Информационная война против России

Информационная война против России

В ходе круглых столов, проводящихся в Центре, принято поднимать важные вопросы развития страны и, в каком-то смысле, вносить свой вклад в их решение. Сегодняшняя встреча, посвященная информационным войнам и информационной безопасности, — не исключение. На повестке дня важнейшие вопросы и понятия в сфере технологий воздействия на массовое сознание и защиты от них. Сформулируем эти вопросы и вызовы.

1. Основные категории и понятия: информация, терроризм, экстремизм.
2. Информация как ресурс политического влияния, массового психологического воздействия и современной глобальной сетевой (перманентной) войны.
3. Информация и дезинформация, манипуляция сознанием.
4. Информационное противоборство как фактор геополитики.
5. Социальные и политические последствия информационной агрессии.
6. Особенности распространения идеологии экстремизма и терроризма на территории Российской Федерации: тема терроризма в глобальной информационной − войне и позиционирование Российского государства;

− структуры, участвующие в информационной агрессии против России;
− легальные и негласные формы и методы враждебной деятельности в информационной сфере.

7. Формирование и развитие системы противодействия информационной агрессии против Российской Федерации:

− российские объединения и организации, оказывающие противодействие враждебной информационной деятельности;
− особенности и методология отражения информационных атак, которые проводятся с использованием электронных и печатных СМИ, Интернета, наглядной агитации;
− молодежь как особенный объект защиты от негативного информационного воздействия, направленного на массовое сознание; формирование механизмов противодействия распространению идеологии экстремизма и терроризма.

Такая научная встреча, как круглый стол, может проводиться в различных форматах. Самый распространенный из них — коммуникационный. Его основные задачи состоят в обмене информацией и знакомстве с коллегами по творческим тематикам. Второй тип — дискуссионный — более плодотворен в отношении значимых научных результатов. Это своего рода дискуссия по заданной теме, основанная на профессиональной и интеллектуальной позиции участников. В финале подобной встречи вполне можно рассчитывать на выработку некоторых более или менее согласованных и общепринимаемых интеллектуальных позиций. И наконец, это круглый стол — мозговой штурм. Цель подобного мероприятия в совместном и согласованном решении поставленной задачи. Очевидно, что продуктивность и плодотворность третьего типа наиболее высокая, но при этом и требования к участникам и стилистике работ тоже крайне высоки. Тематика данного круглого стола, как и многие подобные чувствительные темы государственного управления и государственного развития современной России, неизбежно требует два уровня анализа и рекомендаций. И на каждом уровне присутствуют определенные ограничения и пределы. Условно можно подразделить эти уровни на императивный и паллиативный, имея в виду, что анализ и выявление причин сложных общественных и государственных процессов имеет пирамидальную структуру. Есть ключевые, базисные причины верхнего уровня, которые носят, как правило, императивный характер, но они влияют на огромное количество причин нижних уровней.

И на нижнем уровне работает принцип взаимосвязи: если ключевая проблема императивного уровня, порождающая негативный ход событий или процессов, не устраняется, то какие бы замечательные творческие решения не предпринимались бы в отношении множества небольших проблемок, значительного успеха по предотвращению какой-то критически серьезной угрозы добиться не удастся. Интеллектуальным контекстом научной встречи, посвященной информационной безопасности, являются несколько ключевых смысловых отправных точек: РОССИЯ, ВОЙНА, ИНФОРМАЦИЯ, ОРУЖИЕ. Соответственно, основная задача обсуждения заключается в том, чтобы понять природу этих явлений, процессов, причинно-следственных связей, осознать какими средствами располагаем мы, чем располагает противник и, наконец, выдвинуть практические предложения, которые реально могут изменить ситуацию к лучшему. Очевидно, будет наиболее полезно, если мы выйдем на конкретные практические рекомендации для российского государственного управления. В такого рода аналитических выкладках очень важно оттолкнуться от корневого понятия — основной дефиниции и ее смыслового наполнения.

Ошибочно думать, что это всего лишь лингвистическая или филологическая задача. Это прежде всего задача проектирования реальных управленческих действий, потому что, не понимая явления в его изначальном смысловом содержании, его зачастую даже невозможно осознать, не говоря о том, чтобы упредить. Очень часто корневой смысл не обнаруживается, причем в очень чувствительных государственно-управленческих практиках. Приведу пример, непосредственно относящийся к теме информационной безопасности. Всем известен официальный документ «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации». Название, на первый взгляд, обнадеживающее и многообещающее, но в нем не содержится корневого смысла. Документ, к сожалению, висит в воздухе, как и целая пирамида официальных нормативно-правовых документов и построенных на их основе систем госуправления в сфере безопасности. Понятие, или термин, «стратегия» по своей семантической природе может относиться только к действию, за ним напрашивается какая-то отглагольная форма. Стратегия «должна» обеспечивать действие, планировать развитие, достижение: «стратегия развития», «стратегия планирования», «стратегия достижения». Стратегия может приписываться субъекту этого действия: «стратегия Сталина», «стратегия Клинтона». Но у состояния, у предмета, у характеристики, у определения стратегии не бывает. Сочетание «стратегия безопасности» с этой точки зрения абсурдно. Если бы была хотя бы «стратегия обеспечения безопасности»… В этой связи возникает вопрос: что такое безопасность? Ответ можно найти в официальных документах, в частности: в законе «О безопасности», в законе «О безопасности на транспорте», в упомянутой «Стратегии национальной безопасности РФ». Из этих документов государственной важности следует, что безопасность — это некое состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз».

Следует повторить, что стратегии состояния быть не может. При этом защищенность — это характеристика, по сути, тоже состояния, как качественная оценка чего-либо, у него тоже не может быть стратегии. В результате совершенно неясно, что представляет собой это состояние защищенности. Далее, что такое интерес? Официальное определение таково: «совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства». С точки зрения элементарной логики, очевидно, что интерес — это не потребность, хотя с потребностями он, безусловно, связан. Интерес в данном своем контекстном значении — это психологическое состояние человека, мотивирующее его на целеполагание и деятельность, направленную на удовлетворение его потребностей. Таким образом, ключевые определения в смысловой пирамиде крайне важны. В том же ряду стоит и проблема национальных интересов страны, которые столь же неопределенны в официальных документах. Что с точки зрения активной деятельности вытекает из того, что безопасность — это защищенность интересов? Ничего! Но если оттолкнуться от того, что интерес — это состояние человека, что интерес мотивирует его на активность во имя достижения потребностей, то деятельность становится управленческим подходом. Это значит, что безопасность представляется как некая система в поле организации этой самой деятельности. Поэтому безопасность страны — это, конечно, не состояние защищенности.

Безопасность, в принципе, это способность, так же как обороноспособность, как способность себя защитить.

Это способность страны или государства сохранять себя сегодня и всегда, в том числе в условиях агрессивных воздействий. При таком подходе неизбежно возникают понятия угроз и рисков как агрессивных факторов, которые стремятся нанести ущерб состоянию страны. Соответственно, представление о безопасности как о способности сохранить себя от агрессивных воздействий порождает системные, функциональные нормативно-правовые требования, которые необходимо выполнить, чтобы соответствующим образом ответить на угрозы (рис. 1). Перейдем к ключевой категории темы по информационной безопасности — «информации». Официальный документ под названием «Доктрина информационной безопасности» дает определение информационной безопасности: «По информационной безопасностью Российской Федерации понимается состояние защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства», не дает определения самой информации.


Информационная безопасность, согласно доктрине, это то же самое пресловутое состояние защищенности, которое ровно так же не порождает никакой активной деятельностной программы, строительства органов государственного управления, возникновения новых функций этих органов, и, соответственно, программных разверток и действий. Обычно, в рутинном контексте, под информацией понимают осведомление, сведения, сообщения, данные, содержание. Однако и эти определения, взятые из энциклопедических словарей, ничего не дают в плане организации действия и государственного строительства. В этом смысле важно отметить одну значимую методологическую проблему, а именно то, что любая корневая дефиниция является контекстной. В данном случае контекст совершенно определенный — это необходимость активных действий в государственном строительстве и в государственном обеспечении безопасности страны, в том числе, в сфере информационных угроз. Таким образом, логично понимать информацию, как «сигнал, как модулированный во времени и/или пространстве поток энергии, воспринимаемый органами чувств человека или искусственными устройствами, усилителями чувств, осознанно или неосознанно подвигающий человека на намерения, решения и действия». В данном определении в каждом слове присутствует возможность пирамидальной декомпозиции, которая порождает строительство, порождает активность в нормативно-правовом поле. Итак, главное в информационной тематике — это сигнал (рис. 2). Данный сигнал воспринимается субъектом и мотивирует его. Отсюда возникает так называемая матрица действий государства — в части функций и в части области государственного строительства, которое включает в себя и функции и органы. Информационные контексты бывают разные. Например, защита информации, коммерческой и государственной тайны, информации как объекта авторского права или интеллектуальной собственности. Но у нас категория верхнего уровня — ВОЙНА, и это определяет смысловой контекст дефиниций некоторых важнейших понятий.


Информационная война — это агрессивные намерения и действия одного государства, наносящие ущерб живой силе и материальным объектам другого государства, нацеленные на ослабление его суверенности, в пределе — на лишение его суверенной государственной субъектности.

Информационная безопасность — это способность государства сохранить свои потенциалы в условиях угрозы и применения против него информационного оружия.

Информационное оружие — это силы и средства генерации информации, направленной на причинение вреда государству-противнику, и донесения ее до объекта поражения.

Информационная обороноспособность — это способность государства выявить угрозы применения против него информационного оружия, минимизировать вероятность его применения и ущерб, наносимый им.

Из каждого из этих важнейших ключевых системообразующих понятий вытекает технология государственного строительства и государственных программных системно организованных действий. Например, если есть оружие информационного нападения, то должно быть, естественно, оружие информационной обороны. Таким образом, заданный глоссарий на самом деле порождает содержание государственного строительства. Крайне важен вопрос о контроле, мониторинге информационных потоков, а значит, об органах и функциях системы. Контроль механизмов воздействия на субъекты поражения необходим. Как правило, основные методы контроля — это управление потоками информации, технические средства блокирования, фильтрация, правовое управление, цензура. Следует пояснить, что существует два типа цензуры: предварительная и санкционная, правовой характер и имплементация для которых на практике совершенно различны. И, продолжая перечисление методов контроля, наконец, генерирование тех самых оборонительных информационных потоков. Здесь мы неизбежно входим в те сферы, значение которых обычно недооценивается силовиками. В реестре современных технологий сетевых войн и новых типов оружия есть оружие, основанное на принципах soft power, применяемое в сфере идеологии, СМИ, образования, воспитания, культуры, пропаганды. Этим оружием является тщательно отобранная и дозированная информация, повторенная нужное количество раз по нужным информационным каналам. Итак, говорим об информации как оружии. Если оружие применяется, значит, существует противник, который его создает, активирует и направляет, и объект, на который оружие нацелено. Согласно результатам исследований, существует три основных объекта информационного поражения — это жизненная сила нашей страны, элита (по сути, управляющее начало государства), и, как ни парадоксально это звучит, материальные объекты инфраструктуры (рис. 3). В этом смысле, информационное воздействие действительно является оружием массового поражения, и имеет очень много общего, скажем, с ядерным оружием. Притом что зачастую информационная атака носит неявный, скрытный характер, это оружие оказывает перманентное воздействие на огромное количество людей.


Кроме того, для него характерен как немедленный, так и отложенный поражающий эффект, эффект закрепления и воспроизводства поражающего действия. Фактически то же происходит при взрыве ядерного боеприпаса. Вначале ударная волна, световое излучение, радиоактивное поражение — все это ощущается немедленно. Отложенное, закрепленное и воспроизводящееся воздействие — это длительное заражение местности, лучевая болезнь, генетические мутации для многих поколений живых организмов. К эффектам информационного оружия, помимо сиюминутной убежденности в достоверности некоего навязываемого факта, относится и полный аналог заражения и ментальных и социальных мутаций. Это заражение подрывной идеологией — и годы последствий, например: перерождение элиты, потерянное поколение, поколение несбывшихся надежд, потребительский, космополитический менталитет населения. К отложенным последствиям губительного информационного воздействия относится внедрение ложной теории (монетаризм, «currency board») и следующий за ним колоссальный материальный ущерб (для России это утрата 3 трлн долл. суверенных финансов). Сюда же можно отнести и информационный удар на выборах, инициирующий избрание соответствующей элиты, ведущей к десятилетиям материального разрушения в стране. Существует довольно много феноменологических фактов, доказывающих эффективность применения информационного оружия в России. Например, если взглянуть на так называемый коэффициент витальности, то можно увидеть, что, когда развалился Советский Союз (также в значительной степени вследствие применения информационного оружия), по демографическому состоянию страны пришелся колоссальный удар (рис. 4). Можно по определенной формуле пересчитать количество неродившихся и умерших раньше срока россиян, сокращение населения в виде утраты эффективных человеческих жизней из-за сокращения ожидаемой продолжительности жизни. В сумме с 1991 по 2005 г. потери страны составили 28 млн человек. Это порядок Великой Отечественной войны. Таков ущерб от применения информационного оружия.


Однако результаты исследования демонстрируют и положительный момент. Пик 1985–1987 гг. — это свидетельство демографического скачка, произошедшего на волне обретения новых смыслов жизни, надежд на обновление, на позитивные изменения массовой ментальности населения. Это значит, что информационная пропаганда, направленная во благо, нацеленная на усиление жизненных потенциалов страны, позволяет менять демографический показатель в лучшую сторону. Именно на основе этой технологии должны быть разработаны методы информационной обороны и принципы обеспечения информационной безопасности населения. Еще один важный момент — воздействие на идеологическое поле с точки зрения социальной мобилизации населения (рис. 5).На графике представлена кривая КЖС, так называемого коэффициента жизнеспособности страны, самого важного показателя «самочувствия» государства. Он устремлялся к нулю в 1917 и 1991 гг. В любой другой момент времени декомпозиция этого показателя позволяет увидеть причинно-следственную факторную связь с любым другим показателем, влияющим на жизнеспособность, таким, например, как социальная мобилизация населения. Уровень мобилизации социальной энергетики народа может быть высоким, как, например, в 1861 г. или в 1945 г., или вовсе сойти на нет, как в начале 1990-х, когда идеология страны эрозировала по известным причинам. Вопрос об информационных ударах по российской элите стоит особенно остро.


Бжезинский как-то сказал: «Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков и ядерных кнопок, но поскольку 500 миллиардов долларов российской элиты лежат в наших банках, вы разберитесь: это ваша элита или уже наша». Понятно, что гораздо проще подчинить чужой воле сотню важнейших функционеров, нежели воздействовать на многомиллионный народ. Соответственно,при формировании образа мыслей российской элиты информационное оружие применяется крайне активно (рис. 6). График демонстрирует экспертную феноменологию четырех самых важных характеристик российской элиты: ориентации на решение проблем страны, уровня коррумпированности, степени профессиональной готовности к управлению страной, ориентации на национальные интересы, патриотизма (который начал падать еще с 1981 г., вскрывая некоторые негативные процессы в советском обществе). Пятая кривая — коэффициент жизнеспособности страны. Очень заметно, как перерождалась элита страны и синхронно с этим страна не только начала вымирать,но по сути начала терять ВСЕ свои потенциалы. И это отражает бесстрастная статистика (рис. 7). Ложная, навязанная извне теория социально-экономической модели страны ведет страну практически по всем показателям к утратам. Из 56 официальных росстатовских показателей экономического, регионального, гуманитарного развития большинство неуклонно снижаются. Только три из них: валовой внутренний продукт ценового нефтяного происхождения, золотовалютные резервы и внешнеторговый оборот — столь же неуклонно растут. Это откровенное подтверждение значимости монетаристской компоненты в управлении страны и результат либеральной экономической модели.Воздействие на элиты происходит и сегодня, и тому есть подтверждения (рис. 8).Если взглянуть на степень ошибочности экономического управления в России в сравнении с рядом других стран, то ситуация в нашей стране настолько аномальна, что сомнений в неслучайности подобного положения уже не возникает.


Монетизация российской экономики занижена на фоне показателей других стран в разы (рис. 9). За двадцать лет из суверенного финансового оборота страны выведено 3 трлн долл.

А как вел себя ЦБ на фоне мирового финансового кризиса, когда страны мира снижали ставки рефинансирования? Центробанк России повышал их.

Очевидно, что эта модель противоречит практике и опыту мира. Ложная идеология не ограничивается экономической сферой и имеет весьма многообразное воплощение. Например, затронем вопросы российской школы. Интересно привести некоторые цитаты, звучащие с руководящих трибун и задающие направление развития страны. «Важно также, чтобы ребенок для школы был не дополнительной обузой, а источником ее финансового благополучия, материального достатка ее работников» (Красноярск). Во что в результате превращается российское образование?

Вопрос риторический. «…Вся организация оказания медицинской помощи должна быть устроена по-новому. Медицинская среда должна становиться конкурентной,… и я думаю, что… на самом деле это большой и перспективный бизнес≫ (Красноярск). Во что в результате превращается российская медицина? Вопрос риторический. «Свобода — лучше чем несвобода» (Красноярск). Но при этом: «Бедный не может быть свободным» (Ярославль). Для кого в результате предназначена в стране свобода? Для богатого меньшинства? «Наши ценности — те же, что и у вас на Западе. Я не вижу больших различий…Разница с Россией заключается только в том, что мы большие, очень большие, и у нас есть атомное оружие. Просто неверно говорить: вот здесь есть единая Европа,в которой демократия уже сбылась, а там — мрачная, необразованная Россия, которую пока нельзя пускать в Европу» (Интервью немецкому журналу «Шпигель», 07.11.2009). Цитаты взяты из официальных речей самого главного руководителя страны. В отношении их цитат необходимо отметить, что ценности, о которых здесь идет речь, измеримы. На основе экспертных замеров по основным ценностям-мотиваторам возможно построить ценностный профиль страны (рис. 10). Очевидно, что в ценностном отношении Россия и Европа абсолютно разные. Что это означает для практики государственного строительства? Важно ли это? Например, в вопросе мотивации и производительности труда? (Рис. 11). 


Нематериальные мотивации для России крайне результативны, в отличие от Европы, англосаксонского мира и даже Японии, но на этом фоне, в этих условиях ценность труда в России постоянно снижается. Совершенно понятно, что подмена российских ценностей европейскими ведет к потере производительности труда. Это ли не ущерб стране методом информационного замещения ценностной матрицы? Если проанализировать программу телепередач, становится ясно, каким образом населению внушаются подобные ценностные установки. Результат информационного воздействия вполне закономерен и в сфере военного потенциала нашей страны (рис. 12). Здесь важно, что расчеты по обороноспособности России сделаны в США, а расчеты жизнеспособности страны — нами. Совпадение говорит само за себя. Крайне важно ценностное мировоззренческое состояние массового сознания страны. Это видно из сопоставления исторической динамики количественного показателя цивилизационной идентичности русской, российской цивилизации и коэффициента жизнеспособности страны (рис. 13). Снижая показатель национальной идентичности через воздействие на массовое сознание, манипуляторы ведут страну к ее распаду. Очень важно увидеть масштабы информационной войны, ведущейся против России, и оценить их, исходя из некоторых феноменологических посылов. Локальна ли эта война, глобальна ли она? (Рис. 14.)  Россия, США, Европа, Япония, Индия, Латинская Америка, исламский ареал в разной степени подвергаются воздействию пропаганды США. Китай пока держится, однако и его информационный барьер в скором времени может быть пробит, так как огромное количество китайских граждан изучают английский — основной язык манипуляций. На рис. 14 представлены результаты экспертной оценки реального состояния ценностей и их образа в сознании респондентов. Какой вывод можно сделать из этих результатов? 


Враждебное информационное воздействие снижает, опускает ценностную цивилизационную планку в России, Индии, Японии, в странах ислама. Но самое поразительное и интересное это то, что для США и Европы, англосаксонских адресатов, усилия в информационных операциях направлены на подъем ценностей, которые фактически снижены относительно стран мира. Видимо, прогрессивная часть западных управленцев хорошо понимает угрозу колоссального упадка и пытается спасти свое общество. Что касается Китая, чьи результаты пока достойны подражания, то специальные методы прогноза и довольно сложная диагностика предсказывают скорую политическую инверсию, которая произойдет не позднее, чем в 2020-е гг. Еще один количественный замер позволяет определить интенсивность адресации информационных потоков, что позволяет назвать адрес информационного противника (рис. 15).  То, что происходит сегодня с Россией, происходит не впервые. Примеров массовых глобальных информационных спецопераций довольно много.

1. Рейгановская СОИ — звездные войны (адресат — СССР).
2. Гласность, перестройка, демократия (адресат — СССР и Россия).
3. Война цивилизаций (адресат — мир).
4. Постиндустриализм (адресат — мир).
5. Терроризм (адресат — мир и Россия).
6. Голодомор (адресат — Украина).
7. Экономический либерализм — монетаризм (адресат — Россия).
8. Модернизация (адресат — Россия).

Именно сейчас необходимо активировать научное осмысление процесса сегодняшних дней. Потому как сейчас фиксируется слишком много признаков социально-политического процесса, напоминающих то, что происходило с СССР и Россией в ходе реализации пункта № 2. Закон подобия в части пункта № 8 заставляет видеть здесь большие угрозы. В качестве подтверждения достоверности вышеприведенных научных результатов приоткроем завесу тайны над мифом о постиндустриализме — еще одной глобальной спецоперации, адресатом которой служит мир (рис. 16). На графике представлены кривые промышленного производства в Америке и России и точка вброса в мировое научно-общественное пространство концептапостиндустриального общества. Никакого постиндустриализма в США нет, зато в Советском Союзе и России идея нашла свое воплощение в виде деиндустриализации. В Центре проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования выполнен уникальный эксперимент, демонстрирующий, насколько эффективно применение информационного оружия для коррекции профессионального сознания в стране. Эксперимент проводился при участии российского экспертного сообщества, но важно понимать, что точно такие же профессионалы находятся в управленческой элите страны. В спектре вопросов о природе финансово-экономического кризиса консолидированность экспертов в ответах достигала 80%. Только пять вопросов этого блока раскололи единство (рис. 17).  Расхождения вызвали именно те вопросы, которые вбрасывались публичным информационным воздействием в пространство страны, как пять принципиальных оснований для нанесения материального, финансового и иного ущерба Российской Федерации. Как технически организовано применение противником информационного оружия? Понятно, что существуют глобальные сети вещания, как и технические носители — распространители этой информации.


Очевидно, что генерируется специнформация, и можно увидеть удивительную разницу между фильмами, которые тиражируются в Америке, и кинолентами, поставляемыми из США в Российскую Федерацию. Не секрет, что в стране есть лидер общественного мнения и создана сеть в виде вертикали власти, спланированной в форме единой партии, которая транслирует эту информационную атаку (рис. 18). Если интегрировать, собрать воедино все обстоятельства результативности информационного оружия, работающего по России, то очевидно насколько снижается вследствие подобных атак жизнеспособность и успешность развития России (рис. 19). Поверхность успешности, представленная на рис. 19, зависит от множества факторов. В зависимости от выбора значений этих факторов, от управленческого выбора, меняется и положение государства на этой поверхности. Очевидно, что государственное управление должно заключаться в выборе таких значений этих управленческих факторов, чтобы двигаться наверх, к максимизации безопасности страны. Точка абсолютного успеха — на вершине этой горы, однако из графика очевидно насколько далека Россия сегодня от этого оптимального значения. Более того, движется страна не вверх, а, напротив, в сторону неуспеха. Следует еще раз обратить внимание на динамику коэффициента жизнеспособности, особенно на точку поворота, которая приходится на 2008 г. (рис. 20). С включением тандема, с введением концептов типа модернизации, КЖС, не успев подняться после шока 1990-х, вновь покатился вниз. Анализ показывает, что никаких контрдействий со стороны российского государства, органов, систем, функций, нормативно-правовых поддержек этих государственных инструментальных обстоятельств не предпринимается. Взять, к примеру, соотношение числа зарубежных фильмов и фильмов отечественного производства (рис. 21). Пропорции очевидны. Во Франции, например, иностранных фильмов по законодательным основаниям разрешено не более 15%.


На уровне действующей Конституции, которая тоже является инструментом информационного воздействия на Россию, абсолютизирована свобода слова. Это не случайно сделано без какой-либо ответственности за последствия. Цензура огульно запрещена, хотя, согласно экспертным замерам, ее введение оказало бы положительное влияние на состояние общества (рис. 22). Идеология государства — ее национальная мировоззренческая, ценностно-мотивирующая идея также запрещена. Средства массовой информации на нее совершенно не работают, но ценностно-информационная подрывная парадигма имеет место на всех уровнях. Органов по контролю управления содержания массово-информационного воздействия нет. Но при этом! «Российское Правительство, в отличие от некоторых других стран,вообще не занимается Интернетом. Интернет живет по своим законам, таким же,как в других странах. Более того, когда периодически ко мне приходят и говорят:“Там совсем всякие пакости пишут и про Вас, и про других, и вообще там сплошная безнравственность, давайте начнем это регулировать”, я отвечаю: “Нет”». И еще! «Очень часто у нас критикуют телевидение. Говорят, что оно скучное,что оно провластное, что оно слишком сориентировано на позиции государственных органов, на позицию власти. Вы знаете, я могу сказать, что наше телевидение по качеству своему, по средствам, которые используются, на мой взгляд, одно из лучших в мире…»Это мнение главного руководителя страны. Еще один важный момент заключается в том, что в ходе глобальных спецопераций с применением информационного оружия с завидной регулярностью звучит тема терроризма, зачастую в отсутствие поводов.

Если отбросить истерические восклицания, что гибнет огромное количество людей, что теракты — это оружие страха, которое оказывает колоссальное давление на народ и правительство, невольно встает вопрос: каково истинное число жертв и в чем причина столь сильного воздействия на массовое сознание?

Взглянем на статистику смертей от внешних причин в Российской Федерации за 2009 г. (рис. 23). Степень актуальности для страны с точки зрения главного ее богатства — жизни ее граждан совершенно очевидна. Почему вдруг столь акцентирована эта тема в российской государственной политике, в ее структурных, бюджетных затратах и даже в военном строительстве? Почему люди, подозрительно и враждебно смотрящие на смуглых и черноглазых пассажиров в метро, при этом не глядя перебегают дорогу в неположенных местах? Уже ни для кого не секрет, что террористические акты на самом деле раскручиваются СМИ. Если бы массмедиа молчали о терроризме, он не представлял бы никакой значимой угрозы, потому что утратил бы свою ценность, как фактор влияния на общество. Однако в СМИ продолжается активное и нагнетающее панику педалирование темы. Между тем понятие «терроризм» существует в широком диапазоне. Теракты составляют естественный инструментарий практически любых военных действий, это неотъемлемый атрибут партизанской войны, это и обычная уголовщина (рис. 24). Сегодня в формате первого и второго смысловых блоков тема терроризма (т.е. даже не сами акты агрессии, но их образ, угроза) активно используется в качестве информационного прикрытия для всевозможных глобальных операций: своего рода второстепенный персонаж в луче прожектора, в то время как главный герой да и вся сцена тонут в темноте. В контексте глобального мирового противостояния, на одном полюсе которого находятся Израиль, США, на другом — целый цивилизационный блок, в состав которого до недавнего времени входила и РФ, Россия проиграла информационную войну в сегменте «терроризм». Сегодня многие маркеры свидетельствуют о том, что наша страна в этом информационном конфликте находится на стороне Штатов. Российские СМИ работают так как работают, проводятся войсковые учения по борьбе с терроризмом, которые к тому же и хорошо освещаются прессой.


Правовой же сегмент, где действительно логично было бы предпринять усилия по борьбе с этим явлением, остается не у дел. На сегодня в правовом обороте практически отсутствуют понятия сепаратизма, мятежа, незаконных вооруженных формирований. Необходима также нормативно-правовая детализация функций, действий, схем реагирования госорганов. И конечно, очень важно понимать, с чем мы имеем дело в контексте глобальной информационной спецоперации. Нужна кардинальная перестройка политического подхода к самому явлению терроризма, необходимо также прекратить истерию и педалирование темы в СМИ. Аналогичная ситуация разворачивается в отношении экстремизма. Тема активно муссируется в СМИ, несколько лет назад принят закон об экстремизме, согласно которому публичная критика госчиновников приравнивается к экстремистской деятельности. И вновь возникают основания для реконструкции очень серьезного инструмента воздействия на российское общество. Цели этой операции — подавление творческой энергии народа, общества, политического механизма воспроизводства суверенитета страны. Согласно теории политического спектра, развиваемой Центром, социальная энергия народа, которая может быть направлена как на цели созидания, так и на цели разрушения, должна находиться в оптимальном коридоре (рис. 25). Ширина политического спектра, как измеримая величина, показывает, что, будучи в экстремальных состояниях, социальная энергия представляет опасность для страны. По сути, ширина политического спектра — это характеристика активности социума, которая манипулируется информационным воздействием. В определенном диапазоне этой активности белые маркеры развития: рождаемость, брачность, детность, производительность труда — максимизируются, а черные маркеры: смертность, преступность, количество разводов — минимизируются (рис. 26). В этой области общество и государство наиболее эффективны. Поэтому геополитический противник государства должен вывести состояние российского общества из оптимального коридора либо налево, в кризис бессмыслия, либо направо, разогревая общество, вводя страну в кризис безумств (цветные революции). Из графика видно, что сегодня политическая активность общества целенаправленно замораживается.


Очевидно, что необходимо решать это огромное количество проблем. Первым этапом должна идти хорошо знакомая специалистам аббревиатура СНАВР — спасательные аварийно-неотложные и восстановительные работы. Прежде всего, это диагностика информационного поражения массового сознания, сознания элиты, состава элиты, сформированной в результате информационного «управления» извне, государственных, экономических, социальных институтов и инфраструктур страны, построенных на основе навязанных дезинформационных, ложных и подрывных теорий и доктрин.  Далее, соответственно, необходима перестройка и реабилитация институтов, инфраструктур, органов функционального пространства страны. По элементарной логике из этого вытекает создание той самой запрещенной государственной идеологии России как ценностно-мотивирующей поведенческой матрицы в стране. Отсюда возникают конкретные наименования функций, отсутствующие или слабосформированные, государственного управления и соответствующих органов. Отсюда же вытекает перечень нормативно-правовых новаций, которые необходимы на пути решений обратных задач. Прежде всего, это принятие дееспособных и организующих государственную деятельность в сфере информационной и просто безопасности доктрин и законов о безопасности. Кроме того:

1. Введение и регулирование института цензуры.
2. Принятие законов в сфере защиты нравственности и патриотизма в СМИ, Интернете, издательстве, рекламе.
3. Законодательная коррекция и ввод базовых правовых понятий безопасности, информации, информационной безопасности, ответственности в сфере безопасности, национальных интересов и др.
4. Введение правовых понятий и управление информационной обороноспособностью страны.
5. Введение правового понятия пропаганды и ее регулирование.
6. Введение правового понятия государственной и общественной функции воспитания и ее регулирование.
7. Внесение необходимых изменений в законы об образовании, культуре, СМИ,терроризме, экстремизме, спецслужбах.

В заключение следует отметить, что на пути подобного анализа существует мощная логическая ловушка. Она заключается как раз в том, что паллиативные усилия, будучи целесообразными и необходимыми, не отменяют неизбежности и необходимости императивных перемен, которые могут свершиться либо эволюционным, либо бифуркационно-кризисным путем. И сегодня одна из важных задач российского общества не допустить очередного кризисного взрыва и сделать все, чтобы изменения произошли в мягкой эволюционной форме.

Подведение итогов

Несомненно, ряд конкретных идей и решений прозвучал в ходе этой научной встречи. В науке существует принцип: если независимые исследования, различные методы решения задач приводят к более или менее совпадающему результату, то это один из критериев истинности и достоверности результата. В определенной степени «круглый стол», посвященный одной из важнейших проблем современного мира — проблеме информационной безопасности, продемонстрировал наличие корреспондирующих научных подходов и близких результатов исследований. Вероятно, нельзя полагать, что мы сумели вникнуть во все детали в этой многокомпонентной, сложной, иерархической проблематике, но шаг вперед в понимании некоторых вопросов в сфере информационного воздействия и защиты от него определенно сделан. Была совершенно справедливо поднята тема дефицитности государственного управления в этой сфере. И столь же справедливо было бы бросить призыв гражданскому обществу, независимым общественным объединениям быть активными, вносить свой вклад в решение проблем. Эта активность непременно даст свои плоды. Но не надо забывать, что есть проблемы очень крупного масштаба, а есть масса практических паллиативных вопросов. И те и другие должны быть разрешены, чтобы успех на пути борьбы со значительными угрозами нашей стране был бы достигнут. Очень тревожит на сегодня перманентная подмена понятий, происходящая в сфере управления.

В сфере информационного противоборства мы вынуждены работать по навязанным нам правилам, это заранее проигрышная позиция. Первоочередной здесь должна быть саморефлексия. Именно рефлексируя можно отделить, скажем, сепаратизм от мятежа, подрыв государственного строя по конституции от откровенной уголовщины и разграничить все то, что смешивается в кучу под общим лейблом, под вывеской терроризма, которая на самом деле размывает понятия и ослабляет возможность выработки управленческих контррешений и контрдействий. Это, конечно, вопрос к нормативно-правовому полю. Поправки в законодательство такого рода могут и должны быть разработаны в ближайшее время. В целом, имея опыт большого количества таких мозговых штурмов, «круглых столов», я как ведущий хотел бы выразить убеждение, что круглый стол состоялся, что задача была воспринята и решалась участниками. Сложился актуальный, злободневный и конструктивный интеллектуальный продукт, который, хотелось бы надеяться, действительно будет способствовать решению проблем в области информационной безопасности и отчасти восстановлению суверенитета страны в этой сфере.

Доклад Степана Сулакшина на круглом столе "Информационная война против Российской Федерации: институализация информационного противоборства в контексте реализации Стратегии национальной безопасности Российской Федерации" в 2011-ом году.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3930
15989
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика