность (как мотиватор человека), цели и средства.

1. В чем базовая ценностная манифестация фашизма? — Существование выделенного человека (или народа). Выделенность заключается в его превосходстве над иными. В праве абсолютного пренебрежения иными в интересах выделенных (избранных).

2. В чем основная цель фашизма? — Реализация интересов именно выделенного человека (или народа).

3. В чем состоят базовые средства достижения основной ценности? — Любые, включая неограниченное насилие.

Таким образом, необходимыми и достаточными сущностными признаками фашизма являются всего два. Это присвоение себе права превосходства (1) и права насилия над другими (2).

А что такое фашизм, если классифицировать это понятие по четырем вышеуказанным предметным типам сущностей? Фашизм фиксируется как ноумен и как феномен.

Фашизм, как ноумен — это идеология (собрание ценностей) (1), теоретическое научное (квазинаучное) построение. Идеология = предмет.

Фашизм как феномен в виде явления — устроение государства и общественных отношений (2). Устроение = явление.

Фашизм как феномен в виде процесса — государственно-управленческая (1) практика, политическая (2) практика. Практика = процесс.

Таким образом, в предложенной авторами первичной классификации фашизм представляет собой одновременно предмет, явление и процесс. Тогда первая часть смысловой формулы дефиниции приобретает следующий вид.

Фашизм — это идеология, устроение государства и общественных отношений и государственно-управленческая и политическая практика.

Предметная сущностная принадлежность понятия установлена. Остается дать его основные сущностные признаки — характеристики фашизма. Это две, установленные выше, характеристики.

Фашизм характеризуется присвоением выделенными людьми права превосходства (1) и права насилия (2) над другими людьми. В итоге определение фашизма получает окончательный и универсальный, то есть категориальный, абсолютный вид.

Фашизм — это идеология, устроение государства и общественных отношений и государственно-управленческая, политическая и общественная практика, основанные на присвоении выделенными людьми права превосходства и права насилия над другими людьми.

Легко видеть, что фашизм почти тождественен презумпции антропологического неравенства. Природа этого явления лежит в глубокой биологической эволюционной архаике и дочеловеческом состоянии жизни. Тогда неравенство образцов жизни, основанное на возможности эффективного насилия, порождало пищевую цепочку и способ выживания. Для современного человеческого общества это означает принципиально контрэволюционный, регрессивный тип явления. Фашизм противоречит природе человеческого и направленности прогресса человечества. Нетрудно заметить, что такие явления как расизм, колониализм, либерализм, социал-дарвинизм по своей природе родственны фашизму и с позиции пирамиды смыслов в дефиниционной задаче производны от фашизма. Они точно также противоречат природе человеческого и направленности прогресса человечества.

Что противолежит явлению фашизма? В части неравенства — равенство, но не физическое, а нормативное — равенство достоинства каждого человека. В части организации социума — не индивидуализация, а кооперативность, коллективизм бытия. В части базовых практик — не конкуренция, а солидарность. Не насилие, а регуляция, что порождает социализированное бытие и роль государства. Следствий из этих базовых описаний очень много: и тип государства, и идеологии, и устроение общества, в общем, все те базовые сущностные признаки фашизма, которые выведены при его определении относительно прогрессивного и истинно человеческого общества, должны быть прямо противоположны.

Не слишком сложным в итоге оказалось категориальное определение фашизма, но сколь много вариаций его практических, исторических и современных воплощений. Камуфляж, сложность распознавания, маскировка и манипуляции, подделка и циничный обман делают диагностику и борьбу с фашизмом совсем непростым делом.

А как все это относится к современной России поговорим уже скоро и детально.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Милза П. (фр.) русск. Что такое фашизм? // Полис, 1995 г., № 2; Лекция 11. Авторитарный режим // Теория политики: Учебное пособие. / Авт.-сост. Н. А. Баранов, Г. А. Пикалов. В 3-х ч. — СПб: Изд-во БГТУ, 2003; Stanley G. Payne. A History of Fascism, 1914–1945. Pp. 106.; Jackson J. Spielvogel. Western Civilization. Wadsworth, Cengage Learning, 2012. P. 935.; Payne, Stanley. Fascism: сomparison and Definition. — 1980. — С. P. 7.; Soucy R. (англ.)русск. Fascism // Encyclopedia Britannica; Гаджиев К. С. Фашизм // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. Фонд. 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010.; Kevin Passmore. Fascism. A Very Short Introduction, 2002 p. 62; Фашизм. // Большая актуальная политическая энциклопедия/ Под общ. ред. А. Белякова и О. Матвейчева. — М.: Эксмо, 2009. — 412 с.; Вольфганг Випперман Европейский фашизм в сравнении 1922–1982; Roger Griffin The Nature of Fascism, Taylor & Francis Group, 1991; The American Heritage® New Dictionary of Cultural Literacy, Third Edition Copyright © 2005 by Houghton Mifflin Company. Published by Houghton Mifflin Company.; Nolte, E. 1965. Three Faces of Fascism. London: Weidenfeld & Nicolson.;Payne, S. 1995 A History of Fascism, 1914–1945. Madison: University of Wisconsin Press. ; Payne, S. 1980. Fascism: Comparison and Definition. Madison: University of Wisconsin; Linz, J. 1976. «Some notes toward a comparative study of fascism in sociological historical perspective." In W. Laqueur (ed.), Fascisim: A Reader’s Guide. Berkeley: University of California Press. ; Eatwell, R. 2001 «Universal fascism? Approaches and definitions." In S. U. Larsen (ed.), Fascism outside Europe. New York: Columbia University Press.; Michael Mann, Professor of Sociology at UCLA. Fascists (Cambridge University Press, 2004); Андреас Умланд. Фашизм и неофашизм в сравнении: западные публикации 2004–2006 годов; Умланд А. Современные концепции фашизма в России и на Западе // «Неприкосновенный запас» 2003, № 5(31) ; Robert Paxton The Anatomy of Fascism (Alfred A. Knopf, 2004); Lukacs, John The Hitler of History New York: Vintage Books, 1997, 1998 page 118; Истоки тоталитаризма / Пер. с англ. / Под ред. М. С. Ковалёвой, Д. М. Носова. — М.: ЦентрКом, 1996. — 672 с.; Мазуров И. В. «Фашизм как форма тоталитаризма» // Общественные науки и современность. — 1993. — № 5.; Мазуров И. В. «Японский фашизм». — М.: Наука, 1996); Рахшмир П. Ю. Происхождение фашизма. — М.:Наука, 1981 (История и современность), 184 с.; Carlsten, 1982. p. 80; Spicer, Kevin P. 2007. Antisemitism, Christian ambivalence, and the Holocaust. Indiana University Press on behalf of the Center for Advanced Holocaust Studies. p. 142.(Describes the Romanian Iron Guard as a totalitarian nationalist and anti-Semitic movement. ; Уолтер Лакер. Чёрная сотня. Происхождение русского фашизма. М.: Текст, 1994. Кицикис Димитрис. 2005. Pour une Etude scientifique du fascisme — Nantes, Ars Magna Editions, (Les Documents) ; UR-FASCISM. By Umberto Eco. The New York Review of Books. June 22, 1995; http://www.onlinedics.ru/slovar/pol/s/fashizm.htm; http://www.oxforddictionaries.com/definition/english/fascism



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
869
3963
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика