Экономика

Критерии и основания модернизации России

Критерии и основания модернизации России Доктор физико-математических наук, доктор политических наук, профессор С.С. Сулакшин.
Читать полный текст выступления >>

Это сообщение носит сигнальный характер и посвящено циклу исследований Центра научной политической мысли и идеологии по проблемам развития страны, ее модернизации. В рамках работы будет актуализирована тема модернизации России, внесены предложения по интегративному критерию этой модернизации, продемонстрировано несколько констатирующих иллюстраций стартового состояния России, а также произведена выработка императивных идей к вопросу о структуре модернизации на российской почве. Благодаря высшим политическим установкам тема модернизации страны звучит сегодня как некий государственный мейнстрим. Вот несколько цитат из «Послания Президента РФ Федеральному собранию 2009 года»: «В ХХI веке нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация». «Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику». «Вместо архаичного общества, в котором вожди думают и решают за всех, станем обществом умных, свободных и ответственных людей». «Вместо прошлой построим настоящую Россию — современную; устремленную в будущее молодую нацию». «Вместо сумбурных действий …будем проводить умную…политику, подчиненную сугубо прагматичным целям».

В этих заявлениях присутствуют основные ключевые позиции, которые на управленческом языке можно сгруппировать как стартовую оценку состояния страны, требующую модернизации. Итак, мы живем в условиях примитивного хозяйства, в некой архаичной прошлой России, вместо которой нужно построить Россию настоящую, новую. Управление — это «сумбурное действие», нужна «умная политика». Кроме того, необходимо создать «умную экономику», «общество умных и ответственных людей», «молодую нацию».

 

Очевидно, тысячелетняя русская нация не устраивает власть, и нужен какой-то иной, новый народ. Очень характерная оговорка.
 

Интересно отметить, что уже как минимум 10 лет все, что говорит президент, неизменно поддерживается. Уточняется, что у модернизации «сугубо прагматические цели». Очень трудно понять, что это за цели, тем более на фоне того государственного управления, которое осуществляется сегодня. Поэтому требуется уточнить целый ряд вопросов с позиции научного анализа, научной системной обоснованности. Для этого мы будем говорить на языке некоего композитного показателя состояния страны, счетного и управляемого, дающего возможность детального построения модели государственного управления страной. Итак, какая Россия не устраивает власть? Необходимо ли модернизировать историческую Россию, Россию, воплощенную в виде СССР, или современную либерально-монетаристскую Российскую Федерацию? Критические оценки, данные в высших политических речах, относятся исключительно к  экономической, политической, партийной, социальной государственно-управленческой модели России, сформированной в 1990-е и 2000-е гг. В то же время, действующие и сегодня управленческие императивы и подходы закрепляют именно эту модель. В этом и заключается противоречие.

Действительно, необходимая модернизация должна была бы привести к смене несуверенной, асоциальной, коррумпированной, либеральной, экспортно-сырьевой, переэкспортизированной, деэтатизированной, монетаристской, цивилизационно неидентичной социально-экономической модели 1990-х и 2000-х гг. на другую, более успешную модель. Условно ее можно обозначить как модель идентичного и адекватного развития страны. Параметры этой модели и параметры государственного управления обосновываются в рамках интегративной оптимизационной задачи, для которой, прежде всего, важно выйти на обобщенную функцию цели или тот критерий, во имя которого должно проводиться как любое госуправление, так и любая модернизация. Такой параметр существует. Это интегративный критерий функции цели, и обозначен он как жизнеспособность страны. Это не художественное понятие, оно вполне формализовано.

Итак, жизнеспособность страны дважды в недавней истории равнялась нулю, государство распадалось, страна исчезала. Значит, в остальное время этот параметр был отличным от нуля, обладал некоторой количественной мерой. Возникает вопрос, от каких факторов государственного управления  —  экономических, социальных, внешнеполитических, оборонных  — зависит жизнеспособность страны? Работа по выявлению таких факторов была проведена в Центре, в результате исследований построен график уровня КЖС России фактически на глубину исторического существования российского государства. Сегодня кривая, отражающая количественные показатели этого параметра, устремлена вниз, к своему минимуму, что является существенным основанием для постановки задачи ее коренной модернизации. Но как именно должна формироваться комплексная программа модернизации, которая могла бы остановить это падение и приблизить страну к желаемому оптимуму? Если функцией цели является уровень жизнеспособности страны, то

 

сущность страны в логико-философской модели — это наличие территории, народонаселения и единого государственного управления.
 

Уберите любой из этих сущностных признаков  — и уже нельзя говорить о стране, как о сущности. Что в сущностном смысле представляет собой «территория страны»? Это конечно инфраструктурная освоенность, заселенность, способность государства сохранить территорию (обороноспособность), оборонозначимая наука, кадровая тематика и т. д. — мы начинаем строить ветвящееся проблемно-управленческое дерево. Иерархические уровни в нем определяются через причинно-следственный факторный анализ, в котором применяется целый ряд различных независимых, экспертных процедур, в том числе математических. Что в сущностном смысле означает «народонаселение»? Количество и качество, т. е. не только демографические показатели, но и культурность, воспитанность, образованность, квалифицированность. Отсюда возникают апелляции к механизмам образования, воспитания, пропаганды и т. д. Эти задачи ставятся в поле государственной ответственности, в поле государственного управления. Последний в этом ряду, третий сущностный признак — государственное управление как таковое. Мы увидим, насколько оно значимо и насколько противоречит идея либеральной минимизации государственного управления страной ее действительным потребностям.

Работа, таким образом, разветвляясь, позволяет сформулировать проблемную повестку развития страны, получить управленческие решения, сформировать программно-управленческий документ. Предложенная логико-философская модель сущности страны оказалась нетривиальной. Смысл ее в том, что любая сущность как таковая даже теоретически определяется единством формы и содержания. В своей структуре эта сущность содержит некоторые принципы собственной жизнеспособности, отталкиваясь от которых можно построить программу государственного управления, максимизирующую потенциалы страны. Управленческие решения снимаются не «с потолка», а формируются при анализе динамических временных рядов с доступной исторической глубиной в их связи с КЖС. И если мы располагаем временным рядом некоего фактора, влияющего на жизнеспособность, то мы имеем возможность построить не только регрессионные модели, но и модели вычислимые. Главный модернизационный императив при этом — «Моя страна должна быть и должна быть всегда», а вовсе не абстрактная модернизация ради самой модернизации.

Посмотрим на корреляционную связь между коэффициентом жизнеспособности и, например, коэффициентом монтизации российской  экономики — основой монетаристской политики современного финансово-экономического блока правительства (рис. 1). Более детальная диаграмма российских показателей в левом окне демонстрирует, что КЖС находится в прямой зависимости от уровня монетизации — при повышении уровня монетизации повышается и уровень жизнеспособности страны.



Рис. 1 Связь между коэффициентом жизнеспособности и коэффициентом монетизации экономики для России и других стран мира

Очевидно, что необходимые решения должны быть направлены на повышение коэффициента монетизации российской экономики. Реально в современной России они направлены на понижение этого коэффициента. И это происходит в условиях финансового кризиса! Такая тенденция сохраняется и в новых бюджетных планах. Это не модернизация во введенном нами смысле. На самом деле это крупная операция по снижению жизнеспособности страны. На рис. 2, где приведен коэффициент жизнеспособности от 1750 г. до современности, видны два развала государства, что дает возможность двукратного анализа статистики для определения порога безопасности страны.



Рис. 2 КЖС

Но важнее всего, что современные показатели жизнеспособности России очень близки к этому порогу. Также важно, что с 2008 г ., с включением так называемого «тандема», этот параметр покатился вниз. Несколько слов о подходе к анализу нынешнего состояния социально-экономической сферы. В этом подходе мы вводим понятие так называемого многомерного фазово-экономического пространства. Функция цели в нем — это жизнеспособность, а задающие орты — это восемь управляемых государством макроэкономических параметров: доля оплаты труда в ВВП, коэффициент монетизации, ставка рефинансирования ЦБ, доля государственных расходов в ВВП, доля инвестиций в ВВП, отношение экспорта к импорту, отношение к ВВП, ширина спектра ВВП. КЖ В итоге получается многомерная поверхность, позволяющая увидеть оптимальные значения выбранных параметров для максимизации уровня жизнеспособности. На основе фактических данных можно построить многомерную модель, которая имеет унимодальный вид, т. е. у нее есть максимум, который означает оптимальность экономического управления в стране по выбранным параметрам. Эти модели уникальны для экономик различных стран и цивилизационных ареалов. Совершенно невозможно применить опыт, например, США для оптимизации экономической модели России.

Точка фактического состояния России сегодня едва ли не предельно удалена от оптимума. Выбираются наихудшие варианты управления. А ведь задача модернизации заключается в том, чтобы, изменив параметры управления в этой модели, добраться до верхней точки оптимизационной поверхности, увеличив тем самым жизнеспособность страны. Посмотрим на конкретные экономические показатели России. Российская экономика имеет сырьевую структуру. В рамках модернизации заявлено намерение переориентировать экономику на развитие наукоемких производств. Однако инвестиции идут преимущественно в сырьевые отрасли. В России беспрецедентный на фоне других стран мира уровень демонетизации экономики. Если бы этот уровень был таким же, как в Китае (около 200%), это бы означало введение в суверенный финансовый оборот до трех триллионов долларов США (на сегодня необоснованно выведенных), что лежит в рамках управленческих возможностей Центрального Банка России. Однако даже в условиях финансового кризиса эмиссионная функция Центробанка осуществляется по принципу Currency board, т. е. направлена не на развитие собственной суверенной финансовой системы, а на обслуживание экспорта, что фактически означает внешнее управление страной.

Удивительна политика Центробанка в части установления ставки рефинансирования, которая отличается от политик всех сопоставимых стран мира. Неутешительные выводы свидетельствуют о том, что экономические решения в стране выбраны наихудшие из возможных. Рассмотрим еще ряд факторов, сопоставляя фактические и необходимые оптимальные управленческие решения (рис. 3).


Рис. 3. Ряд факторов, отражающих состояние экономик стран мира и России

Стрелками обозначены точки фактического и оптимального состояний, разрыв между ними и означает поле для модернизации, если вести речь о настоящей модернизации. Целый ряд такого рода примеров показывает, что управленческие траектории модернизации могут быть совершенно осмысленно построены Но видно, что российский государственный управленческий выбор в фазовом пространстве управления экономическим развитием противоречит идее развития России. Также видна реальная поверхность успешности России в части роста ВВП. Очевидно, что принятые экономические решения в стране далеки от оптимальных. Возможно оценить величину ошибочности экономического управления в России и в других странах. В США этот показатель минимален. В России — напротив. В исторической динамике с 1880 г. видно, как проявляет себя тоталитарная государственная модель. При всем неприятии ее антигуманистического характера, эта модель управления в 1940-е гг. позволила России выиграть войну.

Можно увидеть, как подскочила ошибочность управления в 1985 г.,  когда впервые в высокопоставленных кабинетах появились иностранные советники. Кривая ошибочности демонстрирует, как в 1998–1999 гг. правительство Примакова показало возможность адекватного управления в современных условиях. Что удивительно, с 2000 г. ошибочность возросла и продолжает расти фактически в масштабах, впервые возникших при Горбачеве. Создается ощущение, что это не ошибочность, а большой системный проект, который навязан стране. Главное в констатации этого факта заключается в том, что на фоне призывов к модернизации бюджет 2010 г. — единственный документ, планирующий развитие страны, — закрепляет существующую на сегодня модель. В бюджете не найти, например, статьи , именуемой «наука», потому что ее нет. Она растворена в других разделах расходов. Но ее можно извлечь и увидеть, что в 2010 г., по сравнению с предыдущим, финансирование науки уменьшается, так же как и в целом расходы по гуманитарным статьям.

В американском бюджете, например, гуманитарная сфера расходов именуется human resources. В нее включены здравоохранение, образование, культура и т. д. У нас социальной политикой называется раздел бюджета, который содержит расходы на пенсии военнослужащим и приравненным к ним пенсионерам, которые умеют держать в руках оружие. И это при том, что для целей пенсионных выплат существует пенсионный фонд. Интересно взглянуть на партийно-политическую систему страны. Известны политические оценки, что многопартийная система в России создана, она оправдала себя, она эффективна, профессиональна и т. д. Но критерий оценки профессиональности заключаются в том, насколько многопартийная система России способствует  эффективному развитию России, в общем, в целом. В России конституционное разделение властей фактически свернуто.


С начала 2000 г. отношение количества внесенных законопроектов в парламентский механизм правительством, президентом, Госдумой, регионами к принятым законам существенно изменилось. Обсуждение правительственно-президентских инициатив исчезло как явление. Исчез механизм соревновательности и поиска  эффективных оптимальных решений. Очень опасно, что регионы отторгнуты от управления, и эта монополия нарастает. Ее, кстати, президент Медведев обозначил совершенно адекватно: мы в «архаичном обществе», в котором два вождя сидят и «решают все за всех» —  это точная характеристика. Партийный механизм нужно оценивать по классическим для него имманентным функциям участия во власти и государственном управлении. Социологические данные отражают и мнение о том, кто влияет на национальные управленческие решения в России. Ведущими акторами принятия государственных решений являются президент, премьер, крупный капитал, иностранное влияние, криминал. Все остальные фигуранты — общество, группы интересов, регионы, партийные организации — участвуют в процессе лишь в рамках создания видимости, на уровне шума. Интегративные характеристики партийной системы сводятся к тому, что она суррогатная, имитационная и, в лучшем случае, однопартийная. Все это далеко не безобидно.

Такое качество государственных управленческих решений и стратегий является результатом внешнего управления страной, либеральной минимизации роли государства, организации управления, кадров, лоббизма, коррупции и игнорирования научной поддержки властных решений. Очень важна и тема цивилизационной идентичности  управления страной. Может сложиться впечатление, что это субъективно, эмоционально оцениваемый показатель, но это не так. Мотивации труда, мотивации ведения бизнеса, мотивации внешнеполитического поведения страны в разных цивилизационных системах имеют свою специфику. Эти показатели уникальны для каждой страны. Вводится следующее контекстное понятие цивилизации: это устойчивое во времени и географическом пространстве человеческое сообщество, объединенное общими ценностями-мотиваторами деятельности, как ключом или кодом к его историческому выживанию. Такой подход позволяет выделить двенадцать основных ценностей-мотиваторов, которые идентифицируют поведение человеческого сообщества.



Рис. 4 Фазовое пространство ценностей России, Китая и США

На рис. 4 показаны поверхности успешности для разных цивилизаций. Путем социологических и экспертных оценок возможно измерить цивилизационноценностный профиль. Этот профиль вытекает из оценок показателей двенадцати социальных ценностей. Социум рассматривается как следующая ступень по отношению к биологическому содержанию человеческого сообщества, для которого только три ценности имеют место: секс, насыщение и безопасность. Состояние «очеловеченности», цивилизационное развитие человечества обусловлены формированием двенадцати ценностных показателей. Их развитость и означает, насколько цивилизация идентична в поисках своего ценностного кода выживания или оптимального набора действий для данного природно-ландшафтного, социального, исторического контекста. Подобные ценностные профили были построены и для других цивилизаций, они кардинально различны. Это позволяет сделать вывод о цивилизационной уникальности России.

Значит, некоторые серьезные цивилизационные императивы, сформулированные политическим руководством страны и игнорирующие русскую самобытность, с научной точки зрения являются необоснованными, ошибочными и могут очень дорого обходиться России. В интервью немецкому журналу «Шпигель» Д. Медведев заявил: «Наши ценности — те же, что и у вас на Западе. Я не вижу больших различий… Разница с Россией заключается только в том, что мы большие, очень большие, и у нас есть атомное оружие. Просто неверно говорить: вот здесь есть единая Европа, в которой демократия уже сбылась, а там — мрачная, необразованная Россия, которую пока нельзя пускать в Европу». С. Иванов на XI Петербургском международном экономическом форуме отметил: «Россия — это неотъемлемая часть европейской цивилизации, ее культурные и духовные ценности — это и наши ценности. Народ России сделал свой исторический выбор, выбор в пользу демократии, открытости, свободы общественной и деловой инициативы. Это та основа, которая не может быть подвергнута ревизии. Это — главные ориентиры нашей стратегии». Эти позиции не обоснованны.

 

Россия — не Европа.


Важен и результат сравнения образов сознания народов различных стран по вопросу ценностей и приверженности этим ценностям. То, как оценивают жители различных стран состояние ценностей в обществе, как правило, не соответствует реальному положению вещей.


Рис. 5 Результаты межцивилизационной информационно-психологической войны, ведущейся Западом (США, Европа)

На рис. 5 видно, что российский социум оценивает состояние ценностей в обществе ниже, чем реально существующее. Такое же положение в Японии, Индии, странах ислама. Самым устойчивым выглядит Китай. С другой стороны, в США и Европе все ровно наоборот. Они думают о себе гораздо лучше, чем есть на самом деле. Это, в реальности, свидетельство мировой информационно-психологической войны, которая ведется Западом. Отчетливо видно, что Россия — это самостоятельная цивилизация со своими принципами выживания, принципами оптимизации управленческих, общественно-политических решений,только они и могут повысить ее историческую жизнеспособность. Очень тревожна корреляция цивилизационной идентичности и коэффициента жизнеспособности. Падает уровень цивилизационной идентичности, соответственно снижается и жизнеспособность страны. Это соотношение говорит о том, что

 

если на сегодня русская (или российская) тема вообще отсутствует в Конституции страны и в государственном управлении, то о жизнеспособности России можно говорить только сослагательно.
 

Наконец, жизнеспособность страны связана с коррупцией, уровень которой является беспрецедентным на фоне показателей за два с половиной века. Можно увидеть, как иноцивилизационный фактор наряду с элиминацией русского, российского цивилизационного фактора растет в 1917 и 1991-м гг. и как это отражается на жизнеспособности страны. С 1985 г. русская, российская составляющая в принятии национальных решений государственного управления в стране была практически устремлена к нулю, но зато интересы других государств и народов были широко представлены в этом управленческом процессе и фактически заменяли национальные интересы России. Это крайне опасно. Доказано не просто ложность либерального тезиса о необходимости минимизации государственного управления в жизни страны, а опасность этого тезиса. За два с половиной века наблюдается регрессионный коридор качества, а соответственно и количества государственных решений. Ведь если нет определенного количества решений, то нет и качества государственного управления, а соответственно и жизнеспособность страны стремится к нулю. Очевидно, что сегодняшние либеральные решения не оптимальны. Все они находятся в таком качественном диапазоне, при котором КЖС опасно низок. На сегодня уровень госрасходов значительно ниже оптимума и системно снижается — это модель, на которой настаивает руководство. С научной точки зрения такое решение ошибочно, опасно для страны. Подводя итог и отвечая на вопрос, какая именно модернизация нужна России, следует сделать выводы:

  • «Молодую нацию» вместо исторической русской (российской) цивилизации создавать не надо. Нужно восстанавливать разрушаемую цивилизационную идентичность России
  • Сегодняшняя несуверенная, либерально-монетаристская, экспортно-сырьевая, асоциальная  экономическая модель России должна быть заменена на модель развития
  • Государство должно восстановить до оптимального уровня свои регулятивные и имущественные функции
  • Должно быть восстановлено социальное регулирование (прогрессивный подоходный налог и иное)
  • Необходимо изменить имитационно-суррогатный характер политической и партийной системы для того, чтобы она способствовала эффективному развитию страны.

Главное, что навязанная стране в 1990-е и 2000-е гг. модель должна уступить место цивилизационно-идентичной, недогматизированной модели развития, построенной на основе профессионально сбалансированных по интересам социальных групп и страны в целом, с позиции интегративной функции цели — ее жизнеспособности. Какой же прогноз можно сделать, если парадигма управления Россией останется неизменной? На графике показан уровень активности общества, его «политическая» температура. Этот количественно строгий параметр обозначает величину социальной энергии и участие народа в творении истории. Если модернизации, предлагаемой нами, в ближайшие годы не произойдет, если слово «модернизация» по-прежнему будет означать продолжение модели, созданной в 1990-е, 2000-е гг., то очередной масштабнейший кризис в 2021–2022 гг. неизбежен. И дай бог, чтобы этот кризис стал оздоравливающим, а не завершающим историю России.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments

1920
9500
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика